февраля 12, 2009

Среди товаров, привозившихся на Свенскую ярмарку и в Москву, встречаются товары с Балканского полуострова: бумага и кумачи македонские, пестрядь александрийская, бархат и тафта турецкие; под именем «греческих» товаров значатся киндяки, сафьяны, пояса верблюжьи 3. Товары с Балканского полуострова шли через «малороссийские города», в том числе через Нежин, а затем через Севск, Брянск и Курск, где были пограничные таможни с Украиной. Однако готовые изделия с Востока поступали в ограниченном количестве. Зато оттуда шло в Россию ценное сырье: шелк-сырец и вареный, хлопчатая бумага, пряденая и непряденая, мерлушки и овчины, шерсть. Напротив, в русском экспорте на Восток преобладали готовые изделия; па Восток сырье вывозилось (и то в виде полуфабриката — разные сорта кож и меха) в небольших количествах, составлявших в отношении Средней Азии, например, около 25% экспорта, 75% приходилось на долю изделий, главным образом отечественных4. Через Оренбург и Троицк проходили холсты и сукна крестьянской работы, полотно, каламеыка, парусина, грезет, тафта — изделия русских мануфактур; гвозди и ножи, павловские и московские, «вяцкие» — продукция мелких промыслов, а рядом с ними изделия русских мануфактур: железо и иглы, бумага, карты, бутылки; туда же отправлялись сапоги, башмаки, вариги и рукавицы, шляпы и шапки, мыло и свечи, краски и белила — продукция мелкой и крупной промышленности России5. Среди товаров, вывозившихся с расчетом на население Балканского полуострова, фигурируют меха, крашенина, полотно московское, китайка, ладан 6.
На грани 1720—1730-х годов возобновилась караванная торговля с Китаем. В начале 1731 г. последовал указ о посылке туда товаров на 100 тыс. руб. Интересно, что теперь, когда существовала Академия наук, решили привлечь ее молодые кадры: караван должны были сопровождать «для познания пути» четыре ученика, знающих геометрию и тригонометрию7.
Китай, так же как другие восточные страгты, являлся для России рынком сбыта не только пушнины, но и готовых изделий — сукна, тонкого и грубого полотна и др. Из Китая привозились сырье для русских мануфактур — шелк, а также готовые ткани, шелковые и хлопчатобумажные.
Таким образом, для России восточные рынки были важны, с одной стороны, как поставщики ценного сырья — шелка и хлопка, с другой — как потребители изделий русской промышленности.
Поэтому с начала 1740-х годов русское правительство стремится установить непосредственные и регулярные торговые сношения с восточными странами. В инструкции консулу в Персии Бакунину от 27 декабря 1743 г. предписывалось разузнавать о товарах, которые туда ввозятся и вывозятся, с какими азиатскими и европейскими странами торгует Персия и «какие между ними учинены трактаты».
Конец инструкции обнаруживает и причину такой любознательности: в России известно, что англичане, французы, голландцы торгуют в Персии «с великой прибылью», даже пользуясь далеким морским путем; между тем Персия — сосед России. Интересовала также возможность транзитной торговли через Персию с богатой Индией. Вопрос об этом ставился перед тем же Бакуниным, которому предлагалось «старатца, дабы некоторым числом хотя немногих российских купцов приохотить к такому торгу, хотя и не с большими капиталами основательное начало зделать» 1.В те же годы Коммерц-коллегия настойчиво ставила вопрос перед Иностранной коллегией о «желательности умножения торговли на Черном море» 1.
Руководителем и хозяином растуших рыночных связей являлось русское купечество.
Говоря о начале складывания всероссийского рынка, В. И. Ленин характеризовал торговых посредников, действовавших на этом рынке, как капиталистов-купцов. В тем большей степени это определение относится к верхушке торгового мира второй четверти XVIII в. Как и в XVII начале XVIII в., основное ядро ее составляли московские купцы, разбогатевшие в благоприятных условиях торгово-промышАнного центра, каким оставалась Москва и после перенесения столицы в Петербург. Среди них выделяются крупнейшие коммерсанты, торговавшие не только «у портов», как бывало раньше, но и непосредственно в иностранных государствах. В Европе они имели своих представителей, корреспондентов из иностранных купцов, кредиторов, снабжавших их деньгами. В то же время русские купцы все больше связываются с Китаем, Средней Азией, Персией. В то время, когда Коммерц-коллегия еще только ставила вопрос о желательности торговых отношений на Черном море с Турцией, отдельные московские купцы на свой страх и риск, окольными дорогами пробирались с товарами в Константинополь. В  1740-х годах   один   из   самых   крупных купцов-предпринимателей Москвы Гаврила Журавлев организовал три торговые «посылки» в Константинополь, несмотря на большие трудности в пути и на месте. «Последнюю посылку», жаловался купец, пришлось «с немалым страхом учинить прямо из Переволочны степью до Бендер, расстоянием более 700 верст» 1. Тем не менее представители русского торгового капитала в расчете на «великую прибыль» проникали раньше заключения соответствующих «трактатов» в новые страны, знакомились с новыми рынками, не говоря о давно известном европейском рынке.
