февраля 13, 2009

В начале 1736 г., готовясь к предстоящей кампании, А. И. Остерман потребовал от Австрии в силу условий союзного договора 1726 г. вмешательства на стороне России в войну с Портой. Но Австрия предпочла предложить России вместо союзнической помощи свое посредничество. Австрийский посол в Петербурге граф Остейн даже предостерегал Россию от завоевания Азова и Крыма, указывая, что эти «легкие конкеты» (завоевания) только осложнят международное положение России, вызвав недоброжелательство ее соседей. Это утверждение Остейна характеризовало в первую очередь отношение самой Австрии к продвижению России на юг и к выходу ее на Черное море. После Пожаревацкого австро-турецкого мира 1718 г., когда Австрия продвинулась на юг за Дунай и Саву почти до Баклан, ее корабли стали свободно плавать по Черному морю, а ее доминирующее положение на Дунае никем не оспаривалось, она гораздо подозрительнее относилась к России, чем к Турции, и не была склонна содействовать России в уничтожении Прутского договора 1711 г.
Стремясь мирным путем разрешить спорные вопросы, Россия предложила созвать мирный конгресс. Но до его созыва было важно уяснить позицию союзной Австрии и побудить ее, согласно договору 1726 г., к активному участию в военных действиях. При этом на усмотрение австрийского императора передавалось, «изволит ли он вспоможение присылкою помощного корпуса или диверсию учинить». Русская дипломатия указывала Австрии, что Россия выполнила свои обязательства, прислав в 1735 г. во время австро-французской войны 20-тысячный вспомогательный корпус во главе с генералом П. П. Ласси на Рейн. Австрия сама была заинтересована в войне, рассчитывая захватить Боснию. В октябре 1736 г. австрийское правительство предложило прислать представителя русского командования в Вену для составления общего плана военных действий. В то же время австрийское правительство желало продолжать переговоры о мире, сочетая то и другое в следующей эластичной формуле указа к Остейну от 31 октября 1736 г.: «Обязательнейше представляется отныне прямо объявить Порте, что в войне участие (Австрии.— Ред.) принято будет, ежели сей зимы общая безопасность чрез заключение общей мирной негоциации утверждена не будет» 1.
В январе 1737 г. в Вене была подписана конвенция об общих военных действиях союзников. Австрия обязывалась употребить свою армию в Венгрии для достижения общего «безопасного и славного» мира. В конвенции указывалось, что ни один из союзников не должен быть «подвержен» всей неприятельской силе, они должны подавать друг другу помощь; при движении турок в Венгрию русские войска должны зайти с тыла и в возможном случае вторгнуться через Молдавию во владения Порты. Было условлено мир заключать только сообща 2. Правда, обязательства Австрии не были оговорены так подробно. Таким образом, кампания 1737 г. должна была проводиться совместно с Австрией так, чтобы разделить силы противника.
Русская армия в 1737 г. действовала в двух направлениях: 40-тысячная армия под командованием П. П. Ласси двинулась из Азова в Крым; Б. X. Миних должен был пойти <с 90-тысячной армией от Днепра к Бугу и вступить в турецкие владения для взятия Очакова. Но тут возник вопрос
0 том, идти ли степями или через Польшу. Последний, более легкий путь был сопряжен с опасностью, что «республика в злобу приведена будет». Происходившее в Подолии в 1734 г. восстание крестьян-гайдамаков против панов под руководством молдаванина Вырлана поддерживалось отчасти надеждой на русское войско, которое, очищая Польшу от сторонников С. Лещинского, подошло к ее южным границам. Но правительство императрицы Анны не сочло возможным поддержать это восстание. Движение через Польшу представляло теперь ряд неудобств. Войска двинулись степью. Путь через степь оказался не легким. Вместо того чтобы подойти к Очакову в апреле, как предполагалось по плану, русская армия достигла его только 30 июня. Б. X. Миних надеялся после взятия Очакова занять южную Бессарабию и таким образом облегчить удар австрийской армии в тыл турецким войскам. Русская дипломатия, опасаясь австрийского контроля над ее военно-политическими планами, предпочитала раздельные действия двух союзных армий. Наоборот, Вена, решившись на вмешательство в русско-турецкую войну, предпочитала совместные действия, считала, что русские войска должны двинуться к Днестру, взять Хотип, идти в Валахию и, соединившись с австрийцами в Буковине, напасть совместно на визиря, оставив небольшую армию для взятия Очакова.
