февраля 12, 2009

Для вручения Кондиций Верховный тайный совет отправил в Митаву специальную комиссию в составе трех человек. Хотя «верховники» действовали втайне, но слух об их «затейке» распространился в придворной среде; нашлись желающие предупредить Анну Ивановну о сепаратном характере договора с ней, послав своих гонцов. Последние опередили официальную комиссию, но Анна Ивановна, чтобы получить право въезда в столицу, подписала Кондиции и направилась в Москву со свитой курляндских дворян.
1 февраля 1730 г. один из членов комиссии Верховного тайного совета привез в Москву подписанные Анной Ивановной Кондиции, оглашенные на расширенном заседании Верховного тайного совета 2 февраля. На заседание были приглашены «синод, сенат, генералитет и по брегадира, президенты (коллегий.— Ред.) и прочие штатские тех рангов», т. е. представители высших слоев чиновной верхушки дворянства. Присутствовавшие встретили согласие Анны Ивановны без энтузиазма и просили дать время «поразеудить о том свободнее» х и затем представить ей свое мнение. «Верховники» на это согласились, обнаруживая тем самым беспокойство относительно настроения дворянства, собравшегося в большом количестве тогда в Москве в связи с предполагавшейся свадьбой Петра П.
Широкие слои провинциального дворянства оставались не втянутыми в происходившие события и борьбу. Попытка «верховников», представлявших интересы аристократической олигархии, захватить всю власть в свои руки пугала дворян. Знавшие об этих замыслах дворяне отдавали себе отчет в том, что ставшая у власти аристократия будет проводить политику, исходя исключительно из интересов крупной земельной знати. В среде московских дворян поползли тревожные слухи о содержании Кондиций и вызвали активную реакцию на предложение Верховного тайного совета подавать «свои мнения» относительно Кондиции. Между тем даже среди этой части дворянства не было единого мнения.
5 февраля 1730 г. в Верховный тайный совет поступило «мнение» или проект, подписанный 39 дворянами во главе с А. М. Черкасским. Ознакомившись с его содержанием, Верховный тайный совет на следующий день вынес решение о возможности более широкого представления «мнений». Это был тактический шаг «верховников», рассчитанный на раскол дворянства и на то, чтобы выявить в его рядах возможных для себя союзников. Действительно, в последующие дни поступили новые проекты , под которыми в общей сложности подписалось 416 чел.2. Проекты составлялись в большой спешке и поэтому в большинстве своем содержали лишь перечисление практических предложений.
По содержанию представленные проекты были близки между собою. Это объясняется тем, что авторы проектов являлись представителями одного класса, хотя и разных его слоев. Общность интересов дворянства в это время подтверждается и тем, что многие его представители ставили свои подписи под несколькими проектами. Личные связи и обмен мнениями, вероятно, были причиной наличия в проектах одинаковых по существу формулировок. Большей радикальностью отличался «анонимный» проект. Наиболее полно в проектах были изложены сословные требования дворянства, имевшие целью укрепление его политической роли в системе государственного управления и предупреждение в будущем олигархических замыслов.
Большинство подписавшихся под проектами дворян мирилось с существованием Верховного тайного совета и только требовало увеличения его состава от 12 до 21 чел. Лишь два проекта — А. М. Черкасского и «анонимный» — высказались за упразднение Верховного тайного совета и за предоставление Сенату главенствующей роли в системе государственного управления. Но и это «вышнее правительство» должно было иметь расширенный состав от 21 до 30 чел. Составители всех проектов были единодушны в том, что кандидаты в высшие органы управления предварительно избирались   всем «обществом», т. е. дворянством, а затем   утверждались императрицей. В целях предупреждения личного влияния в высших правительственных учреждениях допускалось наличие в них не более двух,. а в некоторых проектах — одного представителя одной фамилии.
Участие дворянства в законодательной деятельности, по мнению авторов проектов, этим не ограничивалось. В некоторых проектах предполагалось обсуждать законопроекты в бюрократических инстанциях, коллегиях, заполненных представителями дворянства. Другие проекты для обсуждения «важных государственных дел» предусматривали созыв общего-собрания в составе «вышнего правительства», генералитета и представителей дворянства. Такое собрание, по «анонимному» проекту, должно являться высшей законодательной властью.
В проектах нашли отражение и другие сословные требования дворянства, например об отмене закона о единонаследии дворянских имений, об учреждении особых «рот» для детей дворян, чтобы избавить их от службы в качестве солдат и матросов, и др.
Дворянский характер проектов сказывается и в том, что интересы русского купечества нашли в них очень слабое отражение, да и то только в двух. проектах (Черкасского и Дмитриева-Мамонова), в которых неопределенно говорилось о желательности купечества «от утеснения избавить».
Еще более выразительно общее замалчивание в дворянских проектах,, так же как в Кондициях «верховников», вопроса об основном производительном классе феодального общества — о крестьянах. Отсутствие крестьянского вопроса сближает проекты с политической программой знати. Обе группировки дворянства не намечали каких-либо изменений в положении крепостного крестьянства и считали крепостнические отношения незыблемой основой своего господства. Правда, в Кондициях имелся пункт, ограничивавший право императрицы назначать новые налоги, а в проекте Дмитриева-Мамонова выражено пожелание «учинить... крестьянству в податях рассмотрение и надлежащее облегчение», но эти требования следует рассматривать как выражающие стремление дворянства увеличить собственные доходы за счет уменьшения государственных поступлений.
В общем и аристократия и более широкие слои дворянства в своих программах и выступлениях добивались одного — получения максимальных льгот. Разница была в том, что «верховники» под этим понимали расширение привилегий знати, группировавшейся в данный момент вокруг Верховного тайного совета; составители проектов хотели распространения этих привилегий на все дворянство. Первые считали средством достижения своих целей ограничение самодержавия в интересах олигархии; вторые, наоборот, связывали получение новых льгот с укреплением самодержавия, опирающегося на дворянство в целом. В представлении авторов проектов основная вина «верховников» состояла в том, что они игнорировали «достоинство и преимущество всего шляхетства», «общена-родия», как называл В. Н. Татищев дворянство, и заботились об интересах «приватных осьми человек». Отсюда резкое осуждение политики «верхов-ников», делавших, по выражению представителей более широких кругов дворянства, вид, будто они «народной некоей пользе служат», а в действительности стремившихся «получить себе хоть часть царской власти, когда целой той достичь не могли». Дворянские публицисты обвиняли «верхов-ников» не только в превышении своей власти, но и в прямом обмане. «Вер-ховники» представили императрице составленные ими Кондиции, «будто весь народ (т. е. дворянство.— Ред.) того требует», а в действительности дворянство не привлекалось к их составлению.
В. Н. Татищев, ссылаясь на исторические аналогии, старался показать, к чему приведут олигархические тенденции знати. «Несогласия» между «верховниками» ослабят Россию, приведут к ее расчленению, которым воспользуются сильные соседи для отторжения русских территорий 1. Об этом же писал Ф. Прокопович, предупреждая о возможности «междуусоб-ных браней», подобно тому, когда Россия «па многия княжества расторг-нена бедствовала» .

Разделы

Партнеры сайта

МЕНЮ