февраля 12, 2009

В отношении учеников, пришедших на мануфактуру «на урочные годы для науки», законом 1736 г. предписывалось «по урочных летах отпускать их без всякого удержания».
Незадолго до указа, в 1732 г., была проведена перепись основных, постоянных работников на мануфактурах легкой промышленности (видимо, не всех), которая зарегистрировала 8800 чел.1 Они и должны были попасть прежде всего в положение вечноотданных или прикрепленных (как будем их называть в отличие от приписных государственных крестьян) к мануфактурам.
Вслед за этим начались ходатайства заводчиков во главе с Демидовым. В том же 1736 г. было прикреплено к его уральским заводам 2604 души с обязательством отдать помещикам равное количество из их собственных крестьян 2. В дальнейшем вечноотданные были при заводах и других владельцев.
Другой чрезвычайно важный пункт указа 7 января 1736 г. касался покупки к мануфактурам крестьян: отменяя указ 18 января 1721 г., он разрешал покупать крестьян в розницу — «токмо без земель же и не целыми деревнями». Это изменение, по всей вероятности, было внесено под двойным воздействием: дворянства, не желавшего признать за купцами права землевладения, и самих фабрикантов, жаловавшихся на затруднения в покупке деревень. Однако скоро обнаружилось, что и закон 1736 г. не разрешил затруднений с рабочей силой.
Закон 1736 г. закреплял за мануфактурами только имевшихся в данный момент обученных рабочих, но не распространял этой практики на вновь приходивших рабочих и на вновь заводившиеся предприятия. Строители новых мануфактур оказывались в менее благоприятном положении, чем владельцы старых,— прикрепление новой партии рабочих произошло при второй ревизии 1743—1747 гг.
Разрешение покупать крестьян без земли тоже оказалось мало эффективным, так как найти годных одиноких работников было нелегко. Московские фабриканты в 1743 г. на запрос правительства заявили, что «продажных людей без земель одного мужеска полу, а паче малолетних, купить найти негде; и помещики своих людей или крестьян, себе годных, никогда не продадут, разве таковых, от которых они плода сами не имеют и пегод-ных». Кроме того, на покупку крестьян нет «довольства денег» 3. Покупать же целыми семьями было еще дороже, да и где было их селить и как содержать при том условии, что ни владелец, ни рабочий не имели земли и хозяйства. Оба аргумента имели основание, если иметь в виду, что в общем требовались не десятки и даже не сотни, а тысячи рабочих для растущей промышленности.
В 1744 г., по вступлении на престол Елизаветы Петровны, когда во многом возвращались к политике Петра I, вернулись и к закону 18 января 1721 г. о покупке к мануфактурам крестьян целыми деревнями . Но это не было механическим возвращением одного из петровских указов. Дело в том, что указ 1736 г. не разрешил проблемы, а создал еще одно обстоятельство, тревожившее правительство: одинокий рабочий, не связанный семьей и хозяйством, легко расставался с мануфактурой и увеличивал те беспокойные элементы, которые всегда были налицо в эксплуатируемых массах городского и деревенского населения. Рабочий, имевший хозяйство, был надежнее: и уйти ему было труднее, и найти его было легче. На это указывали и сами мануфактуристы. Владелец ценинной и фаянсовой мануфактуры А. К. Гребенщиков, упорно добивавшийся разрешения на приобретение деревни к своему предприятию, писал в Сенат: «А без земли мне людей и крестьян, купя, содержать невозможно, ибо они без земли и без домов своих будут бегать» 2.
Вслед за законом 1744 г. разрешения на покупку деревень широко раздавались мануфактуристам: от 15 до 50 дворов более мелким, от 100 до 300 — более крупным, исключительно же крупным — до тысячи 3. Однако эти разрешения не всеми использовались. Для покупки деревень нужны были еще большие капиталы, чем для приобретения крестьян в розницу; таких средств в руках мелких и средних промышленников зачастую не оказывалось. Дерев]гю надо было купить «пристойную» в отношении населенности и близости к предприятию, а это не так было легко сделать. Вот почему даже крупнейшие фабриканты — Затрапезный, Дряблов, Семенов, не говоря о более мелких, доносили, что не купили деревень «за несыском по способности», или «за неприиском пристойных», или «за неимением поблизости способных деревень» 4. В конце концов владельцы мануфактур покупали крестьян по-всякому: и «розницу — без земли, одиночек, и семьями, и целыми деревнями. Цена одиночки равнялась 20—30 руб., семьи — 40—50 руб., а небольшого селения — 300—500 руб.5 Как видим, чтобы получить таким путем рабочую силу в ощутительном количестве, требовались значительные средства.
Итак, на протяжении второй четверти XVIII в. делались усилия и изыскивались способы для разрешения сложного в условиях крепостничества вопроса об обеспечении крупной 'промышленности рабочей силой. Вопрос принимал все большую остроту в связи с расширением новой формы производства. Для развития мануфактур требовалось увеличение предложения труда по мере роста спроса на «его.
