февраля 12, 2009

Наборы рекрут особо обременительными были в военные годы.
Тяжелым видом государственных   повинностей был сбор драгунских лошадей.
В 1738 г. в подмосковных дворцовых волостях этот сбор проходил с 1 августа по 15 сентября, т. е. в самую рабочую пору. Тогда надлежало собрать по одной лошади с 200 душ. Лошади должны были быть не мень ше 2 аршин ростом и не старше 10 лет. Часто крестьяне, не имея собственных лошадей для отдачи, вынуждены были покупать их на специально собранные мирские деньги.
В пользу государства крестьяне, не только государственные, выполняли разного вида работы. Так, для устройства таможен на государственной границе с Украиной и постройки засек на польской границе набирались ра ботники,   прежде   всего   конные,   из   крестьян    ближайших    местностей. В 1755 г. с вотчин Свенского монастыря потребовали на месяц 105 пеших и 34 конных работника, обеспеченных за счет крестьянского мира запасами продовольствия.
В разные годы крестьяне этого монастыря должны были давать работных людей для строительства флота, городов и укреплений, поставлять кавалерийских лошадей и подводы для правительственных нужд.
Еще большей тяжестью ложились на крестьян поборы и повинности в пользу владельцев-феодалов.
С этой точки зрения наиболее льготное положение было у государственных крестьян, плативших в казну в качестве владельческого оброка 40 коп. с души. «Государева десятинная пашня» сохранялась в это время и Сибири. Государственные крестьяне в Прибалтике выполняли разные работы в пользу казны. Повинности частновладельческих крестьян, монастырских и особенно помещичьих, были многообразны и ложились на них, нее возрастая, действительно, «несносной тягостью».
Однако положение помещичьих крестьян не было одинаково. Оно зависело и от размеров земельных владений феодала, и от способа эксплуатации крестьян, и даже от индивидуальных особенностей помещиков и управителей.
Различными были прежде всего крестьянские наделы, служившие средством обеспечения помещика рабочими руками, а для крестьян — основным источником существования. Размеры крестьянских наделов никогда не регламентировались правительственными распоряжениями; они зависели от воли помещика, а распределялись внутри деревни обычно при участии мира или общины. Общинное землепользование, связанное с переделами полей через то или другое количество лет, было преобладающим в центральной России уже в половине XVIII в. 1 Оно было здесь давно установившимся фактом и притом не у одних помещичьих крестьян, но и в государственных, дворцовых и монастырских волостях. При переделах земли все земельное владение общины подразделялось па участки с разным качеством земли и различным расстоянием от селения. Где земля распределялась по душам м. п., там каждая душа получала долю в каждом из таких участков. Это приводило к большой дробности владений 'и к чересполосице. Лесные покосы и луга оставлялись в пользование всей общины и не подразделялись на части. В XVIII в. было немало случаев, когда «мир» покупал и арендовал казенные и частные земли. Иногда община, или «мир», сообща владели мельницами. В барщинных имениях помещики обычно вмешивались в общинное пользование землей, предписывая часто ежегодные переделы. В оброчных имениях крестьяне в большей мере пользовались землей по своему усмотрению.
На севере Европейской России и в Сибири владение землей тоже было общинным. Наоборот, в Прибалтике, на Украине, особенно в землях, бывших раньше под властью немецких баронов и польских панов, было подворное пользование землей. Такое же землепользование было в Воронежской и Белгородской губерниях, где жило до 400 тыс. однодворцев.
Размеры земельных наделов крестьян зависели прежде всего от общего количества земли в том или другом владении и от размеров той ее части, которая отдавалась в пользование крестьянам.
В. Н. Татищев в 1740-х годах считал возможным установление следующих крестьянских наделов: во владениях, в которых земли было «довольно», 3 дес. в ноле на душу и во владениях с ограниченным количеством земли не менее 1 дес. Если помещик был не в состоянии наделить крестьян таким минимумом земли, Татищев считал, что он должен переводить крестьян на оброк, чтобы у них была возможность заработать на стороне1.   А.   П.   Волынский   предписывал   (в   конце   первой   четверти XVIII в.) своему дворецкому, чтобы крестьянский надел был не менее 2 дес. в поле на душу 1. И. Т. Посошков считал нормальным приблизительно такой же надел 2. Примерно такие наделы бывали у монастырских крестьян. Однако в менее обеспеченных пахотной землей владениях крестьянский надел бывал значительно меньше. Так, наивысший надел у крестьян Свенского монастыря равнялся 1,5 десятины в поле на душу; в других владениях того же монастыря он доходил до 0,3 десятины3. В подмосковных дворцовых вотчинах крестьянские наделы были не выше десятины в поле на душу 4.
Наделы у государственных крестьян бывали и меньше. Так, во владении крестьян Устюжского и Сольвычегодского уездов во второй половине XVIII в. находилось от 0,75 до десятины в трех полях на душу.
Дать более полные, а тем более сводные сведения о земельных наделах для всех категорий крестьян и по всей обширной территории России, при неизученности вопроса, в настоящее время не представляется возможным. Но и приведенные примеры свидетельствуют о том, что существовавшие наделы были недостаточны, особенно если иметь в виду, что надел должен был не только обеспечить крестьянскую семью, но и дать средства для уплаты государственных податей и владельческого оброка. Между тем доходы с крестьянской земли бывали, как правило, весьма незначительными.
Урожаи с крестьянских полей 'вследствие отсутствия удобрения л плохой обработки земли собирались крайне низкие, но и такие урожаи перемежались с частыми недородами. При хроническом недостатке хлеба у большей части крестьян неурожаи вызывали голод, болезни, смертность.

Разделы

Партнеры сайта

МЕНЮ