февраля 13, 2009

Присоединение Эстонии к Русскому государству тесно связало судьбу эстонского народа с судьбой народов России и, в первую очередь, с судьбой русского народа. Эстонский народ, как и другие пароды многонационального Русского государства, непосредственно встретился не только с царским самодержавием, но и с великим русским народом. Культура русского народа стала важным фактором в развитии эстонской культуры.
Эстонский народ получил возможность вести совместно с русским народом борьбу против крепостничества и царизма. Позднее трудящиеся Эстонии получили в лице русского пролетариата мощного союзника в революционной борьбе.
Присоединение Эстонии к России в начале XVIII в. объективно отвечало интересам развития народа и имело для него большое прогрессивное значение.
Непосредственное значение присоединения Эстонии к России наиболее явственно сказалось в ходе восстановления местной экономики после окончания Северной войны. В период шведского владычества производительные силы Эстонии находились в полном упадке. В 1710 г. в стране разразилась чума, в результате которой население в южной Эстонии уменьшилось наполовину, а на острове Сааремаа и в северной Эстонии пострадало еще более. По данным переписи 1712 г., число умерших в Вирумаа достигло 70,49%, в Ярвамаа — 70,7%, в Харьюмаа — 80,29% и в Ляанемаа —до 77,9%  от общего числа населения этих уездов. Ликвидация последствий чумы и экономической разрухи произошла в мирных условиях за сравнительно короткий срок. В южной Эстонии к серединеXVIII в., а в северной — к 70-м годам XVIII в. численность населения достигла уровня 90-х годов XVII в. (т. е. численности населения до «великого голода»). Как показывают ревизии единиц земельного обложения (гаков), к середине XVIII в. пустовавшие дворы в основном уже были заселены. Сельское хозяйство, восстановленное полностью, развивалось дальше. Усиливались и крепли экономические связи с Россией. Уже в первые десятилетия XVIII в. русские деньги стали доминирующим средством платежа как в северпой, так и в южной Эстонии. В первую очередь укреплялись экономические связи с Россией крупных городов Эстонии — Нарвы и Таллина. Нарва превратилась в важнейший порт для значительной территории, расположенной за пей (Иигерманландня, район Великих Лук, Пскова), откуда поступали в Нарву для экспорта сельскохозяйственные продукты — зерно и лен, а также лес. Вывоз через Таллин рос по мере того, как восстанавливалось хозяйство страны; в то же время возрастал ввоз товаров через Таллин в Россию. Таллинская гавань, сильная база русского военно-морского флота, расширялась и перестраивалась. Проводились большие строительные работы в теперешнем Палдиски, с тем чтобы создать здесь, где море по^ти не замерзает, гавань для военного и торгового флота.
Процесс складывания всероссийского рынка и возникновения капиталистических отношений в России имел большое значение для экономического развития Эстонии. Однако господство феодально-крепостнического строя в Российской империи и в ее части — Эстонии задерживало более быстрое развитие хозяйства и образование широких экономических связей. До 1782 г. Эстонию отделяли от собственно русских губерний таможенные границы.
На основе подтвержденных Петром I привилегий рыцарство и города в Эстляндии и Лифляндии сохранили сословный автономный режим, известный под названием особого остзейского порядка. Управление городами было сосредоточено в руках небольшой группы городских патрициев, а управление в провинции осуществлялось эстляндским, лифляндским и сааремааским рыцарствами, которые полпостью использовали свою власть для дальнейшего угнетения и порабощепия крестьянских масс.
Высшими представителями государственной власти здесь были генерал-губернаторы, имевшие свою резиденцию в Ревеле и Риге. В непосредственном распоряжении генерал-губернаторов находились органы управления губерний, состоявшие фактически как в Эстляндии, так и в Лифляндии из представителей прибалтийско-немецкого дворянства. Ландтаги Эстляндии, Лифляндии и острова Сааремаа, состоявшие из дворян, имели законодательные права и регулярно собирались через каждые три года, а в случае необходимости и чаще. Решения ландтага, непосредственно касавшиеся внутренних дел рыцарств, вступали в действие немедленно, но решения, касавшиеся общих вопросов управления страной, вступали в силу только после утверждения их губернатором, генерал-губернатором,либо даже царем. В качестве исполнительных органов в Лифляндии и на CaaipeMaa действовала коллегия ландратов, которые избирались ландтагами и состояли в Лифляндии из двенадцати и па Сааремаа из четырех членов.
Несколько иные функции имела коллегия ландратов в Эстляндии. Она состояла пз двенадцати членов и имела некоторые законодательные права, а также являлась под председательством генерал-губернатора или губернатора высшим местным судебным органом (обеоландгерпхтом). Коллегия ландратов Эстляндии, в отличие от коллегии ландратов Лифляндии и Сааремаа, имела право пополнять число своих членов, и вступление их в должность не утверждалось верховной властью. Очень важное место в местном дворянском самоуправлении занимали предводители дворянства в Эстляндии и Сааремаа и ландмаршалы в Лифляндии. Они избирались ландтагом на три года и их основной задачей была защита привилегий и интересов местного рыцарства.
Церковь в первой половине XVIII в. сохранила организацию, какая существовала в конце XVII в. и в полной мере служила дворянству. Дворянство играло руководящую роль во всех учреждениях, ведавших деятельностью церкви. Церковь, как феодальный институт, существовала за счет непосредственной эксплуатации крестьянских масс и всей своей деятельностью содействовала укреплению господства класса феодалов.
В качестве низших судов в Лифляндии и на Сааремаа действовали так называемые земские суды (ландгерихты), члены которых избирались существующими ландтагами и утверждались представителем государственной власти. В Эстляндии действовали мангерихты, причем судей назначала коллегия лаыдратов. Верховным судебным органом в Эстляндии был так называемый оберландгерихт, в Лифляндии — надворный суд или гоф-герихт, находившийся в Риге. Обжаловать решения этих судов можно было в петербургскую Юстиц-коллегию (с 1728 г. Юстиц-коллегия по делам Эстляндии и Лифляндии) и оттуда в Сенат.
В качестве органов полиции в Эстляндии действовали гакенгерихты, в Лифляндии — орднунгегерихты. В руках помещиков суд и полиция были средством, при помощи которого подавлялись даже самые незначительные проявления недовольства крестьян. Кроме того, помещик использовал так называемое «право домашнего наказания», на основании которого 'крестьяне наказывались самим помещиком, без вмешательства суда.

Разделы

Партнеры сайта

МЕНЮ