февраля 12, 2009

В 1730—60-х же годах в хозяйстве кошевого атамана Калнышевского, помимо прочего скота, было 12 840 овец. В 1739 г. только на Украине у частных лиц числилось 110 710 овец4. Поставка шерсти материально поощрялась, что должно было побуждать к занятию овцеводством 5. И все же, несмотря на некоторые сдвиги в разведении породистых овец, мероприятия по улучшению овцеводства, так же как и крупного рогатого скота, не носили систематического характера.
Породистый рогатый скот из районов Холмогор, Архангельска, Олонца и Вологды пользовался известностью еще в начале XVITI в. С годами районы разведения породистого рогатого скота становились районами товарного животноводства, а лучшие породы начинали шире распространяться в хозяйствах светских и церковных землевладельцев. В начале 40-х годов XVIII в. холмогорская и вологодская породы рогатого скота в большом количестве разводились в подмосковном дворцовом хозяйстве. Много вологодских и холмогорских коров содержалось в ярославских вотчинах Щербатовых.
Вологодских и холмогорских коров разводили и в Поволжье и в стенных черноземных районах. Но север — районы Вологды и Архангельска, где еще в начале XVIII в. холмогорский скот содержался даже в крестьянских хозяйствах, можно считать районами широкого распространения породистого крупного рогатого скота. Вологодское масло северных районов в большом количестве поступало па петербургский рынок; его растущая товарность привела к тому, что в конце 40-х годов Главной дворцовой канцелярией было отдано распоряжение прекратить поставку масла в Петербург из подмосковного дворцового хозяйства, потому что его выгоднее покупать у олонецких купцов ,
В крестьянском хозяйстве животноводство во второй четверти XVIII в. не подвергалось никаким улучшениям. Ни государство, ни феодалы не интересовались состоянием крестьянского скота. Характерным в этом отношении является распоряжение П. М. Щербатова по ярославским вотчинам: «породистых жеребцов к крестьянским кобылам отнюдь не припущать, того смотреть накрепко» 2. Важно было лишь одно, чтобы крепостной крестьянин имел скот для обработки барских полей и уплаты натуральных повинностей продуктами животноводства. Этим объясняется стремление владельцев сохранить полноценное крестьянское тягло с рабочим скотом, причем иногда помещик даже определял, сколько скота должен был содержать для этого крестьянин. Но дальше этого заботы не шли. В действительности в массе своей крепостные крестьяне могли держать скот в самых минимальных размерах, не говоря уже о том, что отсутствие нужного количества кормов, пастбищ, теплых хлевов исключало возможность каких бы; то ни было улучшений. Немудрено, что крестьянский скот характеризуется в документах как «плохой скот», «худой скот», этим отличавшийся or помещичьего. Так, в инструкции Белгородского Николаевского монастыря в село Старицу в 1744 г. наказывалось: «Скотину смотреть специально, чтобы монастырский хороший скот из стада стадники не меняли с крестьянами на плохой, а если кто в этом будет замечен, наказывать без всякого пощажения» 3.
Количество скота в крестьянских хозяйствах в значительной степени находилось в зависимости от форм феодальной ренты: в барщинных владениях крестьяне были обязаны держать необходимое для выполнения господских работ количество скота; в оброчных селениях рабочий скот требовался для обработки только собственных крестьянских полей, но во многих дворах и его не было. Примером оброчного села может служить Безводное нижегородской вотчины Юсуповых.
В селе Безводном в 1747 г. было 785 тягол, а рабочих лошадей — всего 181. Таким образом, сотни тягол не были минимально обеспечены рабочим скотом. Коров насчитывалось еще меньше — 166, только овец приходилось на тягло более 1 головы. Но и это совершенно недостаточное количество скота   распределялось    далеко    не    равномерно:    были    дворы   с   тремя и четырьмя лошадьми и были дворы без коров и без лошадей .
Распределение скота в дворцовой оброчной деревне Салове Нижегородского уезда дает еще более резкую картину экономического и социального неравенства. Из 37 крестьянских дворов было 12 безлошадных и семь дворов с одной лошадью; в 18 остальных дворах содержалось от двух до четырех лошадей. Так же неравномерно распределялся рогатый скот: в 17 дворах не было коров, в 10 дворах — по одной корове и в 10 дворах — но две коровы. В общем 12 дворов деревни Салове, в которых жило 43 чел., совершенно не имели скота; из них население трех дворов кормилось мирским подаянием. Нищета царила в такой же оброчной дворцовой слободе Засун-довской, где из 171 двора в 59 не было лошадей и в 57 — коров; немногим меньше одной трети составляли дворы, совсем не имевшие скота. Но наряду с большим количеством бедных дворов выделяется группа состоятельных в количестве 11 дворов, владельцы которых имели лошадей и коров от 2 до 4 голов, а также свиней, овец и птицу. Несколько другую картину представляло барщинное дворцовое село Воронцово того я^е Нижегородского уезда. Из 57 дворов безлошадных было только два, но, сохраняя необходимый рабочий скот, крестьяне 19 дворов не могли держать коров. Здесь, .так же как в оброчных селах, выделяются дворы с большим количеством скота: по две-три лошади и по стольку же коров. В семи дворах не было ни скота, ни посевов, население кормилось «подаянием мирским».

Разделы

Партнеры сайта

МЕНЮ