февраля 12, 2009

Естественно, что в такой обстановке городское хозяйство находилось в самом печальном положении. На благоустройство города не было средств. Так называемые «мирские сборы» шли почти исключительно на пополнение недоимок по государственному обложению, на оплачивание рекрут, на содержание магистрата и ратуши, на церковь, на обязательные «подарки» и торжественные подношения разным начальственным лицам и т. д. На соблюдение чистоты в городе, содержание школ, больниц и богаделен, как правило, денег не хватало, а если в очень редких случаях кое-что и ассигновывалось, то это было так мало, что реальных результатов не давало. Просвещение и здравоохранение в самом зачаточном виде существовали за счет скудной и случайной купеческой «благотворительности». Огромная смертность среди посадского населения, обычно не восполнявшаяся рождаемостью 2, в немалой степени обусловливалась антисанитарным состоянием городов. Очень плохо была организована и защита от пожаров. Даже такой город, как Москва, не исключая Кремля и других центральных частей, представлял в смысле коммунального устройства печальную картину: пустыри и разрушенные здания, свалки отбросов, заболоченные рвы и площади, по многочисленным свидетельствам современников, встречались повсюду.
Однако пробивались и новые тенденции. Складывалась русская школа архитекторов-градостроителей, создававших проекты не только отдельных зданий, но уже планировавших отдельные кварталы и город в целом. Известный проектный план Москвы, составленный в 1739 г. архитекторами И. А. Мордвиновым и И. Ф. Мичуриным,— свидетельство подобной работы отечественных градостроителей. В июле 1737 г. была создана Комиссия строения в Петербурге, ставшая одним из центров, вокруг которого группировались такие архитекторы, как Михаил Земцов, Петр Еропкин и др.; вырабатывались проекты единой планировки города, которой должны были подчиняться застройщики как частные, так и казенные, кроме дворцового ведомства. При Полицмейстерской канцелярии в Москве имелся архитектурный надзор, который должен был планировать застройку города в целом и по частям; в этой работе принимали участие архитекторы И. Бланк, И. Коробов, И. Мичурин, Д. Ухтомский и др. Правда, архитекторы удовлетворяли в первую очередь интересы господствующего класса, выполняя заказы на постройку дворцов и особняков, а добрая часть создаваемых планов общественного строительства оставалась неосуществленной. Но важно само по себе возникновение принципа централизованного регулирования городского строительства. Планировочная работа, начатая в центре, оказывала влияние на провинцию; столичные архитекторы выполняли в это время ряд заданий для других городов России . И все же это были лишь первые шаги в данном направлении.
Основной причиной сравнительно медленного развития русского города в изучаемое время являлось господство феодально-крепостнических отношений в стране, что неоднократно отмечалось выше. Главные отрасли хозяйства городов — промышленность и торговля — не могли развиваться быстро; натуральное хозяйство продолжало существовать, ремесло в значительной степени соединялось с земледелием; развитие мануфактурной промышленности задерживалось наличием феодальной собственности на землю и недра, а также па рабочие руки. Кроме того, развитие города в большой мере сдерживалось или тормозилось прямыми порождениями крепостничества в области сословно-правовых отношений. К ним принадлежат чрезвычайно затруднительные условия перехода из крестьянского в городское сословие, создававшие изолированность города от питающей его среды — сельского населения. Дворянство и дворянское правительство в уходе крестьян в города, если он принимал в какой-то мере широкий характер, видели в разных отношениях нежелательное для себя явление. В рассматриваемое время порядок вступления крестьянина в посад того или иного города осложнялся необходимостью представлять письменное согласие помещика или приказчика, а также сложным оформлением даже кратковременного отхода из деревни в город 2.
