февраля 12, 2009

Уже весной 1727 г. Иван Миляков подал жалобу в Московский обер-берг-амт на крестьян, которые, по его словам, брату его Тарасу, жившему на заводе, «чинятся противны и посланных от него людей били и стали самовластны». Кроме того, 100 чел., «оставя на заводе всякую работу», бежали в дворцовую мордовскую деревню, находившуюся по соседству. Крестьяне деревни Маскиной не хотели признавать себя вообще крепостными Мгтляковых и считали поэтому в праве отказаться от работы: «Мы де преж сего, и отцы и деды, были дворцовые»,— говорили на сходе крестьяне, вспоминая то время, когда деревня Маскина, действительно, была дворцовой ясачной деревней. О неправильном переходе ее в частные руки крестьяне подали донесение. Но Московский обер-берг-амт постановил двух приведенных из деревни Маскиной крестьян «бить кнутом нещадно», да и из остальных человек десять «пущих противников и в завоцкой работе ослушников» тоже высечь кнутом. В сентябре 1727 г. крестьяне подали жалобу в Сенат, который также вынес решение в пользу заводо-владельца. Ему были возвращены наказанный батогами челобитчик Родионов и остальные беглые крестьяне, скрывавшиеся в «ясашных селах». Однако крестьяне не смирились, в деревне Маскиной волнение продолжалось.
В 1729 г. крестьяне «по выбору опой деревни всех крестьян» послали в Москву четырех человек во главе с тем же Родионовым для нового челобитья на Миляковых «в напрасном многом разорении». Они писали, что заводчики ловят крестьян «на торгах и на дорогах» и держат у себя на заводе «под караулам и морят напрасно скованных же».
В начале октября 1729 г. в деревне произошел настоящий бой с жертвами с обеих сторон. Убит был «из огненного ружья» заводской мастер, «который при мне был,— доносил Миляков,— расстоянием от меня в сажени и меныни, а знатно умышление их было убить до смерти меня». Среди восставших потерь было больше: два крестьянина были убиты и 12 ранены, из них двое, «пожив недолгое время, померли»; остальные крестьяне с семьями, «покиня домы свои и всякие пожитки и скотину, разбежались врозь». Воевода и заводчики разорили опустевшую деревню. Из изб и клетей были выброшены хлеб и рухлядь, из ульев выломан мед; коров, овец и птицы «побили немалое число». Но все это не сломило сопротивления крестьян, они не сдавались.
В начале 1730 г. Миляков вновь доносил, что деревня «стала быть и поныне нам ни в чем не послушна и противна», и просил о присылке солдат.
В январе 1731 г. явились усмирители, но нашли деревню в полной боевой готовности: улицы были закиданы рогатками, а крестьяне, вооруженные ружьями, саблями, луками, дубинами, рогатинами, цепами, вилами, шестами,— «да при них же были две чугунные пушки», даже близко к деревне не подпустили солдат.
Весной того же 1731 г. в Сенате состоялся приговор — послать «довольную команду» против восставших.
Сопротивление крестьян деревни Маскиной длилось четыре с лишним года и, нарастая с каждым годом, приобретало характер вооруженного восстания. Действия крестьян отличались стойкостью, выдержкой и даже известной организованностью. Они сначала пытались доказать свою правоту путем челобитной, через суд, но после неудачи этой попытки перешли к оружию. Их не останавливали ни грабеж их пожитков, ни пожар в деревне, ни человеческие жертвы. Несомненно, восставшие крестьяне встречали со стороны «ближних и дальних деревень» не только сочувствие, но и содействие. Без этого едва ли деревня в 30 дворов могла бы держаться столько времени.
Крестьяне, состоявшие при заводах, оказывали сопротивление и другим владельцам, даже таким всемогущим, как Демидовы. Жалуясь на недостаток приписных, один из Демидовых добавлял: «А хотя где и приписано, однако ж вовсе не слушают и работ заводских не работают» 1. В ведомости о Рождественском заводе нельзя было дать сведений о количестве приписных крестьян, так как крестьяне «сказки подавали сами и упрямством своим и поныне завоцких работ не работают» 2.
Сопротивление крестьян и постоянных мастеровых и работных людей, принимавшее часто открытые и активные формы, продолжалось на протяжении всего изучаемого времени. Оно, несомненно, усилилось к середине XVIII в., когда жалобы на   «противности» и «непослушание» заводских рабочих раздавались с разных сторон. Из Казанской губернии доносили об этом двое владельцев медных заводов — Иноземцев и Небогатов. Первый, жалуясь, что приписные крестьяне трех деревень «явились ослушны и работать отказались», просил вмешательства властей, так как «в ослуш-ностях» крестьян «чинится в произведении завода остановка». Крестьяне же в свое оправдание показывали, что владелец обращается с ними «пепо-рядочно», требует, чтобы они вносили подушные деньги, посылает их для исполнения своих дел в Казань в горячую рабочую пору, к тому же всегда «безвинно наказывает, от чего претерпевают великую нужду и мучение, и разорение в конец, без остатку» 3. Крестьяне, приписанные к Шилвин-скому заводу Небогатова, в 1740-х годах боролись, как и крестьяне Миля-ковых, за то, чтобы не быть «во крестьянстве» за заводчиком. При этом из донесения Небогатова видно, что это была длительная борьба: крестьяне, по его словам, «умысля воровски, как прежде сего чинились, так и ныне чинятця мне противны», добиваясь, чтобы «при ево заводе в работах не быть» 4.
Аналогичное положение в конце второй четверти XVIII в. имело место на заводах Осокиных и Демидовых.
С Юговского и Курашинского заводов Осокина приказчики доносили, что «все мастера, подмастерья, ученики и работники, согласясь между собою, чинятся противны».
Утром, по звону колокола они не являются на работу, отчего «заводские работы многие остановили», уходят с завода, «кто куда захотел», не считаясь с состоявшимися правительственными указами. Наказывать же «ослушников» «за такими многолюдственными скопами и криками» приказчики опасались. Далее из дела выясняется, что крестьяне боролись против усиления эксплуатации,  требуя ограничения   работы на заводах размером подушной подати, в то время как заводчик обязывал их работать сверх подати .
В 1743 г. начали борьбу за открепление от завода Ланина (Иркутская губерния) приписанные к нему крестьяне. В своих челобитных они жаловались, что из-за заводских работ не могут пахать не только свою землю, но и государству десятинную пашню. Жалобы подавались и на месте и в Москве, где крестьяне в лице высшего начальства рассчитывали найти справедливость. Борьба продолжалась три года и закончилась отпиской крестьян от частного завода 2.
Против беспощадной эксплуатации и жесткого обращения боролись крестьяне и работные люди заводов Демидова.
Демидовы прославились жестокостью по отношению к крепостным, работавшим на их заводах. Бесчеловечность эксплуататоров проявлялась не только на далеких уральских заводах, но и в центре, под Москвой, о чем свидетельствует история волнений крестьян Ромодановской волости, входившей в состав Калужской провинции .

Рубрика: Классовая борьба | |

Разделы

Партнеры сайта

МЕНЮ