февраля 12, 2009

В течение нескольких дней к Миницкому примкнули многие крестьяне, работные люди и казаки. Всюду сопровождали Миницкого, охраняя его, шесть вооруженных солдат Новгородского полка и «многие другие подлые люди» во главе с солдатом Осипом Стрелковым. Однако вскоре Миницкий и его товарищи были арестованы сотником Климовичем и переданы в руки генерала Румянцева. Миницкий и его ближайшие товарищи, в том числе и солдат Стрелков, всего пять человек, были преданы мучительной казни. Предварительно у них были вырезаны языки, чтобы во время казни «не произошло бы от них никакого разглашения». Остальным пяти солдатам были отсечены головы. Некоторые участники этого выступления были приговорены к жестоким наказаниям и к каторжным работам в Сибири.
В январе 1740 г. Тайная канцелярия, продолжавшая розыски, вынесла еще один приговор девяти крестьянам и одному казаку, которые вместе с другими солдатами, крестьянами и работными людьми признали «царевича». Все они были биты кнутом, а некоторые, кроме того, сосланы в Сибирь2. Во второй четверти XVIII в. происходили волнения в отдельных воинских частях.
Значительные события произошли в войсках ландмилиции, по своему социальному составу сплошь однодворческих. Однодворцы, взятые в полки ландмилиции, должны были охранять пограничные укрепленные линии,— как старую, между Донцом и Днепром, так и новую, по реке Самаре. На этих линиях были построены крепости, соединенные редутами и реданами 3. Солдаты ландмилиции размещались в крепостях и в селениях, для них построенных, в которых жили и их семьи. Каждая семья получала пахотный участок земли. Обосновавшись на участке со своими семьями, заведя хозяйство, солдаты, а часто и офицеры ландмилиции не хотели вновь переселяться на новые места службы. Поэтому, когда в 1734 г. в Сергиевском конном полку ландмилиции, поселенном у города Самары, стало известно, что всех солдат и офицеров этого полка вместе с женами и детьми хотят перевести во вновь построенные крепости по р. Самаре, солдаты этого полка и некоторые младшие офицеры стали волноваться.
Вахмистр Поединцев, каптенармус Мордвинов и подпрапорщик Кисле нин подали начальству в Самаре заявление от имени всего состава полка, чтобы их из Самары никуда не переводили. Через некоторое время майор этого же полка Бахметьев, ссылаясь на слова бригадира Друманта, говорил всем, что требование «ландмилицев» удовлетворено и все они останутся на своих местах.
А солдат Тимофей Трескин поддерживал настроение своих товарищей, всюду «разглашая», что в Самаре уже имеется указ из Петербурга, чтобы ландмилицев со старых жилищ никуда не переводить. Как раз в это время Тимофею Трескину и другим солдатам 9-й роты было приказано идти на рубку леса для постройки жилищ в новом месте при Красном редуте.
Все солдаты 9-й роты в числе 66 чел. во главе с Трескиным отказались выполнить этот приказ «и учинили в том противность и ослушание, а по следствию видно, что во оном во всем пущей завотчик оной Трескин».
Вследствие прямого возмущения солдат были арестованы солдат Трескин, майор Бахметьев, у которого собирались Трескин и его друзья, и еще 11 ландмилицев.
В апреле 1736 г. солдат Трескин как главный «зачинщик» возмущения был повешен. Другие арестованные были отправлены на каторгу и прогнаны сквозь строй по пяти раз .
Отказ солдат ландмилиции сниматься с насиженных мест перерастал в открытое неповиновение и возмущение также и в других полках.
В 1734 г. под Самарой, в пригороде Сергиевском, полтораста солдат конного Билярского ландмилиции полка, собравшись на улице, резко отзывались об указах Военной коллегии и возбужденные разговорами о том, что будто бы имеется указ, упраздняющий ландмилицию, решили больше в войсках не служить. Убежденные в том, что за них заступится императрица, они послали в Петербург рядового Плеханова. Чем кончилась эта поездка, нам неизвестно, но в 1735 г., когда Билярский полк был переведен на Самарскую линию, солдаты и урядники были охвачены волнением и отказались распахивать землю к севу хлеба. Они решили остаться с женами и с детьми в пригороде Билярска. С их общего «согласия» капрал Ярыгин и рядовые Епииешников и Четыркин, отпросившись с линии как будто в Билярск, на самом деле направились в Петербург. Чеыркин по дороге заболел и остался в Твери, а Ярыгин и Епинешников дошли до столицы и там подали челобитную самой императрице. В этой челобитной они жаловались на тайного советника Наумова, который требовал от них расписок в добровольном переходе на Самарскую линию. Ходоки лапдмилицев были схвачены и допрашивались в Тайной канцелярии. Все трое, жестоко битые кнутом и с вырезанными ноздрями, были отправлены в каторжные работы навечно.
