февраля 13, 2009

Усиление феодального гнета и рост эксплуатации все более обостряли отношения между крестьянами и помещиками. В борьбе против помещиков крестьяне использовали различные средства: наносили вред имуществу крепостников, особенно жестоких помещиков и управителей имений убивали. Наиболее распространенным средством борьбы в первой половипе XVIII в., как уже указывалось, было бегство. Побеги крестьян наносили серьезный ущерб помещикам. Помещики теряли необходимые им рабочие руки; возвращение же беглых па старое место было связано с серьезными трудностями. Крестьяне не выдавали беглых пришельцев, помещики, принявшие беглых, были заинтересованы в том, чтобы беглецы осели в их имениях, хотя эти же помещики всеми силами стремились вернуть своих собственных беглых крестьян. Наличие многочисленных опустевших во время Северной войны крестьянских дворов облегчало беглым возмоишость устроиться на новом месте. Беглые крестьяне порой оседали в пределах той же губернии, но многие искали спасения от жестокого угнетения в более отдаленных краях.
Лифляндские помещики часто жаловались, что их крестьяне бегут в Курляндию, Литву, Польшу; в Эстляндии также имели случаи бегства в Финляндию и Швецию. Но чаще всего эстонские крестьяне бежали в находившиеся по соседству русские губернии.
Помещики пытались бороться с бегством крестьян самыми суровыми мерами. Вопрос о бегстве крестьян неоднократно обсуждался на эстлянд-ском и лифляидском ландтагах. Помещики просили администрацию губернии принять строгие меры к ликвидации бегства крестьян, публиковать грозные предостережения и беглым крестьянам и их укрывателям. Но прекратить бегство крестьян пе удавалось, так как причина его заключалась во все усиливающейся крепостнической эксплуатации.
Острые классовые противоречия между крестьянами и помещиками проявлялись также в движении религиозной секты гернгутеров, которая распространилась в Эстонии в первой половине XVIII в. Движение гернгутеров возникло в Германии; там оно приняло религиозно-сектантскую форму и явно выраженный реакционный характер. В пределах Эстонии оно прежде всего распространилось па Сааремаа, где впервые гернгутеры появились в 1726 г. Три года спустя движение началось в Лифляндии, затем распространилось в Эстляндию. В Прибалтике, в местных социально-экономических условиях оно становилось формой борьбы крестьян против крепостников. Помещики и пасторы в Эстонии обычно обращались с крестьянами как с рабочим скотом, в гернгутерских же общинах сохранялся внешний демократизм и там угнетенные крепостные чувствовали себя людьми. В общинах эстонские крестьяне попадали на руководящие места наравне с немцами, причем это удавалось в первую очередь наиболее зажиточным представителям деревни. На собраниях общин крестьяне выступали против насилий, осуществляемых правящим классом, а некоторые гернгутеры-проповедники выступали против помещиков и пасторов. Поэтому крепостники всячески стремились подавить движение. Вопрос о движении гернгутеров обсуждался па лифляндском ландтаге в 1742 г., и на основе его решения в 1743 г. был опубликован запрет гернгутерских общин. В запрете прямо говорилось, что движение гернгутеров опасно для существующего общественного порядка.
Однако, несмотря на репрессии, движение гернгутеров не заглохло. После указа о запрете оно еще острее было направлено против помещиков и пасторов и продолжалось даже во второй половине XVIII в.
