февраля 12, 2009

В 1760 г. обследователь шелкоткацкой промышленности Москвы сообщал, что он обнаружил «довольно» мелких производителей в разных частях города — в Покровском, Преображенском, Семеновском, Лефортове и на Пресне. Некоторые виды производства в области легкой промышленности, как то: производство одежды, обуви и разной галантереи, оставались целиком в руках мелких производителей.
В течение второй четверти XVIII в. не возникло ни одной обувной мануфактуры, а количество сапожников, записавшихся в цехи в одной Москве, увеличилось только за вторую половину 1720-х годов с 1416 до 1546; за то же время число портных поднялось с 855 до 955, шляпников — со 168 до 184 и т. п. Вообще, если в 1726 г. в Москве было зарегистрировано 6885 цеховых, то через пять лет (в 1731 г.) —85663. На грани 40—50-х годов в Петербурге из 3364 чел., состоявших в сорокалтынном окладе, т. е. типичных горожан, «купечества» значилось 2560 и цеховых 800 чел., последние были записаны в 39 цехов. В Ревеле из 322 горожан 146 чел. являлись членами 32 цехов; в Нарве насчитывалось 72 человека цеховых, в Риге — 405 4. К тому же обычно значительное количество мелких товаропроизводителей попадало в третью купеческую гильдию.
Приведенные примеры свидетельствуют о значении мелкого производства в городах, но оно было распространено и вне городов.
Когда в 1730-х годах компания московских купцов хлопотала об организации волочильно-позументной мануфактуры и предоставлении ей монополии, она указывала, что раньше мелких производителей в Москве было всего 10 чел., а теперь в городе, а главное вне его, их насчитывается 1733 чел., и все они «друг перед другом делают для дешевизны ниже указных проб...» .
Владелец полотняной мануфактуры И. М. Затрапезный писал в своей челобитной 1727 г., что его «фабрика», как и другие, работает «из уездной пряжи». А так как фабрикам без нее «быть невозможно и посланные покупщики един пред другим тщатся накупить больше», крестьяне могут выбрать более выгодную комбинацию. Фабрикант уверял, что бывают случаи, когда за пряжу они отдают столько денег, «чего и за выписанное полотно больше не взять, ибо нам фабрики остановить для дешевизны пряжи не можно...» . Правдоподобность такой зависимости фабриканта от крестьянина — поставщика пряжи сомнительна, но несомненно одно: мануфактуры работали на крестьянской пряже, тем самым способствуя распространению и усовершенствованию прядения среди крестьян. Но дело не ограничивалось только сферой прядения. Крестьяне, общаясь с мануфактурой, присматривались к производству и начинали вырабатывать у себя на дому новые изделия. В 1744 г. владелец полотняной мануфактуры Тамес (сын петровского фабриканта) недостаточно широкий спрос на внутреннем рынке на изделия полотняных мануфактур объяснял тем, что «во всех господских домех обучившиеся на наших фабриках дворовые люди тонкие полотна, скатерти и салфетки делают довольное число» 2. Но такие же изделия вырабатывали и крестьяне. В таможенных книгах встречаются указания на скатертное, салфеточное и простое полотно «уездной работы»; последнее выделывалось в разных местах — «шуйское», «московское», «ивановское».
Нечего и говорить о том, что огромные количества холста, крашенины, выбойки и сукна серого, так же как колоссальные партии разных сортов кож, циркулировавшие на внутреннем рынке и вывозившиеся на внешний,— все это дело рук мелких производителей, преимущественно крестьян.
Крестьянские промыслы особенно широко были развиты в центральных, в частности подмосковных, уездах. Производством льняных изделий все больше и больше занимались крестьяне Ярославского, Суздальского, Костромского уездов. В Богородском уезде начинало распространяться тканье шелковых изделий, в Переяславль-Залесском — позументов. В Ха-туиской волости были распространены кожевенный и овчинный промыслы; отсюда овчинники уходили в дальние уезды и даже на Украину. Совершенствовалось массовое гончарное производство Гжельской волости.
Во второй четверти XVIII в. под влиянием московской мануфактуры Гребенщикова в Гжели распространяется выработка майоликовой или фаянсовой посуды.
Но развитие крестьянских промыслов наблюдается значительно шире: на севере от Москвы — в Вологодском и Архангельском, Устюжском и Вятском уездах, а также южнее Москвы. Так, например, в Брянском уезде, изобиловавшем лесами, все больше распространяются деревообделочный и плотницкий промыслы.
Текстильное (в частности, по выделке сукна) и кожевенное производства оставались широко развитыми на Украине и в Поволжье, на Севере и в Сибири.
На севере Левобережной Украины в мелких стекольных заведениях, принадлежавших посадским людям и представителям казацкой старшины, увеличивалась выработка разнообразных изделий не только для местного, но и для всероссийского рынка.
В ряде мест Эстонии, богатой лесом, был развит деревообделочный промысел по изготовлению деревянной посуды и разной утвари, саней и лодок. В зимнее время он составлял побочное занятие крестьян, влачивших полунищенское существование 1.
Множество галантерейных изделий, незатейливых и дешевых, сотни тысяч аршин «гайтана», простого галуна и кружев, узких лент, нитяных и шерстяных чулок, сотни тысяч пар рукавиц, сотни кушаков и шапок «крестьянских», сотни тысяч простых гребней — все это также продукция мелкого товаропроизводства города и деревни, вырабатывавшаяся на продажу в изучаемое время 2.
Мелкое производство города и особенно деревни, в том числе текстильное, к середине XVIII в. все шире превращается в мелкотоварное производство 3.
Одновременно усиливается процесс расслоения среди мелких товаропроизводителей. Общее представление об этом расслоении, в частности среди ремесленников  и  товаропроизводителей  Москвы,  дает (распределение «купечества», т. е. посадских, по гильдиям и цехам. Как травило, занимавшиеся /ремеслом записывались в цехи. Между тем сотни таких специалистов попали в третью гильдию, а десятки — даже во вторую. Очевидно, они были включены в «купечество» «по богатству» и представляли собой более «зажиточных промышленников», владевших расширенной мастер окон и эксплуатировавших наемный труд.

Разделы

Партнеры сайта

МЕНЮ