февраля 13, 2009

Во многих случаях (особенно в Восточной Бухаре), являясь владельцами или арендаторами небольших клочков земли, непосредственные производители — дехкане находились фактически на положении крепостных, хотя юридически крепостного права в Бухарском ханстве не было.
Служилое сословие,— как военные, так и чиновники,— «кормилось» за счет населения. Разного рода пожалования одеждою (халатами), дорогими поясами и шашками, лошадьми в полном уборе и т. п. были лишь знаками поощрения, но не постоянным вознаграждением. К наиболее распространенным формам последнего принадлежали ханские пожалования, юридически, по шариату, оформлявшиеся как уступка в пользу пожалованного лица некоторой части государственных доходов. Эта уступка, первоначально именовавшаяся пкта, а в Бухарском ханстве потом — танхо, состояла в том, что феодальному чиновнику на известное время уступалась подать с какого-либо селения или целого района, которую он мог взимать или сам, или сдавать ее в аренду. Но так как танхо состояло, собственно, из населенных земель — пахотных участков, разных угодий и оросительной системы,— то феодальный чиновник превращал фактически крестьян своего танхо в крепостных, всячески эксплуатируя их, обирая и безнаказанно пользуясь облюбованными им пашнями и садами. Сплошь и рядом тапходар (или танхохур), т. е. владелец танхо, устанавливал своеобразную барщину, заставляя крестьянина и его семью работать бесплатно на себя, при своем доме или на поле, или заставляя по нарядам группу крестьян выполнять разные для него работы. Это обозначалось особым термином бегор (т. е. понуждение к работе без вознаграждения).
В восточной части ханства, где имелись мелкие вассальные владения преимущественно с таджикским населением, существовала несколько иная система «кормления» служилого сословия. Каждому чиновнику передавалось в пользование несколько (даже десятков) крестьянских хозяйств, что называлось буна. Эти хозяйства обязаны были всячески обеспечивать своего бунадора, т. е. владельца буна: платить ему подати, работать на его поле, обслуживать его дом, его семью и пр. Иначе говоря, бу-надор представлял собою фактически помещика, а подвластные ему крестьянские дворы — его крепостных крестьян.
Во всех прочих случаях (т. е. помимо танхо и буна) служилое сословие при сборе податей и налогов, следуемых по шариату с пахотных земель,   со скота, с имущества и шедших в казну, взимало дополнительные сборы в свою пользу. Так как служилых людей было много в каждой области, начиная от ее начальника (мира или бека) и кончая мелкими чиновниками, то крестьянин вместо юридически причитавшейся с него в казну поземельной подати (харадж), в размере одной восьмой доли урожая, фактически уплачивал половину и даже три четверти урожая. Ломимо прямых податей и обложений на дехканина возлагалась также уплата множества налогов, введенных административным путем: сбор за переправу через мосты или паромы, за выпас скота, за порубку деревьев, за выжиг угля, «за безопасность», «подымный сбор» и пр. Войсковые команды, по особым письменным нарядам, получали «жалованье» с тех или иных селений сверх уплачиваемых ими податей и налогов. Наконец, сверх всего, селениям вменялись в обязанность работы по проведению новых или улучшению старых дорог, рытье оросительных каналов, бесплатное довольствие проходящих воинских частей, поставка лошадей для их подвоза и т. и.
Если присоединить к этому долю крестьянского дохода, выделявшуюся в пользу духовенства, начиная от сельского священника (имом, мулло) до судьи (кози) включительно, то картина невероятного и всестороннего ограбления крестьянина будет достаточно показательна. Однако она все же не исчерпывает бедствий дехкан, потому что их и без того тяжелое положение в сильной степени усугублялось феодальными распрями и усобицами, своеволием и набегами омирок-предподителей.
В обычае было у крестьян-пахарей, особенно проживавших в беспокойных районах, прятаться во время феодальных усобиц за стены ближайших к ним крепостей (кал'а) и укреплений (кургонча), где с глубокой осени до веспы они скученно «отсиживались» на случай внезапного нападения на их феодала его противника. С весной они с опаской выезжали обрабатывать свои поля. Но бывало и так, что военные действия наступали внезапно, население избивалось, поля вытаптывались и посевы гибли. Если случалось крестьянам избавиться от смерти, то ее место заступал голод. В частности, например, в конце XVII в. население, сидевшее на государственных землях (мюли и иодшохи) Самаркандского вилайета, было обложено столь высокой податью (мюлькона), что владельцы таких земель даром отдавали их любому, кто пожелал бы их взять, но охотников до них не было 1.
