февраля 12, 2009

Потребности в рыбе и мясе удовлетворялись ежедневным поступлением в столицу того и другого продукта. Рыба, свежая, соленая и живая, доставлялась с Оки, с Волги и даже с Яика. Скот пригонялся большими гуртами из близких и дальних районов, особенно с Украины.
В Москву попреж-нему из разных пунктов привозились промышленное сырье и готовые изделия, из которых больше всего по количеству явок в таможне было всевозможных металлических изделий — замков, гвоздей, крюков, скоб, котлов, сковород, сошников, топоров и т. д. Они доставлялись из Устюжны-Железопольской, Новгорода, Твери, Пошехонского и Ярославского уездов. Из других мест шла деревянная и глиняная посуда^ с Украины — стекло и стеклянная посуда, из Костромы, Арзамаса, Мурома — мыло. Огромный торг, каким являлась Москва в течение ряда веков, не только поглощал эти товары: отсюда они расходились по стране, в близкие и далекие районы, с которыми также с давних пор установились креп кие экономические связи.
В Москву за товарами приезжали торговые люди из близких к Москве гародов — Переяславля-Залесского, Боровска, Коломны, Серпухова, Каширы; с Волги — из Ярославля, Твери, Костромы, Нижнего Новгорода, Казани, Саратова, Царицына, Симбирска: с запада — из Петебурга, Новгорода, Тихвина; с юга — из Воронежа, Курска, Тулы, Орла, Белгорода и др.; с севера — 'из Вологды и Архангельска. В общем, по далеко неполным данным, в 1740 г. в Московской таможне предъявили деньги на товарную покупку 228 лиц из 58 русских городов. Они закупили в Москве разнообразных товаров на 63 тыс. руб. и вывезли их в 82 пункта, преимущественно каждый в свой город, а оттуда в ближайший район, на местные ярмарки или в торговые села 1.  На две-три сотни рублей иногородний купец приобретал необычайно разнообразный ассортимент товаров, в большинстве случаев дешевые ткани — пестрядь, выбойку, крашенину, разные виды одежды, обувь, мелкие галантерейные товары, посуду и металлические изделия вроде ножей, замков, ножниц и прочего, москательные и другие товары.
Ассортимент товаров показывает, что из Москвы вывозились почти исключительно готовые изделия — преимущественно товары широкого потребления для массового покупателя города и дерезни. Последнее свидетельствует о большом спросе на внутреннем рынке на разнообразные промышленные товары, а это в свою очередь — о все большем отделении промышленности от сельского хозяйства, развитии товарного производства и обращения сельского населения к рынку.
Представители московского купечества везли «московский» товар чаще всего на ярмарки, славившиеся своими размерами: Макарьевскую, Свойскую, Ирбитскую и Кролевицкую.
Кроме Москвы, крупное торговое значение имели Ярославль и Калуга. Первый являлся центром Верхнего Поволжья и стоял на старом торговом пути на Архангельск. По второй ревизии, в 1740-х годах его посад исчислялся в 7 с лишним тысяч душ. Немногим уступал посад Калуги ((5400 душ), которая сохраняла значение крупнейшего торгового центра на юг от Москвы. В Среднем Поволжье на первые места выдвинулись Симбирск, выросший па хлебной торговле, и Казань. Нижний Новгород также оставался значительным торговым городом (его посад насчитывал около 2 тыс. душ).
С ростом Петербурга (около 3,5 тыс. душ) и Твери (около 2800 душ) упало значение Новгорода   (1836 душ)  и особенно Пскова  (1043 души).
Однако интенсивность внутреннего обмена для того времени характеризуется в большей степени не столько ростом городов и городской торговли, сколько распространением торговых сел и ярмарок. При трудности зачисления в состав городского населения 1, при весьма несовершенных средствах передвижения, крестьянство как основной продавец и покупатель на внутреннем рынке осуществляло процесс купли-продажи чаще не в городе, а в ближайшем пункте торговли. Таковыми были крупные села и ярмарочные торги; кратковременность последних не являлась помехой, так как крестьяне в массе своей имели ограниченные возможности п как продавцы и как покупатели.
О значении крупнейших ярмарок — Макарьевской под Нижним Новгородом, Свенской под Брянском, Ирбитской в Сибири и Кролевицкой в современном Кролевце — говорит уже та характеристика, какую им дает современник М. Чулков в своих экономических сочинениях. Макарьевскую он называет «славной» ярмаркой, на которую «съезжается великое множество купцов из всех стран России и Сибири, также с персидских, турецких и польских границ». О Свенской ярмарке под Брянском Чулков пишет: при Свенском монастыре «бывает каждой год 15 августа великая ярморка...; на оную съезжается множество купцов из отдаленных мест». «Великой» Чулков называет также Ирбитскую ярмарку 1. На оживленность и размеры названных ярмарок указывает продолжительность каждой из них. Купечество жаловалось, что в течение июля (Макарьевская ярмарка начиналась 29 июня) купцы из дальних мест, от Астрахани до Поморья и Иркутска, «с китайскими, сибирскими и персидскими товарами» не успевают приехать v распродать их тем, кто переправлял их затем на Свенскую ярмарку, начинавшуюся с 1 августа. Поэтому многие купцы, задержавшись «у Макарья», не попадали на Свенскую или попадали поздно и, «не развязав возов», ехали на Кролевицкую, отчего Свепская ярмарка, по словам купцов, стала пустеть, а сбор пошлин «умалился». Видя это, и купцы со стороны — из Киева, Нежина, Стародуба, из Гданьска, Лейпцига, Польши,— греки и евреи, поляки и армяне со своими товарами стали ездить прямо в Кролевиц, а на Свенскую не попадали. В ответ на запрос правительства купечество требовало установления более длительных сроков ярмарочных торгов: Мавдрьевскую начинать с 29 июня, Свенскую — с 1 сентября, Кролевицкую — с 1 декабря 2. Большое значение Кролевицкой ярмарки говорит о включении Уюраины во всероссийский рынок.
