февраля 13, 2009

Процесс феодализации у осетин шел медленнее, чем в Кабарде, и был в еще большей степени осложнен пережитками родового быта. Однако описание Осетии в составленной в 1745 г. «Географии Грузии» грузинского царевича Вахушти не оставляет сомнения в том, что в это время у осетин уже существовали феодальные отношения. Вахушти различает в Осетии «высшее сословие», «богатых» и «крестьян», или «простолюдинов», описывает особенности одежды и быта тех и других, называет известные по позднейшим сведениям фамилии осетинских феодалов. Кабардинские князья и первостепенные уздени находились в родственных связях с осетинскими феодалами, отдавали им на воспитание детей; существовали также связи между осетинской верхушкой и грузинскими царями. Материальными памятниками эпохи феодализма в Осетии являются родовые башни и замки — галуаны.
Усиливавшиеся притеснения со стороны кабардинских князей, отразившиеся в осетинских народных песнях, вызвали ориентацию на Россию среди не только осетинского крестьянства, но и осетинских «старшин», наметившуюся еще в XVII — начале XVIII в. и особенно усилившуюся с половины XVIII в.
Описание Вахушти и записанные в Коллегии иностранных дел сведения об Осетии XVIII в. дают представление о своеобразии феодальных отношений, осложненных пережитками родового быта,— кровной мести, обычая гостеприимства, почтения к старикам, почитания душ умерших. Вместе с тем в этих источниках отмечены притеснения «безсильных», у которых сильные не только «нагло отнимают пашенные и сенокосные земли, скот и все имение», но иногда и «самую жизнь» . Западпые адыге жили к западу и югу от Кубани и на северо-восточном побережье Черного моря, к югу от Таманского полуострова. Их деление на ряд племен отражено в русских и иностранных источниках первой половины XVIII в. Русская ландкарта 1719 г. помещает адыгейское племя бес-ленейцев между Кубанью и Лабой, кемиргоевцев — к западу от них на Лабе, бжедухов, хатукайцев и жаыских черкесов — еще далее к западу; ближе к побережью, и к юго-западу от бесленейцев и кемиргоевцев, ближе к горам,— «вольных черкесов», под которыми русские источники подразумевали шапсугов и абадзехов, независимых от Крыма. В противоположность им первая группа племен была вынуждена платить крымским ханам дань людьми (девушками и юношами) и выставлять по требованию ханов военные отряды 1.
Уровень развития производительных сил и социально-экономических отношений в Черкесии был сходен с состоянием их в Кабарде, но все же имелись некоторые отличия. Наряду с земледелием и скотоводством, в За-кубанье были распространены садоводство, пчеловодство, в лесной полосе значительную роль играли бортничество и охота. Черкесы «не знали никакой монеты», но меновая торговля существовала. Купцы, приезжавшие из турецких городов Тамани и Темрюка, обменивали в Черкесии материи, сафьян, железо и мелочной товар на овечью шерсть и изделия из нее, овчины, кожи, пушнину, мед, воск и особенно на рабов. Невольники из Черкесии в Турцию шли преимущественно через Темрюк, где продажа их оформлялась особыми билетами через местного кадия (мусульманский судья.— Ред.). Продажа в рабство захваченных при набегах и ссорах друг у друга крестьян была одним из средств обогащения черкесских феодалов.
Если у бесленейцев, кемиргоевцев, жанцев, бжедухов процесс феодализации был близок к уровню его развития в Кабарде, то некоторые из черкесских племен, видимо, не знали власти феодалов. По сведениям, полученным в 40-х годах XVIII в. в Коллегии иностранных дел, абадзехи и шапсуги «владельцев не имеют, а правят между ними старики» 2.
Для Дагестана изучаемого времени характерна пестрота социально-экономических укладов. К XVIII в. в ряде ханств и владений уже сформировались феодальные отношения, хотя и осложненные патриархальными пережитками; в труднодоступных горных областях процесс феодализации задерживался, здесь наблюдались начальные его стадии, выделение из массы рядовых общинников знатных родов и старшин.
Разница социально-экономического развития отражала различный уровень развития производительных сил. В предгорьях, в степной части Северного Дагестана и в равнинной приморской полосе были развиты земледелие и садоводство. Путешественники начала XVIII в. говорят о «плодоносных полях, производящих жито, виноград и свойственные климату плоды», о том, что на равнине «пространная хорошая и плодородная земля» «много изрядных деревень в себе содержит». Здесь сеялись пшеница, ячмень, кукуруза, просо, хлопчатник; поливное земледелие в устьях рек позволяло сеять рис; имелись плодовые и тутовые сады, ореховые деревья. Из винограда приготовлялось местное виноградное вино. На развитие земледелия указывает и большое количество мельниц, правда миниатюрных; в 1725 г. в 20 деревнях шамхальского владения было до 400 мельниц1.
На равнине развито было также скотоводство — разводили овец, лошадей и быков. В горах, где по условиям местности «пашней» было «очень мало», скотоводство, особенно овцеводство, было главным занятием. И в горах, и в равнинной части Дагестана скотоводство было отгонным. С гор на зиму скот пригоняли на зимние равнинные пастбища — на кутаны. Так, жители горного общества Акуша и другие «тавлинцы» (т. е. жители гор) пригоняли зимой до 100 тыс. овец на равнинные пастбища Кайтага и здесь пасли их «чрез всю зиму». К Эндери, в северной части Дагестана, зимой пригоняли с гор до 15 тыс. овец. Гоняли скот и в Кахетию. Летом, наоборот, скот с равнины перегоняли в горы, например из Аксайского владения в северной части Дагестана овец гоняли на горные пастбища Аварии.

Рубрика: Народы Кавказа | |

Разделы

Партнеры сайта

МЕНЮ