В условиях феодального гнета и хозяйничания в крае пемецких баронов культура эстонского парода слабо и медленно развивалась. Образование в то время было недоступно для широких народных масс. В деревнях существовали только кистерские (церковно-крестьянские) школы с очень небольшой программой обучения, полностью находившиеся на службе церкви. Прибалтийские помещики, боявшиеся потерять свою рабочую силу, не выполняли указа 1711 г. о посылке крестьянских детей в школу. Обучение было достоянием немногих. В Эстонии, как и в России в начале XVIII в., было положено начало «цыфирно» школе. В 1715 г. в Таллине была открыта первая цыфирная или «русская» школа, где обучали пе только чтению, письму и арифметике, но и морскому делу. В 1719 г. в этой школе было только 66 учеников. В 1718 г. в северной Эстонии, в Альбу, была основана так называемая школа для сиротских детей, дворян и разночинцев из состава русского и эстонского населения. Школа работала до 1740 г., когда она, по настоянию эстонских крепостников, была закрыта. Это была первая школа в Эстонии с широкой по тому времени светской программой, где изучали языки, географию, геометрию, фортификацию, архитектуру и другие предметы. В Таллинской гимназии, начиная с 20-х годов XVIII в., стали обучать русскому языку. В гимназию попадали только дети дворян и богатых горожан. В   Пярну, Тарту  и   Курессааре существовали так называемые городские школы. Университет. восстановленный в 1690 г. в Тарту и переведенный в 1699 г. в Пярну, в 1710 г. прекратил существование, ибо обучавшиеся там сыновья помещиков интереса к образованию не имели, а представителей низших сословий туда не допускали.
В течепие десятилетий, последовавших   за   присоединением Эстонии к России, был сделан известный шаг вперед в распространении книг на эстонском языке. Но книг все же было крайне мало, и они служили   интересам   церкви. Так, в 1715 г. на эстонском языке вышел Новый завет, а в 1739 г.— библия полностью. L, 60-х годов XVIII в.
Так как авторами и переводчиками книг, выходивших в то время, были обычно немецкие пасторы, то и эстонский литературный язык того времени был в общем пронемецким, ломаным, далеким от подлинно народного языка. Однако язык североэстонской церковной литературы, или так называемый таллинский «язык», распространялся по всей Эстонии, в том числе на территории южноэстонских диалектов. Распространение литературы на таллинском «языке» по всей Эстонии имело существенное значение с точки зрения развития общенародного языка, понятного для всех эстонцев.
Эстонское народное творчество в то время по-прежнему передавалось из уст в уста. В печати, кроме 525 пословиц, собранных в книге А. Тор Хелле, появилась только одна эстонская народная песня — в хронике Xjp. Кельха   в   1695 г.1   В  многочисленных  народных  песнях,   сказках,преданиях, шутках, пословицах отражались труд и борьба эстонского парода, его заботы и радости, мудрость многих поколений, чаяния лучшей жизни, стремление освободиться от ига крепостников и пасторов. Все более тесное общение между эстонцами и русскими и плодотворное влияние русской культуры па эстонское народное творчество отражались в рассказах, песнях и напевах.
Присоединение Эстонии к России создало благоприятные условпя для развития эстонского искусства. Интепсивпое развитие строительства в Петербурге привело туда известных архитекторов и художников, деятельность которых простиралась и на Эстонию. Уже в первые десятилетия после присоединения к России Эстония обогатилась некоторыми выдающимися памятниками искусства, которые сохранились до наших дней.
К числу таких памятников следует отнести дворец в Кадриорге близ Таллина (ныне в пем помещается Государственный художественный музей), одно из красивейших в стиле барокко зданий в Эстонской ССР. Его авторы — зодчие Н. Микетти и М. Г. Земцов. Дворец, строившийся в 1718—1723 гг., замечателен своей внутренней отделкой, богатством мотивов и художественным многообразием украшений.
В 1719 г. московский архитектор, скульптор и художник И. П. Заруд-ный изготовил великолепный иконостас для таллинского Преображенского собора. Это лучший в Эстонии образец мастерской резьбы по дереву.
Таким образом, уже в первые десятилетия после присоединения Эстонии к Русскому государству сказывалось влияние более развитой экономики и культуры России, невзирая на то, что поддерживавшийся царским правительством феодально-крепостнический строй страны мешал более быстрому установлению связей между эстонским и русским пародами.

Разделы

Партнеры сайта

МЕНЮ