февраля 12, 2009

Дворянская диктатура во второй четверти XVIII в. привела к еще большему усилению феодального гнета и эксплуатации, к укреплению служебных и личных привилегий дворянства. Крепостное право не только усиливалось в это время, но и расширялось. Обращены были в крепостных кабальные и так называемые государевы гулящие люди. Дворовые сливались с крепостными крестьянами 1. Огромное количество дворцовых крестьян актами пожалований превращалось в помещичьих крепостных. Резко сократилось количество черносошных крестьян в Приуралье и бассейне Камы.
Развитие и усиление крепостничества во второй четверти XVIII в. заключалось также во все увеличивавшемся праве феодалов распоряжаться трудом и личностью крестьян. Правительственное законодательство, выражая интересы господствующего класса, развивалось именно в этом направлении. Помещик беспрепятственно мог продавать крепостного, отдавать в рекруты, бить батогами, палками, кнутом, кошками. Наказания-чпнпла не только вотчинная администрация, но и сами дворяне, жестокость феодалов не знала пределов 2.
Возрастающая эксплуатация в форме барщины, оброка, всевозможных повинностей, налогов и податей в пользу феодалов и государства тяжело сказывалась на крестьянстве.
Из деревень бралась рабочая сила для строительства заводов, городов, каналов, в результате чего в центральных губерниях уменьшалось работоспособное население.
Немалым бедствиям подвергались крестьяне вследствие переселения их с одного места на другое по прихоти владельцев. Страдали они и от произвола  чиновников, лихоимства и взяточничества. Два почти повсеместных неурожая 1734 и 1748 гг. еще больше ухудшили положение крестьян. Ни дворянское правительство, ни владельцы не думали о крестьянах. Тяжелое положение последних беспокоило власть имущих лишь с одной точки зрения: платежеспособны ли будут крестьяне при выполнении государственных и владельческих повинностей. Так, в 1738 г. правительство признавало, что помещичьи крестьяне, задавленные работой и нуждой, не только не могут исправно платить государственных податей, но и не имеют хлеба на пропитание 1.
Тем не менее меры феодально-крепостнического правительства против чрезмерных злоупотреблений помещиков были ничтожны. Правительственные указы преследовали прежде всего фискальные цели. В них отмечалось, что «государственному интересу все равно, где бы оные ни жили, только бы платеж с них был сполна» 2.
Документы свидетельствуют, что бедность была обычным состоянием крепостного крестьянина: «С трепетом поражаемся народным бедствием. Непрерывные брани, алчное и ничем необузданное лихоимство Бироново, неурожаи хлебные в большей части России — привели народ в крайнюю нищету. Для принуждения к платежу недоимок употребляли ужаснейшие бесчеловечия, приводящий в содрогание и помышляющих об оных: уныние, стон, слезы, вопль — распространились во всей империи» 3.
С ростом крепостнической эксплуатации росла ненависть крестьян к угнетателям. И хотя во второй четверти XVIII в. больших восстаний не было, однако недовольство и протест проявлялись непрерывно и повсеместно, в самых различных формах. Крестьяне подавали жалобы и челобитные, прося умерить тяготы, облегчить их трудное житье, массами убегали на окраины и даже за пределы государства — в Польшу, Персию, ища спасения от непосильного гнета.
Толпами уходили крестьяне из помещичьих, монастырских и дворцовых владений, бежали дворовые люди, солдаты и рекруты, работный люд со строительства. Все чаще в своем протесте крестьяне переходили к активным выступлениям против угнетателей с оружием в руках.
В 30-х годах XVIII в. крестьяне дворцовых деревень Хатунской волости сами показывали, что «за тяжкими побоями и нападками вынуждены разойтись в степные города» 4. Уходили «за скудостью», бежали от «хлебной скудости» и «от тягости» в обычное время. Спасались от голодной смерти в годы голода 5.   Так, в неурожайный   1734 г. бежали   дворцовые крестьяне Подмосковья, Нижегородской, Смоленской и других губерний. В 1735 г. в Сенат из губерний и провинций приходили многочисленные рапорты о страшной нужде крестьян, которые «не имеют хлеба для пропитания, обсеменения полей и вынуждены скитаться по миру за милостыней» 1.
Указы, обязывавшие выдавать крестьянам продовольствие в годы голода, в действительности не помогали голодающим, их целью было лишь ослабить возраставшее недовольство крестьянских масс. Теми же соображениями было вызвано общее распоряжение правительства об отмене подушных податей за первую половину 1735 г. Но вскоре за общим распоряжением последовало особое указание, предписывавшее собрать «сверх подушных денег, провианта натурою» 2. Летом 1737 г. крестьяне дворцовых деревень подмосковной Хатунской волости писали: «Хлеба у нас, нижайших, ныне нет никакова, пить, есть нечево, а купить ненашто, и от такой скудости скитаемся, а дети наши малые едва живы». Но хлеб даже взаймы крестьянам не был выдан.
В неурожайный 1748 г. крестьяне тамбовских дворцовых вотчин голодали, ели лебеду и хлеб из желудей. Спасаясь от голода, они массами уходили в поисках лучшей жизни. Это широко отмечают документы.
