февраля 12, 2009

К настроению солдат, особенно в военные годы, прислушивались не только крестьянские массы и посадское население, но также и мелкие служащие — канцеляристы, подканцеляристы, дворцовые слуги и др. Примечательно, что во время многих политических процессов, где в качестве обвиняемых фигурировали крестьяне, указывалось на их связь с солдатами и на то, что ипформацию о жизни царского двора и об указах правительства с соответствующей их оценкой крестьяне и дворовые получали более всего от солдат, которые нередко бывали во главе крестьянских выступлений второй четверти XVIII в.
Примером того, как, несмотря на грозившие им жестокие приговоры, матросы и солдаты, осуждая дворянское правительство и его мероприятия, не ограничивались своей средой, а говорили на эти темы с крестьянами, посадскими людьми и другими, могут служить следующие факты. Казаку Семену Тимофееву было предъявлено обвинение в том, что он «разглашал» в народе сведения, порочившие верховную власть. За это его били кнутом и, вырезав ноздри, сослали на сибирские серебряные заводы «на работу вечно».
Адмиралтейский матрос Семен Котельников в течение целого вечера говорил «важные непристойные слова» и «поносил» императрицу в трактире. Купец Павликов, бывший в трактире, допес на Котельникова, который немедленно был арестован Тайной канцелярией. По приговору последней Котельникова били кнутом нещадно и, вырезав ноздри, послали «в Оренбург в шахты вечно». Но характерно, что помимо купца Павликова в трактире были два гренадера, помещичий крестьянин и «москвитин» из Кузнецкой слободы, они слушали матроса, разделяли его взгляды, сочувствовали его речам и не донесли на него. А гренадер Косолапов даже встретился с Котельниковым на другой день и вел с ним беседу, как себя следует держать и что говорить, если но доносу купца Павликова их станут допрашивать. Все собеседники Котельникова тоже были осуждены по этому делу.
К вечной каторге и смертной казни за распространение в народе «зло-действенных» слов об императрице были приговорены солдат Семеновского полка Елизаров, солдат Киевского полка Тихонов, солдаты Кексгольм-ского полка Иван Лощила, Ефим Луговицын и многие другие 1.
Информация о тех или иных отдельных событиях, исходившая от солдат, солдатские комментарии к ним падали на благоприятную почву и служили подчас толчком к более широким обобщениям. В этом отношении интересно дело по обвинению нескольких дворцовых служителей и солдат за их разговоры о льготах иностранцам, о поведении императрицы и т. п.2
В 1734 г. из-под Гданьска приехали в Петербург артиллерийские пушкари и стали рассказывать нескольким солдатам, капралу, барабанщику и другим, служившим при Канцелярии главной артиллерии, об измене Миниха под Гданьском и о том, что Миниху все прощается, так как за его спиной стоит Бирон.
Эти рассказы пушкарей стали известны среди дворцовых служащих и вызывали у них в свою очередь суждение о том, чему свидетелями они были. В этих разговорах подчеркивался царивший при дворе разврат, праздность и расточительность.
Для правительства опасность этих разговоров заключалась в том, что они быстро распространялись в более широких слоях крестьянского и посадского населения.
Итак, бегство солдат, заявления «слова и дела», чтобы освободиться от тягостной солдатской службы, резкие антиправительственные разговоры в своей среде, а также с крестьянами и посадскими людьми были проявлением широко распространенного во второй четверти XVIII в. недовольства в армии. Но этим недовольством были охвачены вообще широкие массы закрепощенного и трудящегося населения. Потому так часты были случаи, когда солдаты скрывали у себя беглых крестьян, освобождали из рук помещиков избиваемых ими крепостных, помогали беглым посадским людям, отпускали из-под караула арестованных крестьян и т. п. К Что касается открытых и вооруженных выступлений солдат против феодального гнета, то здесь надо различать две формы — участие солдат в крестьянских восстаниях и их самостоятельные выступления. Можно утверждать, что не было такого крестьянского восстания, в котором не участвовали бы в той или иной роли солдаты. Беглые солдаты и рекруты, так же преследуемые, как и беглые крестьяне, бурлачили, нанимались на заводы, в кузницы, входили, как правило, в отряды беглых крестьян, которые громили помещиков-крепостников. Так в феврале 1722 г. беглые солдаты и рекруты участвовали в нападении на Киево-Печерский монастырь. Беглый рекруг Дементьев входил в отряд, разгромивший помещика Дашкова. Беглый солдат Чеглоков вместе с другими беглыми нападал на помещиков Серпуховского уезда. Беглый рекрут Федор Пискунов стоял во главе отряда беглых солдат и крестьян, который разгромил многие помещичьи вотчины и т. д.2.