В итоге русская точка зрения на план военных действий одержала верх. Когда армия Миниха подошла к Очакову, на военном совете было принято решение немедленно атаковать крепость, не ожидая прибытия осадных средств, чтобы не дать возможности гарнизону Очакова усилиться за счет  идущего ему   на   помощь   10-тысячного   отряда   турок.   С утра
1  июля 1737 г. завязалась сильная перестрелка, перешедшая в артиллерийскую дуэль, в результате которой в крепости начался пожар, к ночи усилившийся. Б. X.  Миних воспользовался этим и на рассвете
2  июля 1737 г. под прикрытием сильного артиллерийского огня повел войска на штурм Очакова. Правым флангом командовали генерал А. И. Румянцев и Г. Бирон, центром — Д. Кейт, а левым — У. Левендаль.
Миних начал приступ к крепости без предварительной разведки системы ее укреплений и местоположения 1. Вследствие этой непредусмотрительности штурм Очакова был направлен на наиболее укрепленную часть крепости без фашин и других приспособлений для перехода через передний глубокий ров, о существовании которого Миних даже не подозревал. Между тем наиболее удобным объектом атаки, обещавшим несомненный успех, была слабая и сильно поврежденная стена со стороны моря.
Войска подступили к валу, но, не имея фашин, не могли перейти ров и вынуждены были остановиться. В таком положении, под убийственным огнем неприятеля, они простояли около двух часов, изыскивая средства к переходу, а затем в беспорядке отступили. Турки ограничились только вылазкой небольших сил. Перелом произошел в 10 часов утра. Успеху содействовал взрыв порохового погреба в крепости. Воспользовавшись замешательством турецких войск вследствие распространившихся в городе пожаров, отряд казаков и гусар ворвался в крепость со стороны моря. После этого командовавший крепостью сераскир сдался со всем гарнизоном. В плен было взято 3,5 тыс. чел. Трофеями русских были 86 медных пушек, 7 мортир и 18 галер. Упорно сражаясь, русские потеряли убитыми и ранеными около 3 тыс. чел. Приказав укрепить Очаков, Миних двинулся с армией к Бугу, переправился через него, но вслед за тем остановился в 40 верстах от Очакова и в этом году ничего более не предпринимал 1.
После занятия Очакова Б. X. Миних доносил: «Что же до армии касалось, оная находилась от границ в дальном расстоянии и при исходе а густа месяца ни о чем более, как о способном и безопаснейшем обратном марше размышлять принужден я находился» 2. Вскоре поредевшая армия Миниха пятью колоннами различными «трактами» направилась к границам России.
Итоги борьбы на этом театре нельзя было считать сколько-нибудь прочными. Миниху не удавалось нанести главным силам противника крупного поражения в полевом бою. Обычно все столкновения оканчивались без особо ощутимых результатов. Признавая, что, хотя «неприятеля постичь и не могли» 3, Миних довольствовался лишь наведенным на него страхом.
Значительно более успешными были действия в Крыму. Наступление 40-тысячной армии под командованием генерала П. П. Ласси было предпринято летом 1737 г., однако не со стороны Перекопа, откуда снова ожидался удар противника, а через Сиваш на Арабатскую косу и в Крым.
Русские войска подошли к Сивашу. По наведенному мосту они переправились на Арабатскую косу и двинулись по ней, обходя Перекоп. Турецкий сераскир, наблюдавший за Арабатом, и хан, стоявший с татарским   войском   за   Перекопом,   узнав   о   движениях   русских   войск.

Рубрика: Внешняя политика | |

Разделы

Партнеры сайта

МЕНЮ