февраля 12, 2009

С другой стороны, в деревне, в значительной степени на базе роста крестьянских промыслов и крестьянской торговли, выделялись зажиточные крестьяне, развивавшие в городе и деревне торгово-промышленную деятельность. Из их числа выходили довольно крупные предприниматели, пользовавшиеся наемным трудом. Одни из них окончательно порывали с крестьянским состоянием и становились гильдейскими купцами, другие по сословному признаку оставались крестьянами. Так, владельцем сравнительно крупной шелковой мануфактуры в Москве был выходец из подмосковного села Покровского Еремей Зайцев. На его предприятии производилось товаров на 7 тыс. руб. в год. Кроме того, Е. Зайцев имел пять лавок и две харчевни на Новонемецком рынке 2.
В 1738 г. оброчный крестьянин села Покровского С. Полянский объявил капитал в размере 1000 руб. и открыл в Москве шелковую фабрику 3. Тогда же крестьянин подмосковного села Тайнинского Т. О. Назаров просил разрешения на открытие платочной и ленточной фабрики. Он имел двор в Москве и две лавки в шелковом и ситечном ряду 4.
Однако процесс отвлечения крестьян от сельскохозяйственных занятий и обращения их к торгово-промышленной деятельности в условиях господства крепостничества наталкивался на значительные трудности.
Под воздействием посадского населения и промышленников феодальное правительство всячески препятствовало развитию крестьянских торгов и промыслов. Именно на 30— 50-е годы XVIII в.. приходится целая серия указов, ограничивавших развитие крестьянской промышленности и торговли, несмотря на заинтересованность дворянства в развитии последних.
Еще в 1722 г. ремесленники и крестьяне, проживавшие в деревнях, лишались права торговать в городах 1. В 1723 г. состоялся указ о высылке из городов на прежнее жительство дворцовых крестьян, не записанных в посад 2. В 1726 г. подтверждалось, что крестьяне не могут свободно уходить; они должны были для этого получить «паспорт» или «покормежное письмо» от помещика 3. Помещики в своих инструкциях в разных вариантах развивали это же положение. В 1731 г. было запрещено крестьянам торговать в портах, брать подряды, за исключением поставки подвод и судов 4; указ следующего года запрещал заводить суконные т амуничные фабрики 5. В 1747 г. последовало запрещение производства шляп, а в начале 50-х годов вообще выработки промышленных товаров всем, кроме «настоящих фабрикантов» .
В то же время с конца 30-х годов XVIII в. началось усиленное преследование «безуказных» производителей, осевших в городах, в том числе в Москве К Поддерживая требования содержателей шелкоткацких мануфактур, Коммерц-контора 25 июля 1739 г. постановила: «...всех тех, которые произвели и содержали поныне фабрики и мануфактуры, не имея указу от Коммерц-коллегии и от Конторы, штрафовать отнятием у них деланных на их фабриках товаров и инструментов» 2. В середине 1746 г. содержатели «указных» фабрик жаловались на «безуказных» производителей, обвиняя их не только в «безуказном» производстве, но даже в сманивании с их предприятий работных людей. В 1754 г. Мануфактур-коллегия запретила купцам покупать пестрядь и полотно у «безуказных» производителей3.
Эти мероприятия феодально-дворянского правительства наглядно свидетельствуют о том, как феодальные производственные отношения тормозили развитие новых производительных сил в деревне.
Однако политика ограничения и регламентации участия крестьян в экономической жизни страны, под влиянием роста товарно-денежных отношений и развития капиталистических элементов в недрах феодального общества, терпела изменения. Дворянское правительство вынуждено было считаться с новыми явлениями в жизни страны и проводить отдельные мероприятия в целях их развития, что особенно сказывается к концу изучаемого времени. По указу от 19 августа 1745 г. в больших и малых селах и деревнях крестьянам, чьи бы они ни были, было разрешено торговать разными товарами (по особому реестру), не только собственного производства, но и купленными в городах и на торгах, без вмешательства в эту торговлю помещиков 4. С начала 1748 г. крестьянам разрешалась запись в купечество при условии, если «монастырские и помещиковые крестьяне» в городах «желают быть в купечестве, действительно торги и промыслы, и свои домы, заводы и лавки имеют, и торгу своего на собственные деньги от пяти сот до трех сот рублей, а не меньше» 5, с обязательством уплаты в деревне подушных денег и «доходов» помещику.
Но установленный в указе ценз (от 300 до 500 руб.) был настолько вы-соК; что речь могла идти только о записи наиболее состоятельных крестьян.
Развитие торгово-промышленной деятельности крестьян стеснялось также стремлением помещиков регламентировать занятия и хозяйственный быт своих крестьян, хотя помещики и были заинтересованы в увеличении количества крестьян — плательщиков более высоких оброков.
При поездке на Торжок, не далее 10 верст, требовалось разрешение десятского, причем крестьянин должен был объяснить, зачел! он едет и что хочет на торжке продать. Если десятский сам поедет на Торжок, то он должен смотреть, чтобы крестьяне его вотчины ничего не продавали и не покупали без его ведо'ма, а также «чтоб не лакомились по лобазням и не пили бы по кабакам»; после возвращения крестьян с базара десятский должен осмотреть, что ими куплено и сколько денег они привезли.
Ограничивался также крестьянский отход на заработки. Владельческие и управительские инструкции настойчиво ограничивали передвижение крестьян. Так, по инструкции А. П. Волынского, требовалось, чтобы «крестьянин со двора ни для своей нужды, ни для дров, ни в свои собственные угодья» не мог отлучиться без позволения десятского.
Кроме того, десятский должен был каждое утро и каждый вечер обойти свой десяток по дворам и удостовериться, все ли ночевали дома и нет ли «прибылых», посторонних людей. О «пьяных, мотах и непотребных людях» (а под эту характеристику дворяне обычно подводили непокорных крестьян), десятский обязан донести приказчику; тот, отыскав виновных, должен был при собрании знатных мужиков, старост, выборных и десятских наказать их «по вине».
Согласно пункту 5 инструкции (он дополнял предписания пункта 4), при поездке крестьянина за 10—30 верст требовалось получение разрешения от приказчика, причем оно давалось при старосте и выборных; при поездке за 50 верст и больше требовался паспорт, но па срок не более трех месяцев, с указанием в нем — куда, зачем и на какой срок уезжает крестьянин.

Разделы

Партнеры сайта

МЕНЮ