Тот же Гаврила. Журавлев принадлежал к группе купцов, ведших непосредственную торговлю с Западной Европой; большие партии товара он посылал в Сибирь, вплоть до Кяхты. Не менее широким размахом характеризуется торговая деятельность московских купцов Евреиновых, Носыревых, Гусятникова, Данилы Земского, Алексея Милютина, Тележни-кова. В орбиту их торговых операций входили Петербург и Западная Европа, Астрахань и Персия, Китай и Средняя Азия.
Сосредоточивая основное внимание на внешнем торге, как дающем при благоприятных условиях огромные барыши, русское крупное купечество хорошо знало и внутренний рынок, скупая по городам и ярмаркам нужные для экспорта товары и посылая значительные партии импортных товаров по разным направлениям.
Некоторые купцы, числясь в первой гильдии по Москве, прочно обосновались в своей торговой деятельности, с одной стороны, в важнейших городах Украины (Киев, Нежин,), а с другой — в прибалтийских портах — Риге, Ревеле, а еще чаще — в Петербурге, в единичных случаях даже за пределами своей страны, например в Гданьске.
Крупные коммерсанты вырастали быстрее всего в обстановке Москвы как центра складывавшегося всероссийского рынка, обладавшего условиями для развертывания торговой деятельности, накопления капитала, испомещения его также в другую сферу, уже оцененную купечеством по достоинству, а именно в крупную промышленность.
Действительно, крупнейшие представители торгового капитала — члены первой гильдии московского купечества, как правило, уже соединяли торговлю с промышленной деятельностью. Так, Журавлев, Бабкин, Носы рев были владельцами суконных мануфактур; Суровщиков, Евреиновы, Филатьев, Савин, Старцев, Земской, Бабушкин, Демидов, Иконников — шелковых мануфактур; Гусятников и Сафьянников — шляпных; Овощников, Никонов — полотняных; Карунин и Бабаев — медных; Кружевников, Засекин и Докучаев — канительно-волочильных и т. д., не считая винокурен, мельниц, кожевенных и гончарных, мыльных и солодовенных заводов, находившихся также в руках купечества.
Владельцы промышленных заведений в «окладной книге» 1748 г.2 насчитывались десятками; в их руках были разнообразные отрасли промышленности. При этом в подавляющем большинстве купцы являлись единоличными владельца ми-предпринимателями, вступившими на этот путь по собственной инициативе, без принуждения и даже поощрения со стороны правительства. Торговый капитал все чаще соединялся с промышленным — закономерное явление для периода первоначального накопления капитала. Однако приведенные данные о крупной торговой и промышленной деятельности относятся главным образом к верхушке русского купечества, организованного в изучаемое время по гильдиям.
Хотя реформа организации посадского населения по гильдиям и цехам была узаконена в конце первой четверти XVIII в., самое распределение купечества по гильдиям, даже в
Москве, завершилось в 1728 г. Следующее перераспределение, с учетом изменения материального состояния отдельных лиц, произошло через 20 лет, в 1748 г. Материалы по распределению позволяют сделать некоторые общие наблюдения, несомненно, выразительные для русского купечества того времени в целом:
1)  верхушка купечества была немногочисленна и
2)   состав ее был неустойчив, что также характерно для процесса первоначального накопления.
По официальным данным, общероссийское купечество в середине 1720-х годов исчислялось в 182 627 душ м. п., а по второй ревизии 1743— 1747 гг.— в 197 627 душ . Однако эти цифры нуждаются в серьезном коррективе. Судя по более поздним материалам, в рубрике «купечество» значились люди, фактически уже не имевшие на это основания. Так, из 5887 чел., входивших в состав московского купечества по третьей ревизии (1767 г.), только 57,3% вели те или другие торговые операции. Остальные состояли сидельцами, занимались мастерством и даже числились в составе лиц, «пропитание имеющих от работы» 2. Такая картина, несомненно, характерна не только и даже не столько для Москвы.

Разделы

Партнеры сайта

МЕНЮ