февраля 12, 2009

Территориальному размещению различных категорий крестьян соответствовало распределение помещичьего, церковного, дворцового и государственного землевладения, так как владение «душами» было неразрывно связано с владением землей, являвшейся основой феодального строя.
Главная масса дворянского землевладения находилась в пределах старого Замосковного края, в Новгородско-Псковском крае, в Поволжье, а также на юге, в северных частях так называемого «дикого поля». Здесь же были сосредоточены церковные и дворцовые владения. Государственные-земли охватывали преимущественно Север России и Сибирь.
Однако данные о распределении населения по ревизиям являются лишь-ириблизительными. Уже во время проведения ревизий, затягивавшихся на несколько лет, население, стараясь избежать записи в оклад, усиленно перемещалось с места на место. Передвижение главным образом в форме бегства изнуренного феодальным гнетом крестьянства из уездов с наибольшим распространением помещичьего землевладения продолжалось и между ревизиями2. Переводили крепостных крестьян в это время и сами помещики, особенно часто из старых, но мепее хлебородных центральных уездов в южные и юго-восточные, усиленно тогда заселявшиеся.
В 1727 г. правительственная комиссия, созданная для выяснения причин растущих недоимок, установила, что с 1719 по 1727 г. выбыло из общего числа податного населения около 1 млн. податных душ и немногим, более миллиона за время с 1727 по 1736 г.3
Основной причиной убыли населения являлась огромная смертность, вызывавшаяся чрезмерно тяжелым положением трудового населения деревни и города. По официальным данным, из 2 млн. выбывших тяглецов 1,5 млн. значились умершими. Смертность почти равнялась рождаемости. Так, за 10 лет, с 1724 по 1734 г., по всем дворцовым владениям средняя годовая смертность достигала 29,1%, а рождаемость — 30,1%. Естественный среднегодовой прирост равнялся 0,1% 1.
Другим бичом населения, вырывавшим из его среды наиболее трудоспособную часть, были рекрутские наборы. С 1719 по 1736 г. взятых в рекруты значилось 200 с лишним тысяч человек. Большое количество было в бегах и сосланных на каторгу.
Уходившие в бега отрывались от хозяйства и земли, находя другие источники существования — в городах, в промышленности, на транспорте — или заводя хозяйство на новых местах. Последнее обстоятельство чрезвычайно способствовало освоению окраин и дальнейшему распространению земледелия, особенно на юге и юго-востоке 2. При второй ревизии это население попало в подушный оклад по новому месту жительства, за исключением тех беглых, которые были возвращены прежним владельцам.
Общий прирост крестьянского населения со времени первой ревизии до второй на 1 млн. с небольшим душ может быть объяснен естественным приростом, включением в подушную подать новых территорий и новых групп населения, а также «прописных» или пропущенных при первой ревизии.
Рост недоимок, побеги, смертность являлись следствием чрезвычайно тяжелого положения и непомерной эксплуатации крестьян.
Уже общий для крестьян подушный сбор в размере 70 коп. с ревизской души, увеличивший при его введении в три раза тяжесть налогового обложения, был непосилен для подавляющей массы крестьянских семей, особенно потому, что следовало платить и за нетрудоспособных ее членов — детей и стариков. В результате сбор с семьи по окладу достигал нескольких рублей в год. Фактически же приходилось платить еще больше, так как по раскладу крестьяне платили до следующей ревизии за умерших и выбывших из деревни, а также за несостоятельных плательщиков, которых в силу нищеты населения было много.
Круговая порука и глаз помещика, отвечавшего за исправное внесение податей, лишали крестьян возможности избежать платежа и вынуждали освобождаться от него путем бегства. Но подушная подать являлась, хотя и основным, но не единственным видом казенных сборов: податное население было главным плательщиком косвенных налогов — таможенных, питейных, соляной пошлины и др.3
Огромной тяжестью ложилась на крестьянство рекрутская повинность, от которой особенно страдала деревенская беднота. Уже в изучаемое время все больше и больше выделявшаяся зажиточная верхушка освобождалась часто от рекрутской повинности путем покупки за себя рекрута из состава той же бедноты, чему содействовали сами помещики. Так, Б. П. Шереметев в инструкции приказчику предлагал при рекрутских наборах выделять богатых «первостатейных крестьян», которые вместо себя должны «отдачу иметь покупкою людей и крестьян своим коштом». П. А. Румянцев предписывал в инструкции «на страх и ответ первостатейных» покупать рекрут «в складчину или в рассрочку» ].
Дворцовые имущие крестьяне также могли откупиться от рекрутского набора, причем была установлена стоимость откупа в размере 60 руб.
О крайней обременительности для крестьян рекрутской повинности ю-ворят, например, такие факты. С крестьян Брянского Свенского монастыря, которых, по данным первой ревизии, за монастырем числилось 7008 душ, в набор 1736 г. было взято около 60 чел., т. е. один рекрут со 116 чел., при этом данную повинность крестьяне несли не только за себя но и за приписанных к селам и деревням монастырских слуг. В дворцовой Хатунской волости в набор 1737 г. было взято с 98 душ по одному человеку.

Разделы

Партнеры сайта

МЕНЮ