февраля 12, 2009

Волнения на мануфактурах начались одновременно с их возникновением. Тяжелые условия работы, жестокая эксплуатация вызывали недовольство среди мастеровых и работных людей. Оно проявлялось в бегстве с мануфактур, в выступлениях рабочих против владельцев и администрации.
Эти формы протеста имели место уже в XVII в. на частных железных заводах ; с начала XVIII в.2 и особенно во второй его четверти протест заметно усилился, охватив казенные и частные металлургические заводы, а также крупные текстильные мануфактуры. Нарастание борьбы мастеровых и работных людей было связано, с одной стороны, с развитием мануфактурного производства, объединявшего в стенах отдельных предприятий все большее число рабочих, а с другой — с усилением эксплуатации и все большим распространением крепостнических приемов и форм ее на крупное производство.
Крепостнические формы эксплуатации с особой силой господствовали в металлургии и суконной промышленности. Не только казенные, но и большинство частных заводов обслуживались трудом приписных и крепостных крестьян, а также «вечноотданных» по указу 1736 г. рабочих, хотя последние происходили «из вольных и из разных чипов людей», но за них, по указу 1736 г., велено было заплатить деньги,— «и тако оные стали быть данные им по указом равно, яко и их купленные» 3. Так   определялось   основание   крепостного   состояния   для   тех, кто   до указа   считался    «вольным».
«Вечноотданные»     и    после указа 1736 г. не хотели при знавать   себя   крепостными. Однако протест против «крепости» был безрезультатным.
Когда мастеровые и работные люди мануфактуры Гончарова заявили, что они «люди вольные и ни по чему ему, Гончарову, не крепки», из Мануфактур-коллегии последовало внушение, что по указу 1736 г. фабриканты ответственны за прикрепленных, и «мастеровые люди стали быть за ними крепостные». Далее следовал практический вывод: если рабочие будут «объявлять» себя вольными, за это их бить кнутом 1 Тем не менее бесправная, но уже довольно многочисленная масса мастеровых и работных людей боролась. Протесты против беспощадной эксплуатации раздавались со стороны как приписных крестьян, так и рабочих других категорий.
Приписные крестьяне составляли наиболее значительный слой работников в металлургии и находились в особо тяжелых условиях. При строительстве Екатеринбурга крестьянам зачитывалось в счет подушной подати по 2 гроша в день.
Хотя по «плакату» 1724 г. заработная плата была увеличена до 5 коп. в день, однако и эта плата была вдвое ниже наемных расценок труда; кроме того, администрация, пользуясь неграмотностью массы крестьян, производила зачет неправильно, перекладывая вину за это на младших чиновников: «оные плутовства уже и бывали, которые плутовство знатно,, что чинится от подьячих и счетчиков» 2.
Работные люди, направляемые для заготовки руды и угля, должны были работать во всякую погоду, в тягчайших условиях. Нередко одному работнику приходилось отрабатывать подать не менее как за трех, а иногда и за четырех человек, числившихся в семье податными душами, а также по раскладу за выбывших и умерших. Таким образом, заводская работа отнимала одного и часто основного взрослого работника в семье. Жалобы крестьян на то, что из-за заводской работы «посеву хлебов явилась немалая недопашка, а которые одинокие и не пахали», отражали действительное состояние крестьянского хозяйства. На приписных, работавших внутри завода, сыпались штрафы, взыскания и побои. Для крестьян Карелии, приписанных к Олонецким казенным заводам, все это осложнялось недостатком и дороговизной хлеба.
По мере роста заводского строительства, а вместе с этим привлечения новых масс крестьянства, недовольство и протест против эксплуатации все усиливались.
Уже начало изучаемого времени отмечается и массовыми побегами, и подачей челобитных, и более активным сопротивлением крестьян, приписных к казенным заводам Олонецкого края и Урала.
Осенью 1727 г. крестьяне приписных деревень не явились на возку дров для олонецких заводов. Повторные указы оказали воздействие лишь на население ближних погостов; остальные же крестьяне «в оной противности ожесточились» и к работе не приступали. Напротив, собравшись «многолюдством» и вооружившись чем попало, они «посланные указы ругали», били в набат и выгнали из деревни солдат, которые привезли указ о выполнении работ. При этом сама администрация заводов должна была признать, что основания для подобного непослушания имеются, так как крестьяне «многими притчинами вдруг отягощены». Тем не менее выход из положения она видела не в уничтожении или по крайней мере смягчении этих «притчин», а в присылке на завод «солдат с ружьем». Такое решение и было принято Берг-коллегией, при этом предписывалось «пущим заводчикам... учинить достойное при публике наказание», дабы впредь «такого противления чинить было опасно, да и другим бы то было в страх» .
Напряженное положение в те же годы создалось на уральских казенных заводах. Помимо того, что побеги приписных приняли небывалые до тою размеры, крестьяне в течение двух лет и особенно в 1727 г. систематически не выполняли заводские работы. Только на двух заводах — Каменском и Синячихинском — работало небольшое количество крестьян, на прочие семь заводов они вовсе не являлись. Солдаты, направленные для высылки крестьян на работы, донесли, что «многие из приписных к заводам, также и из тобольских слобод крестьяне с имеющимся у них огненным ружьем и разным оружием, оставя свой скот и хлеб», намерены бежать в количестве полутора тысяч семей 2. Бежавшие крестьяне находили приют у башкир, имели связи с каракалпаками и казахами. Движение вызывало большую тревогу у администрации заводов, рассчитывавшей крутыми мерами и жестокой расправой внушить   крестьянам   страх.   «Для экзампля» другим Геннин велел повесить двух пойманных беглецов и наказать тех, которые подговаривали, а «ежели не перестанут бегать, то и жесточе буду поступать» 1,— грозил начальник заводов, как будто могло быть что-либо «жесточе» повешения. Положение на казенных заводах оставалось напряженным в течение всей второй четверти XVIII в.
Недовольство проявлялось и на предприятиях частной металлургии Основная причина была та же — беспощадная эксплуатация и жестокое самоуправство заводчиков, на что, как мы видели выше, им давало право правительство. Однако были и другие мотивы для «бунтов», являвшихся ответом на дарование заводчикам права душевладения. Купленные по указу 1721 г. крестьяне или вечноотданные по указу 1736 г. мануфактурные рабочие не хотели признавать себя крепостными заводчика, оспаривая его права на них. Таково дело крестьян деревни Маскиной, купленной заводчиками Миляковыми к своему железному заводу в Краснослобод-ском уезде 2.
«Для размножения железных заводов и для работы» Миляковы купили у князя Хилкова деревню Маскину в Темниковском уезде на реке Мокше; в деревне насчитывалось 80 дворов и в них 309 душ мужского пола.

Рубрика: Классовая борьба | |

Разделы

Партнеры сайта

МЕНЮ