Все это приводило к упадку земледелие, усиливавшемуся вследствие перехода обширных культурных земель под пастбища кочевников и набегов кочевых предводителей. Если во второй половине XVII в. московский посол Б. А. Пазухин отмечал: «А хлеба в Бухарех и в Балху и в Хиве сеют небольшое и за годом у них хлеба остается мало в коих домех. А пашенные земли поливают напускною водою и от того зельная работа бывает пленным людем» 2, то такое положение оставалось и в изучаемое время. Много раз бывало, что доведенные до отчаяния своим безвыходным положением крестьянские массы подымали восстания, расправляясь со своими поработителями. В 20-х годах XVIII в., когда против бухарского хана Абулфайза выступил самозванный самаркандский хан Раджаб и никто из войска Абулфайза не хотел идти воевать против Раджаба, «деревенские люди», которые — по словам посла Петра I Флорио Беневени — отправились в г. Бухару из страха перед начавшейся феодальной усобицей, «чуть не принудили хана из города бежать» !.
Не менее тяжелым было положение и в городе, где также господствовал феодальный произвол. Таджиков в городах ханства было много как среди ремесленников, так и среди купцов.
Ремесленная промышленность в XVII и в первой половине XVIII в. служила основной базой хозяйственного прогресса городов.
Текстильное ремесленное производство стояло на высоком уровне, хлопчатобумажные, полушелковые и шелковые ткани самых различных сортов и расцветок находили широкий сбыт в европейской России и в Сибири. Столь же высокими качествами отличались бухарское холодное оружие, богато отделанные колчаны для стрел, конская сбруя с вышитыми золотом по бархату чепраками; бухарская чернь и финифть, как и бухарское золотое шитье по шелку и бархату, славились не только на Востоке, но и в Москве, где эти изделия были в большом спросе. Медные изделия вроде умывальников, кумганов, пеналов и др., работы ташкентских, самаркандских, бухарских и других мастеров, покрытые чудесной резьбою, иногда с инкрустацией серебряной и красной меди, были исключительна высокого мастерства. Серебряных и золотых дел мастера выделывали тончайшей работы филигранные браслеты, оригинальные серьги, фасон которых в каждом городе был свой. Деревянная резьба, украшавшая входные двери, колонны айванов и мечетей, была превосходна. Писчая бумага именно к началу XVIII в. достигала совершенства в своих качествах — добротности, плотности и глянца. Бухарские красные и белые сафьяны славились и за границей. Но это были предметы роскоши. Изделия же, употреблявшиеся в широком народном обиходе, вроде глиняной посуды с поливой и без поливы, ножей и т. п., в конце XVII и в начале XVIII в. носили отпечаток значительного упадка.
Развитие ремесла тормозилось цеховыми формами его организации и феодальным произволом, царившим и над городом. Ремесленники группировались в цехи по видам производства. Некоторые цехи были многочисленны и каждый имел свое положение (рисоля). Эти цехи, напоминавшие цехи средневековой Европы, возглавлялись мастером (устои), без согласия которого никем не мог быть принят и выполнен ни один заказ. Все исполнители и ученики того или 'иного ремесла были в полном подчинении у своего мастера, отсюда эксплуатация рядовых ремесленников, на которых в основном падала вся тяжесть правительственных налогов, взимавшихся обычно натурою, а равно обязательных подношений от своего ремесла хану и его сановникам, участия в кормлении послов и в их одаривании.
Положение ремесленников, бывших в ведении дворцового ведомства и обслуживавших хана и его двор, было нисколько не лучше положения городских ремесленников. Разные ткачи ковров, ткачи шелковых материй, вышивальщики золотом по бархату, ювелиры и т. п. мастерицы и мастера, работавшие на ханский обиход, трудились с раннего утра до вечера, получая довольствие натурой и не имея никакого другого приработка на стороне.

Разделы

Партнеры сайта

МЕНЮ