февраля 12, 2009

Крупная централизованная мануфактура второй четверти XVIII в.— сложное и дорогостоившее предприятие, устройство которого требовало больших капиталов. Тамес-отец определял свои капиталовложения в полотняную мануфактуру в 50 тыс. руб., да сыну пришлось затратить 17 тыс. руб.; Францев в свою шелковую мануфактуру вложил до 40 тыс. 4. Средняя по размерам мануфактура обходилась около 10 тыс. Тем не менее находились и люди и капиталы, так что с каждым десятилетием строительство мануфактур расширялось. Но если при Петре I это делалось под сильным воздействием и при всяческом содействии правительства, то теперь мануфактурная промышленность развивалась без особого вмешательства со стороны,— лучший показатель того, что русская мануфактура — не искусственно возникшее, беспочвенное явление, а явление, выросшее своевременно, в условиях широкого развития товарного производства и обращения.
В 1730-х годах поощрения правительства больше выражались в требовании «тщиться» в заведении мануфактур, а в 1740-х — в том контроле, который правительство старалось наладить, восстановив ликвидированную в 1727 г. Мануфактур-коллегию.
Известно, что правительство 30-х годов XVIII в. под влиянием купечества, а еще больше иностранцев, близко стоявших тогда к власти, склонно было к суровой оценке отечественных мануфактур. В своих указах оно не раз констатировало, что последние находятся «не в процветании, но в слабом самом состоянии», и далее следовала беспощадная характеристика разного вида мануфактурной промышленности. Шелковые фабриканты делают мелочные товары «на малых станах для лица, а не для какого радения государству»; игольная фабрика— «самая вредительнал государству... ни единой доброй иглы не делают», трубочная фабрика — «самое обманство», бакан «ни к чему не угоден» 1. При обследованиях, производившихся в 40-х годах, действительно, оказалось немало «недостойных» мануфактур, владельцев которых следовало «выключить» из числа фабрикантов2. Однако многие мануфактуры при осмотре были признаны вполне «достойными».
Таковыми оказались и старые предприятия, сохранившиеся от первых десятилетий XVIII в., и новые, возникшие в 30—40-х годах. О старом Суконном дворе было сказано: «Сукна делаются изрядные, работа идет беспрерывная, усердие и труды содержателей крайние». Из молодых мануфактур шелковая Савина получила не худшую характеристику: «Фабрика в великое размножение идет, ибо крайнее старание и великую охоту к тому имеет» и «сильною рукою» ведет дело ее владелец 3. Хорошие отзывы получали и крупные и мелкие фабрики, московские и иногородние. Таким образом, мрачная оценка, справедливая в отношении некоторых мануфактур, не может распространяться на все предприятия — мануфактурная промышленность в России развивалась, и продукция ее занимала должное место на внешнем рынке. Последнее обстоятельство еще в 1727 г. отметил Затрапезный, знавший иностранные рынки как один из крупных экспортеров полотна: «А понеже здешние фабрики во Англии весьма в ненависть..., всякою хитростию употреблять способы и потщатся здешние фабрики опровергнуть и не пожалеют на то многих денег...» 4. Это лучшее свидетельство того, что молодая русская мануфактура, вызывавшая опасения в Англии, не находилась «в самом слабом состоянии». Показателем того же является ежегодный вывоз фабричных льняных изделий. За один 1739 г. только через московскую таможню было отправлено в Петербург и Архангельск несколькими фабрикантами для вывоза за границу следующее количество тканей: парусины — 6165 кусков по 50 арш. в куске, ревендука — 235 такой же величины кусков, «фламского» — 872 куска, льняной каламенки — 178 809 арш. 5
Третий показатель хорошего качества продукции русских мануфактур, сравнительно с прусскими и саксонскими,— предпочтение ее казенными учреждениями. Последние так   характеризовали   немецкие сукна:
«веема не прочны... колеров не держат»; через полгода зеленый кафтан становится трех цветов: зеленый, лазоревый и белый, а шерсть настолько груба и наклеена, что ткань даже ломается. Отсюда следовало заключение — немецких сукон не покупать, а брать со своих фабрик, тем более, что «некоторые из них давно заведены и в состояние приведены» 1. Последние слова выражают истинное положение вещей, официально признаваемое.
Ассортимент изделий наиболее однообразным бывал на суконных мануфактурах; на них вырабатывались всего два вида ткани — солдатское сукно и каразея на подбой к мундиру, так как суконные мануфактуры работали на обмундирование армии.
Сукно ставилось в казну по 58 коп., каразея — по 14 коп. Но продукция суконных мануфактур количественно не могла удовлетворить потребности военного ведомства, поэтому импорт сукна продолжался в течение изучаемого времени. Начиная с 1725 г. на русских мануфактурах вырабатывалось до 300 тыс. арш. сукна <и более в год, да в добавление к этому приходилось ввозить от 150 до 200 тыс. арш., а в некоторые годы значительно больше 2.
В 1745 г. сумма продукции шелковых мануфактур равнялась 180 789 руб., одних тканей было выработано 236 700 арш.3 Ассортимент шелковых изделий был разнообразен.
Из тканей вырабатывались бархат, гладкий и косматый, штофы, гре-зеты, атлас, а больше всего тафта как наиболее простая и дешевая шелковая ткань. В массовом количестве поступали на рынок самые разнообразные лепты и платки для широкого потребителя. Однако спрос па шелковые изделия был шире, и они попрежнему импортировались в значительном количестве.
Благополучнее всего в этом отношении дело обстояло в полотняной промышленности.
На мануфактурах в огромных количествах вырабатывались парусное полотно и каламенка и в небольших количествах — тонкое полотно, салфетки и скатерти. Эта сорта шли за границу: в 1749 г. парусного полотна было вывезено па 300 тыс. и каламенки приблизительно на 250 тыс. руб. 4 По сравнению с этими данными экспорта импорт тонких полотен был ничтожен: в 1743 г. он расценивался в 20 тыс. py6.

Разделы

Партнеры сайта

МЕНЮ