Не случайным является и то, что из шести известных нам самозванцев 20—40-х годов XVIII в. трое были солдатами 3. Александр Семиков, выдававший себя за царевича Алексея Петровича, был сыном пономаря местечка Погорельного в Сибири. В 1712 г. он был взят по рекрутскому набору и записан во второй гренадерский полк, находившийся в уездном городе Почепе на Украине.
В городе Почепе Семиков объявил себя царевичем, но деятельность свою он распространил и на уезд. Преданный одним сотником, Семиков был схвачен и казнен в Петербурге в конце 1725 г. 4.
Почти одновременно царевичем Алексеем Петровичем назвался в городе Астрахани солдат первого гренадерского батальона низового корпуса Евстифей Артемьев. В Астрахани Артемьев и еще шесть солдат жили у посадского человека Миронова, к которому приходил поп Харитонов. Трудно сказать, кто был инициатором самозванства Артемьева — он сам или Харитонов. На допросах и с пытки Артемьев сперва менял свои показания, а потом заявил, спасая своих товарищей и Харитонова, что никто его не учил объявить себя царевичем, что решение это отт принял сам, никому об этом ничего не говорил и никто о его планах не знал. После этого Артемьев уже ни на какие вопросы не отвечал. По словам допрашивавшего его бригадира Шереметева, он «претворил себя безгласным», упорно молчал и никаких показаний не давал. В марте и апреле 1725 г. Артемьева несколько раз пытали, но он никого не выдал. В мае его снова два раза приводили в застенок. Будучи «весьма болен», Артемьев пи одного слова не проронил, и допрашивать его было «за безмолствием невозможно».
Таким героическим поведением Артемьев спас своих единомышленников. В августе 1725 г. Артемьев был казнен 1.
Ярко выраженный антикрепостнический характер носили призывы беглого солдата Нарвского драгунского полка Лариона Стародубцева. Последний действовал среди донских казаков под именем царевича Петра Петровича, сына Петра I. В его «ватаге» были беглые солдаты, бурлаки, казаки, однодворцы, крестьяне. В своих «письмах» и «указах», т. е. воззваниях, Стародубцев звал всех «бесприютных бурлаков», «голотвенных людей», «всю чернь» идти к нему, для борьбы за царевича против вельмож, за «чернь» против бояр. При этом Стародубцев и его ближайшие помощники ставили перед собой задачу организации похода на Москву. В одном из своих писем Стародубцев писал, что «император совокупися с боярами... и такоже есть чернь свою разогнал боярам, над ними над своими подселенными царствех боярем власть дал». В другом списке письма последняя фраза читается так: «...боярам льготы дал. И льгота им будет во времю». Это воззвание беглого солдата Стародубцева представляет большой интерес, ибо именно в этом "воззвании была высказана мысль о том, что самодержавие и дворянство представляют одно целое, противостоящее народным массам — «черни».
Характерна и та угроза или то пророчество — «...льгота им будет во времю», которым заканчивается это «письмо», призывающее всю «чернь» встать под знамена «своего» царевича, обещавшего им свободу. В беседах со своими товарищами Стародубцев неоднократно говорил, что со взятием Москвы у всех у них начнется новая жизнь. Одновременно со Стародубцевым и в согласии с ним действовал в Тамбовском уезде беглый крестьянин Тимофей Труженин под именем царевича Алексея Петровича.
В своих письмах и воззваниях Стародубцев специально подчеркивает, что он обращается со своими призывами к «голутвенным людям», к «волочащим юды», к «безприютным» и «безуточным», что именно для них идет он восстанавливать свое право на царство. И также ясно зовет он угнетенные массы па борьбу и с боярами, и с церковной и монастырской знатью, против всяких вельмож — «властников кормных бараваев»— и против той императорской власти, которая бросила своих подданных иод иго «бояр». В момент, когда подготовка к восстанию была закопчена, Стародубцев с группой наиболее активных руководителей был предан, схвачен, отправлен в Черкасск, оттуда в Москву, в контору Тайной канцелярии. На допросах с жестокими пытками Стародубцев взял на себя всю ответственность за «письма» и «указы», а под конец перестал принимать пищу, чтобы «себя тем уморить». 1 ноября 1733 г. Анна Ивановна подписала смертный приговор Стародубцеву. Тело его было сожжено.
Кроме того, по этому делу были казнены еще 14 чел. Несколько десятков других участников этого движения были нещадно биты кнутом, у них были урезаны языки или вырваны ноздри, после чего их отправили в Сибирь на вечную каторгу.
Тайная канцелярия еще долго разыскивала скрывшихся соратников Стародубцева, но удалось схватить ей лишь очень немногих. Последний приговор по этому делу был вынесен осенью 1734 г. .
В 1738 г. в селе Ярославце на Десне, «царевичем Алексеем Петровичем» назвал себя Иван Миницкий, работный человек, находившийся в команде басанского сотника. Признали, поддержали Миницкого и пошли за ним в большом числе крестьяне, работные люди, солдаты и казаки. Миницкий произносил «злодейственные и возмутительные слова», обещал крестьянам, солдатам и казакам полную волю.

Рубрика: Классовая борьба | |

Разделы

Партнеры сайта

МЕНЮ