Солдат этого же полка Плеханов бежал с Самарской линии и, явившись в Петербург, подал челобитную, чтобы их с линии вернули в Сергиевский уезд. Узнав, что в Военной коллегии содержатся в заключении уже несколько солдат Билярского полка, Плеханов проник к ним и, взяв от них «черную челобитную», переписал ее набело и сумел подать императрице. Плеханова и его товарищей Парамонова, Бочкарева, Бессонова и Солодовникова, как ходоков от лаыдмилицев и как участников одновременного и согласованного отказа пахать землю и подчиниться указу о переводе на Самарскую линию, Тайная канцелярия приговорила к вечной каторге в Рогервике и на Кронштадтском канале 1.
Подобного рода репрессии только на короткий срок ослабляли сопротивляемость солдат ландмилиции, но совсем подавить движение правительству не удавалось.
Бегство солдат из полков ландмилиции все усиливалось. Правительство издавало один указ за другим о мерах борьбы с этой формой солдатского движения, но эти указы не помогали2. В 1738 г. произошло крупное волнение однодворцев Демшинского уезда, записанных в ландмилицию и отправляемых на закамскую линию, к которым присоединились ранее уже посланные туда ландмилицы, но своевольно возвратившиеся оттуда.
Дементий Зарубин, возглавивший это возмущение, имел копию указа Военной коллегии, который он толковал, как отменяющий и даже запрещающий отправку лапдмилицев па закамскую линию. Этот документ сыграл большую агитационную роль. Отряд, посланный для усмирения, имел около ста человек, в то время как восставших было более трехсот. Солдаты этого отряда в большинстве разбелялись, а ландмилицы убили Полубояринова и тех, кто был с ним. Следствие велось и на линии, и в Демшинском уезде.
По решению Сената, утвержденному Кабинетом министров, 18 чел. были приговорены к смертной казни, 25 чел.— к ссылке на вечную каторгу с предварительным наказанием кнутом и вырезанием ноздрей, других истязали кнутом, прогоняли по три раза через полк и т. д. 3.
Последнее крупное возмущение солдат в эти годы произошло в армии, которая расположена была лагерем под Выборгом, перед походом в Финляндию весной 1742 г. Волнение охватило несколько сот солдат, которые отказывались подчиняться своим офицерам. Направлено оно было в значительной мере против засилья иностранцев и явилось как бы продолжением тех волнений, которые произошли в Петербурге в марте 1742 г. .
Итак, крепостничество являлось общей причиной и крестьянского и солдатского движения. Естественно, что и в формах и в характере его было много общего. Их сближали такие черты, как стихийность, локальность, вера в «доброго царя», а также и самозванство в ряде выступлений. Общность крестьянских и солдатских движений особо подчеркивается тем, что в большинстве случаев они даже объединялись, а недавний солдат часто становился предводителем крестьян. Но при всем этом в солдатских выступлениях были свои особенности, связанные с условиями солдатской жизни. Умственный кругозор крестьянина, ставшего рекрутом и солдатом, быстро расширялся. В казармах и в походах, на парадах и в караулах солдаты узнавали много нового о жизни крестьян в других частях страны и приходили к мысли, что все «бояре», а не только их помещики, притесняют крестьян; они наблюдали и непосредственно испытывали на себе всю тяжесть засилья иностранцев, некоторые знали о разврате, расточительстве императриц и их окружения, а с другой стороны, видели разоренный и угнетенный народ; они наблюдали жизнь в других странах, а в сражениях убеждались в стойкости, храбрости и силе армии и народа.
И хотя солдаты, так же как и крестьяне, питали иллюзии о существовании «хороших царей», они все чаще выступали с резко отрицательными характеристиками отдельных представителей верховной власти и самих императриц, поднимаясь даже иногда до глубоких обобщений относительно единства интересов помещиков и царей.
Эти солдатские наблюдения, мысли и протест через многочисленные каналы распространялись в народных массах, активизируя последние в борьбе с крепостничеством.

Рубрика: Классовая борьба | |

Разделы

Партнеры сайта

МЕНЮ