Положение в эти годы становилось столь напряженным, что крестьянам во многих местах разрешалось «идти для прокормления работою»3. Явно ослабевали в голодные годы и меры правительства по прекращению бегства. В 1733—1735 гг. вопрос о возврате беглых крестьян владельцам-помещикам почти не ставился. За три голодных года издано было восемь указов, в которых преимущественно устанавливались лишь места наибольшего скопления беглых. Но в урожайный 1736 г. владельцы настоятельно требуют возврата беглых, и правительство в угоду им издает в один год 12 указов о возвращении беглых на прежние места жительства. То же наблюдалось и в голодные 1747—1748 гг.
Однако уходили крестьяне не только от голода. Спасались бегством, чтобы избежать мобилизации на всякого рода строительные работы. В 1739 г. крестьяне дворцовых воронежских деревень ослушались «строжайшего приказу», грозящего «лишением живота», на работы в разные места не пошли и, несмотря на присутствие гвардии капрала и солдат, с дороги убежали 4.
Массами убегали крестьяне от рекрутских наборов. В 1730, 1732, 1736, 1739 и в другие годы правительство издает ряд указов, направленных на пресечение массового бегства рекрут, и посылает специальные воинские отряды для их поимки.
Крестьяне скрывались от переписей, чтобы освободиться от платежа подушной подати и огромных недоимочных долгов; отпущенные из вотчин временно, для прокормления на работу по паспортам, старались не возвращаться.
С конца 20-х годов XVIII в. поводом к бегству были так называемые ложные слухи и указы. Содержание их всегда служило выражением вековой надежды крестьян на получение свободы. Так, в 1728 г., якобы на основании официального разрешения правительства, крестьяне массами начали уходить и селиться на Царицынской линии, за что их было велено «бить кнутом» и возвращать на прежнее местожительство 1. В 1742 г. прошли слухи, что помещичьих людей велено записывать в «вольницу», и крестьяне начали уходить от помещиков 2.
Спасаясь от гнета, крестьяне переходили от одного владельца к другому, массами шли в города. Из указа 1729 г. мы узнаем, что «в Нижнем де Новом граде на посадской земле живут многие пришлые дворцовые и архиерейские, и монастырские, и помещиковы крестьяне с паспортами и без паспортов», самовольно ушедшие от своих владельцев. Большое количество беглых крестьян жило в окраинных городах; в Астрахани она работали на рыбных промыслах, в Симбирске жили «у купцов за работников» и т. д. Много беглых в это время работало на заводах и фабриках различных городов 3. Много беглого люда было в Москве и Петербурге. Большие массы беглого крестьянства оседали на Украине 4. В 1727 г. для приема беглых, задержанных на Украине, в Севске специально были установлены приемный и рассыльный пункты. Беглых скапливалось так много, что для отправки их на прежние места жительства не хватало рассыльных, помещики приезжали за крестьянами сами.
Крепостные из центральных районов страны уходили на Дон, в казачьи городки, селились по Яику, приходя сюда в качестве беглых, торговых или работных людей 5.
Много беглых было среди населения Азовской губернии, Поволжья, а также на Урале, в Сибири и Башкирии. Из западных районов России крестьяне часто уходили в Рижскую, Ревельскую, Выборгскую провинции и т. д.
Тяжелое положение крестьян Смоленской губернии побуждало их бежать в Польшу 6. В 1725 г. смоленский губернатор доносил: «Крестьяне два раза многолюдством бежали за польский рубеж с бердышами и с рогатками и с дубьем сильным» . В указе 1734 г. отмечалось, что многие, «покинув свои жилища и отечество, за чужие границы ушед, живут...» 2. Уходили русские крестьяне и в Персию. Поводом к переходу «в Персию и на Бухарскую сторону» послужил указ о высылке беглых из Астрахани в Петербург.
После указа 1745 г. об отмене пересылки беглых в Петербург побеги в Персию прекращаются.
Особым видом протеста был уход крестьян в раскол, в раскольничьи скиты на Север, в Поволжье и южные раскольничьи слободы. В черниговских раскольничьих слободах, писал один помещичий управитель, устраивались сборные места для беглецов всякого рода, которые записывались и слободы, «для единой вольности, укрываясь от помещиков...» 3.
Бегство не спасало крестьян от угнетения. Только казалось, что на обширных далеких окраинах не будет угнетения; в действительности же оно существовало повсюду, где бы ни работали крестьяне: на земле, заводя свое хозяйство, на заводах, в городских посадах, в работниках у богатых купцов 4. Не находили свободы и крестьяне, уходившие за пределы государства. Тем не менее желание освободиться от гнета множило побеги, и во второй четверти XVIII в. они приняли огромные размеры. За время с 1719 по 1727 г. в бегах числилось около 200 тыс. чел.5 Беглые по дворцовым волостям за 13 лет, с 1722 по 1735 г., составляли 9,3% к общему числу дворцовых крестьян. В особенно пострадавших от голода нижегородских дворцовых деревнях процент подымался до 15, а в смоленских даже до 19,1. В 1735 г. из дворцовых сел Морозовской волости Можайского уезда бежало свыше половины (56%) всех крестьян. В бегах были целые деревни.

Рубрика: Классовая борьба | |

Разделы

Партнеры сайта

МЕНЮ