Переходивший в городское сословие крестьянин зависел не только   от   помещика,   но   также   от крестьянского   «мира»   и от посадского «общества»: первый должен был выразить свое согласие на переход, второе — на принятие в город. Там и тут обычно верховодила небольшая кучка богачей, и поэтому крестьянин полностью зависел от их произвола. Существовавшая система раскладки податей заставляла придерживать в деревне платежеспособного крестьянина. Эта же система тормозила оформление или совсем закрывала доступ в посад крестьянину, относительно которого не было уверенности в том, что он будет в состоянии нести повинности за себя и за «убылых» и маломощных людей, как это приходилось делать членам посада. Если крестьянин все же благополучно проходил все испытания и приписывался к купечеству, то для него наступал тяжелый переходный период: до следующей ревизии такой приписной к городу крестьянин платил подати и «в город» и по деревне. Система поручительства в уплате податей отдавала такого полугорожанина-полу-крестьянина в руки богатых купцов, которые использовали свое положение в эксплуататорских целях. Нерегламеитированность важных деталей перевода крестьян в посадские люди открывала большие возможности для произвола и вымогательства.
И все же трудности, создававшиеся сословно-крепостнической системой, не могли удержать крестьянина на месте. Процесс экономического развития захватывал и город и деревню, подтачивал феодальную основу, разрушал сословные рамки. Земля переставала удерживать часть населения деревни, и оно, отрываясь от своего хозяйства, тянулось в город, обосновываясь там законным порядком, а чаще нарушая его. Для беднейшего крестьянина возможен был лишь второй путь, хотя и в городе такого при шельца ждали черная работа, нужда, а то и просто нищенство. Неоднократные распоряжения правительственных и церковных властей о борьбе с нищенством в городах свидетельствуют о значительности этого явления: но само повторение подобных распоряжений и прямые признания официальных учреждений говорят о безрезультатности мер по борьбе с нищенством.
Большое количество неимущих людей выталкивалось из деревень в крупные города, особенно в годы частых неурожаев.
Как уже говорилось выше, городская беднота рекрутировалась не только из пришлых крестьян. Она пополнялась обедневшими посадскими и ремесленниками, а также выходцами из других групп населения, в том числе низшего духовенства. На почве нужды в городе широко были представлены кабальные отношения. К посадским, не имевшим возможности выплатить взятую в долг сумму или податную задолженность, применялись чисто крепостнические меры. Часто практиковалась отдача «в зажив», т. е. передача должника в кабальное рабство купцу. Из его заработка, размеры которого по установленной в законе норме равнялись 24 руб. в год, половина отдавалась в уплату долга, а половина оставалась для внесения за должника подушной подати и на содержание последнего. Таким образом, срок пребывания «в заживе» растягивался обычно на долгие годы в зависимости от суммы долга, а часто фактически был пожизненным. За бегство такого закабаленйого человека, в случае его поимки, полагалась ссылка на каторжные работы «навечно». Эта система расправы с несостоятельными должниками, в частности неимущими посадскими людьми, практиковалась издавна, но в 1736 г. она получила новое законодательное подтверждение и уточнение 1.
Отмеченные процессы обостряли общественные отношения в городах, становившихся все в большей степени местом сосредоточения опасных с точки зрения дворянского правительства социальных элементов — рабочих мануфактур, а также неимущих и бесправных людей, готовых принять участие в народных антикрепостнических выступлениях. Обычная борьба конкурировавших между собой за преобладающее влияние в городе купеческих группировок в ряде случаев сопровождалась борьбой городской бедноты против купцов-эксплуататоров. Некоторые городские восстания середины XVIII в. интересны в первую очередь тем, что в этих движениях с невиданной до того отчетливостью проявлялись самостоятельные выступления «низов» городского общества против местных купцов и карательных сил царизма. Это имело место, например, в известном движении в Брянске в 1749 г.
Волнение в Брянске началось с обычного для городской жизни XVIII в. события — с взаимных обид и острых столкновений между отдельными представителями местного дворянства и купечества. В 1749 г. брянские купцы братья Кольцовы были смертельно обижены помещиками-дворянами Зиновьевыми и поддержавшим их крепостником-купцом Афанасием Гончаровым, только что получившим чин коллежского асессора «за заведение и размножение полотняных фабрик». Попытки Кольцовых найти управу на своих обидчиков не приводили к успеху: привилегированное положение Зиновьевых и Гончарова охраняло их и в местных и в центральных учреждениях, куда купцы обращались с жалобами. Но пока шло это затяжное дело, столкновение купеческой семьи с местными крепостниками перешло в более крупный конфликт, получивший черты значительного социального явления.

Разделы

Партнеры сайта

МЕНЮ