февраля 12, 2009

При разборе одного из дел по преследованию «безуказных» производителей среди подмосковных позументщиков оказались хозяева, имевшие наемных работников. Таков, например, Алексей Ломакин, обучившийся волочильному мастерству на старой позументной мануфактуре Милютина. Проработав ряд лет «по разным местам», он затем обзавелся собственными инструментами, нанял квартиру и четырех работников, платя им от 1 до 4 руб. в год 1. Такими же расширенными мастерскими по производству лент владели в Москве оброчные крестьяне Спиридонов и Галкин. В первой были обнаружены три стана, во второй — шесть станов; и там и тут работали наемщики; ленты продавались «в панский ряд лавочным торговцам» 2. В некоторых случаях подобное «безуказное» предприятие приближалось к мануфактуре. У секретаря Ревизион-коллегии Полевого в собственном доме в Садовниках была обнаружена оборудованная ткацкая мастерская. В основном производственном помещении находилось шесть станов для тканья ревендучного и фламандского полотна, изготовлявшегося главным образом на экспорт. В том же помещении стояла сновальня для приготовления основы и четыре шпульных колеса, при помощи которых купленная в мотках пряжа наматывалась на шпули. Отдельно находились мылярня и сушильня для мытья и сушки пряжи; в деревянной светлице изготовлялись станы . Мастерская была оборудована так ше, как любая ткацкая мануфактура. От последней она отличалась меньшими размерами (на ней работало всего 11 чел.) и отсутствием или во всяком случае чрезвычайно слабым при таких небольших размерах разделением труда.
Расширенные мастерские имели место не только в текстильном производстве. Такого типа предприятиями были в большинстве случаев кожевенные, «мыльные», сургучные, стекольные, свечные «заводы», разбросанные повсюду. Примером может служить «воскобелильный завод» Белозерова, находившийся в Москве, в Елохове. В деревянном амбаре имелись четыре очага с котлами, в которых варился желтый воск. Затем его пропускали через «машину» с двумя медными воронками, после чего белили на полатях зимой и в саду летом, при доме. Судя по вложенному капиталу (4 тыс. руб.) и количеству белившегося в момент осмотра воска (140 пуд.), это была значительная мастерская, но еще не мануфактура. За мастеров работали сами хозяева, имевшие «беления воску искусство», и при них четыре наемщика 2. Естественно, что при сравнительной узости внутреннего рынка мелкое товаропроизводство являлось конкурентом крупной мануфактурной промышленности, его изделия были дешевле, а потому доступнее широким массам населения. Тем не менее в течение второй четверти XVIII в. сделала значительные успехи и мануфактура как высшая форма производительных сил при феодализме.
Мануфактура, возникшая в различных отраслях промышленности еще в XVII в., получила значительное развитие в первой четверти XVIII в. Об этом свидетельствует следующая таблица, содержащая данные о численности мануфактур на 1725 г.3 (см. таблицу 4).
Из 40 металлургических заводов 75,6% (31 предприятие) приходится на долю черной металлургии. Это были вододействующие заводы. Кроме них в числе так называемых «ручных» заводов имелись довольно крупные, по числу рабочих и наличию элементов разделения труда являвшихся мануфактурами. В 1725 г. казенные заводы (10) давали около 300 тыс. пуд. чугуна, частные (21) — свыше 500, но из этого количества 400 с лишним пудов вырабатывали заводы Демидова. В общем на крупных заводах выплавлялось до 70 %, а в мелких ручных горнах — до 30 % продукции черной металлургии 4.
Число мануфактур в трех существовавших тогда видах текстильной промышленности было почти одинаково (12—14). Но по количеству рабочих, занятых в них, была значительная разница: на суконных мануфактуpax постоянных работников насчитывалось 3110, па полотняных — 2800, на шел'ковых — 1200 чел.3 Таким образом, в текстильной промышленности всего было занято более или менее устойчиво, не считая поденных рабочих, около 7—7,5 тыс. чел. Металлургия поглощала значительно большее количество рабочей силы, но вычислить ее нет возможности, так как на всех казенных заводах и некоторых частных работали приписные и кре постные крестьяне. В приписке значились не тысячи, а десятки тысяч душ мужского пола 4, но из них работоспособных было значительно меньше. К тому же крестьяне работали посменно. Продукция русских мануфактур шла на внутренний и внешний рынки; железо, парусина, полотно в значительных количествах экспортировались за границу.
Таким образом, в конце XVII и первой четверти XVIII в. были заложены основы крупного производства прежде всего в двух важнейших . отраслях промышленности: металлургии и текстиле; на этом основании развивалась мануфактурная промышленность во второй четверти XVIII в.
Остановимся сначала на ведущей отрасли промышленности — металлургии.
Во второй половине 1720-х годов из числа казенных заводов закрылись три «железных» и два «медных»; остальные (11) продолжали действовать до середины XVIII в. и далее 1. Строительство новых казенных заводов интенсивно продолжалось с 1726 по 1736—1737 гг., но исключительно на Урале. В области черной металлургии за эти годы здесь возникли 11 новых заводов, из них четыре доменных и молотовых2, остальные только молотовые3 для выковки железа из чугуна, поступавшего с других заводов. Большая часть казенных заводов находилась в районе уже существовавших здесь заводов, тяготея к Екатеринбургу, но два открыли новую страницу в жизни Урала. Это были Кушвинский и Туринский заводы, расположенные значительно севернее, около богатого рудой месторождения, о чем свидетельствовало название его — гора Благодать.
За время с 1726 по 1736 г. были построены на счет казны четыре медных завода: Верхний и Нижний Юговские, Висимский и Мотовилихинский; последний со специальным назначением — «для перечистки» черной меди в чистую.
Черная медь поступала сюда с других медных заводов. На всех медных заводах плавильни действовали при помощи водяной энергии; в кузницах же, токарных и обжигательных «фабриках» работа производилась вручную.
Итак, к концу изучаемого времени было налицо 18 казенных заводов в черной металлургии 4 и восемь — в цветной. Все они находились в эксплуатации, хотя за это время не раз поднимался вопрос об их передаче в частные руки.
В 1734 г. была создана для его обсуждения специальная комиссия, обследовавшая вопрос с разных сторон. Комиссия признавала, что частная эксплуатация имеет свои преимущества. Однако были веские соображения и в пользу казенной эксплуатации. Прежде всего имели значение фискальные соображения. По сделанным расчетам выходило, что казенные предприятия при бесперебойной работе могут дать прибыли 60 тыс. руб., «десятина» же с их будущих владельцев в случае передачи составит всего 15 тыс. руб. Но на членов комиссии действовали не только эти, казалось бы, решающие дело выкладки: комиссия беспокоилась за судьбы   горного   дела в России.   Казенное   ведомство   широко   по тем.
временам ставило дело, тратя большие деньги на оборудование, приглашение специалистов, обучение новых рабочих.
Частные предприниматели, по мнению комиссии, будут стремиться к сокращению этих расходов, и тогда «наука тех дел по некотором времени в забвении остатца может». На этот раз заводы остались в прежнем положении .
Иными соображениями в том же вопросе руководилось управление тяжелой промышленности конца 1730 г., когда во главе Берг-директориума встал искатель наживы в России Шемберг. Клика Бирона назначила его как «своего» человека на ответственнейшую должность генерал-берг-ди-ректора (Берг-директориум заменял с 1737 г. упраздненную Берг-коллегию) .

Разделы

Партнеры сайта

МЕНЮ