Естественное  для  мануфактуры   отставание   предложения   труда  от спроса на него 1 чрезвычайно усиливалось в условиях господства крепостничества, когда отрыв крестьянина от земли совершался медленно и к тому же задерживался насильственно, в результате мероприятий правительства по борьбе с уходом крестьян и их устройством в промышленности. В этой обстановке борьбы и сопротивления феодального государства и господствующего класса разрешение вопроса с рабочей силой для частной мануфактуры пошло по пути более широкого использования принудительного труда. При этом имели место и старые и новые приемы — приписка государственных крестьян, практиковавшаяся с XVII в., прикрепление к мануфактурам выкупленных обученных мастеровых и переключение части помещичьих крестьян из поместья в мануфактуру путем купли-продажи по указам 1721, 1736, 1744 гг. Увеличение принудительного труда в данное время явилось выходом из создавшегося положения для многих промышленников. В каком соотношении участвовали разные категории принудительного труда в производственном процессе и вытеснили ли они наемный труд из стен русской мануфактуры,— следующий вопрос, па котором необходимо остановиться.
На казенных заводах во второй четверти XVIII в. наемный труд, применявшийся ранее наряду с крепостным, был вытеснен последним. Феодальное государство располагало почти неограниченными резервами людской силы. Из этих ресурсов производилась приписка крестьян к казенным заводам все в больших количествах. Из числа приписных постепенно образовались обученные, квалифицированные кадры, которые жили при заводах и получали заработную плату. Эта категория постоянных рабочих называлась мастеровыми, работными людьми или просто «жителями» при заводах и противопоставлялась обычно остальным приписным крестьянам, продолжавшим отрабатывать на заводах подушные деньги.
Приписные крестьяне имелись также при других казенных предприятиях, например при поташных заводах. Однако надо сказать, что в изучаемое время обязанность работать даже на казенных мануфактурах принимала в значительной степени фиктивный характер.
Увеличивая количество приписных к поташным заводам до 17 тыс. душ, Сенат в 1732 г. оговаривал, что с них собирается 6800 руб. четырех-гривенных денег «для употребления к делу поташа», в том числе на наем работников. «А когда к делу поташа приуготовленном потребных материалов мастерами и работниками тех заводов и нанятыми людьми исправиться невозможно, то для приуготовления тех материалов за указную цену и протчих работ употребляются помянутые крестьяне, ибо наемщиков иногда к нужному при том случаю сыскать невозможно...» 2. Таким образом, совершенно ясно, что администрация заводов предпочитала наемный труд, используя приписку крестьян для получения необходимых сумм и привлекая их за плату лишь за неимением наемщиков.
Другая форма фактического освобождения приписных от заводских работ — это замена приписного работника наемщиком, осуществлявшаяся не администрацией завода, а самим крестьянином или еще чаще крестьянским миром. Эта практика на олонецких заводах началась еще в первой четверти XVIII в. !, во второй четверти XVIII в. она стала распространяться на Урале, причем наемщик получал, сравнительно с «плакатной» ценой 2, очень высокую плату.
Наконец, в Олонецком крае установились также весьма своеобразные отношения приписных к казенным заводам крестьян с частными заводчиками. В период сокращения деятельности казенных олонецких заводов их администрация охотно разрешала приписным крестьянам наниматься на частные заводы. При этом заводчик старался поставить такого наемщика в тяжелую кабальную зависимость, хотя он никак не мог рассчитывать превратить казенного приписного крестьянина в собственного крепостного 3. Приведенные данные свидетельствуют, что даже в казенной промышленности крепостные отношения начинают разлагаться, отношения же найма проникают в ее сферу, хотя и в очень своеобразных формах.
На частных заводах, кроме строгановских, для которых рабочая сила комплектовалась из собственных крепостных, социальный состав рабочих был сложным.
Заполненной оказывается последняя графа приведенной таблицы: правда, наемных, запятых заводской работой, немного, но внезаводские работы выполнялись ими. Как и на Урале, в этот период квалифицированная рабочая сила набиралась из тех, кто был так или иначе прикреплен к предприятию; тех же, кто приходил сюда на год, а то и меньше, использовали на вспомогательных работах. Но социальный состав пришлых был несколько другой. Среди них было довольно много из местного населения, которое с давних пор было знакомо с процессом добычи руды и углежжения.
Местные жители могли работать без особого оформления, выполняя работу на кратковременных началах — поденно, понедельно, как это практиковалось здесь и ранее.
Из более отдаленных мест сюда приходили с паспортами, так как укрываться в центре беглым было труднее. В объяснение того, что на за-московных заводах железо «становится» вдвое дороже сибирского казенного, Демидов писал, что на этих заводах «работают многое число наемных с иашпортами, помещичьи, монастырские крестьяне, поволыюю ценою по договорам, когда какая нужда востребуется» . То же примерно содержится в показаниях другого видного заводчика центра — Ма-салова.
По его словам, наемные — это мастеровые и работные люди, работающие «по добровольным договорам, из платы, живущие по паспортам из разных мест» 2.
В целом же металлургические заводы во второй четверти XVIII в. обслуживались преимущественно принудительным трудом: казенные — приписными из государственных крестьян, дворянские (включая Демидова) — собственными крепостными и отданными по указам; купеческие — купленными.
Как видно из таблицы, (Применялся и наемный труд, особенно в центре, но главным образом в качестве временной вспомогательной рабочей силы.
Большую роль, даже в это время обостренной борьбы с уходом крестьян, играл наемный труд на мануфактурах легкой промышленности, прежде всего текстильной, в которой господствовала купеческая мануфактура.

Разделы

Партнеры сайта

МЕНЮ