О размерах товарооборота на данных ярмарках свидетельствуют таможенные сборы. В первой четверти XVIII в. Макарьевская ярмарка давала ежегодно по 10 — 11 тыс. руб. таможенных пошлин, Свепская — от 4 до 7 тыс. С 1726 по 1731 г. сборы с первой поднялись до 15 тыс., в то время как со второй упали до 3 тыс. руб. и даже ниже 3.
В 1732 г. Сенат постановил таможенный сбор с Макарьевской ярмарки и с ярмарки в селе Лыскове, не отличавшейся крупными размерами, отдать на откуп за 32 с лишним тысячи рублей4. Падение пошлинного сбора со Свенской ярмарки объяснялось в значительной степени соперничеством Кролевицкой ярмарки. Тем не менее (и это особенно показательно для развертывания внутренней торговли) на Свенскую ярмарку стекались самые разнообразные товары из дальних мест, провоз которых при транспортных средствах того времени требовал не дней, а недель. Изделия московской промышленности — стамсд, байка, камлот, полукамлотг каламянка и полукаламянка, ивановское и шуйское полотно и холст — встречались здесь с французским, бреславльским и немецким сукном, с английской каламянкой, кумачами македонскими, «дарогами тавриз-скими»,  полотном   голландским   и швабским,  тафтой   турецкой,  кисеей индийской; замки тверские, удила галицкие, олово московской работы — с оловянной польской посудой и зеркалами немецкими; карты, бумага, сургуч московских мануфактур, книги московской типографии — с чулками пемецкими, бумагой «македонской», сахаром голландским; кушаки и платки московские — с платками персидскими и кушаками кошан-скими . Товары, особенно дешевые, массового употребления, поступали на ярмарку в огромных количествах: десятками тысяч аршин холст, ленты, мишура и шнурок, сотнями тысяч зеркала, десятками тысяч яерстни, запонки и серьги.
Но Макарьевская, Свенская, Ирбитская были только крупнейшими из многочисленных ярмарок, происходивших в разных городах и еще чаще в более крупных селах. Мелкие ярмарки, так же как торговые села, насчитывались в середине XVIII в. сотнями2. Их быстрый рост говорит о все большем включении деревни в товарное производство и обращение. Вот один пример. В 1744 г. в Коммерц-коллегии возникло дело по челобитью новгородца Красильникова на крестьян села Боровичей и Валдая, принадлежавших Иверскому монастырю. Крестьяне этих сел, по словам доносителя, имели разные промыслы, торгуя в лавках и амбарах постоянно и в ярмарочные дни. Монастырские власти не отрицали данного факта, но в оправдание объясняли его, с одной стороны, государственной необходимостью, а с другой — «пашенной земли недостаточеством». С основания Петербурга, доносили они, мимо этих сел прошли «всенужнейшие тракты». Между тем по близости городов не было, и крестьяне «ради довольства помянутого государственного войска и протчих проезжающих народов» стали заниматься «маркитаптством», а также продажей «как дорожным людям в случаемой им нужде, так и окольным обывателям деревенских мелочных принадлежностей»3. В результате к концу XVIII в. Валдай и Боровичи превратились в большие и богатые торговые села.
Но особенно быстро увеличивалось количество сел и слобод, имевших ярмарочные торги и недельные торжки, в центральном районе. Так, в 60-х годах XVIII в. в Шуйском уезде были крупные торговые села — Ду-нилово, Вязники, Холуй, Лежпево и др., в которых в течение недели поочередно происходили торги; «и во оные торговые дни в означенных селах имеются большие съезды, где крестьянство, сверх дозволенных им, запрещенными товарами, сидя в лавках и на рынках, торгует без всякой опасности» 4.
Ясно, что такие торговые села сложились не за одно десятилетие. Показателем укрепления межобластных связей и развития всероссийского рынка является прочное включение в него Сибири. По данным Комиссии о кохммердии, из Сибири в центральные губернии вывозились десятки тысяч четвертей ржи и ржаной муки, сотнями четвертей пшеница и пшеничная мука; вывозилось сырье — разные сорта кожи, мамонтовая кость, шерсть, а также готовые изделия. В большом количестве Сибирская губерния снабжала всероссийский рынок холстом и сукном крестьянской выработки, в меньшем — крашениной и выбойкой; только из Сибири тысячами штук вывозились гребни из слоновой и мамонтовой кости. В свою очередь Сибирь являлась ёмким рынком сбыта для разнообразных товаров, вывозившихся из других губерний.
Расширялись и укреплялись торговые связи с Башкирией, народами Поволжья и Приуралья. Хотя хозяйство башкир было натуральным, и промыслы по обработке местного сырья были в основном слабо развиты, тем не менее Башкирия также включалась во всероссийский рынок. Из Башкирии вывозились в Россию продукты скотоводства (кожи, сало, скот), охоты (меха) и пчеловодства; из России вывозили недостававшие в Башкирии промышленные товары. Ввиду отсутствия здесь городов, торговля производилась в особых меновых дворах, устраивавшихся па границе со степью. В 1730-х годах В. Н. Татищев проектировал организацию ярмарки в Уфимском уезде на реке Белой; устройство Орепбурга диктовалось не только военными, но и экономическими соображениями. Богатые башкирские баи отправляли товары на ярмарку в Ирбит, поддерживая в то же время торговые сношения с казахами и Средней Азией.

Разделы

Партнеры сайта

МЕНЮ