февраля 12, 2009

В то время торговля при удачной конъюнктуре давала огромные барыши, содействуя быстрому обогащению; однако нажитые состояния отличались большой неустойчивостью, так как при неблагоприятных обстоятельствах происходила столь же быстрая их потеря.
Подтверждением выдвинутым положениям дает материал «окладной книги» московского купечества 1748 г. 1
Известные в начале XVIII в. члены гостиной сотни, а в 20-х годах первостатейные или первогильдейцы Старцев, Акишев, Вихляев, Бронницкий, Нестеров, Сабинин, Кулыгип, Щучепков и пр. в конце 40-х годов XVIII в. значатся уже не в первой, а во второй гильдии. Многие из них имели небольшие оклады мирских сборов в размере 2 руб. 40 коп., 3 руб. 60 коп.; относительно торгового промысла некоторых в «окладной книге» умалчивается, а иногда прямо отмечается «торгу не имеет», или «пропитание имеет по разным купцам в услужении», или «питаются оба работою». По существу эти люди не могли не только состоять во второй гильдии, но вообще числиться в составе купечества, утратив торги и промыслы на протяжении двух десятилетий.
Напротив, в составе первой гильдии по «окладной книге» 1748 г. оказались новые люди, фамилии которых не встречаются среди первостатейного купечества Москвы в XVII в. и в первой четверти XVIII в. Это купцы, поднявшиеся из торгового мира за тот же период и занявшие место руководителей растущих рыночных связей.
Вследствие постоянно происходившей замены одних представителей торгового мира другими, верхний слой купечества пополнялся и увеличивался в своем числе очень медленно. В 1728 г. в Москве распределялось по гильдиям 10 477 чел.; из них 322 чел. попали в первую, 2002 чел.— во вторую и 8153 чел.— в третью 2, таким образом, первогильдейцы составили 3%.
Через 20 лет численный состав первой гильдии был значительно больше, а именно 808 чел., но среди них были люди, не являвшиеся даже просто торговыми людьми. Некоторые из них занимались мастерством, другие были приказчиками у богатых купцов. Основную же массу первой гильдии представляли купцы, торговавшие в самой Москве и имевшие оклад 9—12 руб. Над ними сравнительно небольшим слоем выделяются более крупные (уже судя по одним окладам — от 20 до 60 руб.) торговцы и промышленники, и, наконец, в количестве единиц обнаруживаются купцы, платившие от 60 до 200 руб. В последнюю группу как раз входят те, кто соединял в своих руках торговлю с промышленной деятельностью. Таковы уже встречавшиеся выше Г. Журавлев, имевший наивысший оклад в размере 200 руб., Леонтий Симонов, владелец винных и кожевенных заводов (120 руб.), Андрей Бабушкин, имевший шелковую фабрику, «торги в рядах и вотчины»  (100 руб.), Д. Земской, Бабкин; но были и такие, как владельцы шелковых мануфактур Савин (80 руб.) и Иконников (65 руб)., пороховой заводчик Клюев (80 руб.), которые занимались только промышленной деятельностью 1.
Верхушка московского купечества оставалась немногочисленной и позднее. Так, в ведомости 1767 г. торгующих «у портов» (а сюда обычно включались крупнейшие коммерсанты) насчитывалось 93 чел.2
Еще меньше этот верхний слой был в других городах, даже наиболее крупных. Например, в Ярославле в 1750-х годах первая гильдия давала 1,5%, вторая — 9,1%, зато третья — 89,4%); в Астрахани две первые гильдии составляли 10,1%), третья — 89,9% 3. При объяснении данного явления необходимо иметь в виду еще одно важное обстоятельство. Рост городского населения и, в частности, пополнение рядов купечества, накопление и его руках денежных средств задерживались в условиях господства феодальных производственных отношений с характерными для них сословными перегородками и ограничениями перехода крестьян из деревни в город 4. Между тем в то время в самой деревне происходили сдвиги: росло общественное разделение труда и товарное производство, укреплялись рыночные связи, что сказывалось на быстром росте торговых сел и местных ярмарок. Там также шел процесс первоначального накопления. На торговле, скупке и ростовщичестве, разорявших бедняка-крестьянина, наживались капиталы,   открывавшие,   несмотря   па   различные   преграды,   путь в   город. Крестьяне, дворцовые, помещичьи, монастырские, не только просили о зачислении их в тот или иной посад, но и добивались этого, развертывая в городе иногда крупную деятельность. Иллюстрацией последнего является та же «окладная книга» 1748 г. Даже в составе первой гильдии выходцы из крестьян — далеко не редкое явление. Одни из них имели торговлю в Москве и в отъезд, другие — подряды и откупа, третьи — промышленные предприятия; некоторые соединяли и то и другое. Таков, например, Иван Корупшг из крестьян Александровской слободы. Он имел в Москве свой двор, медную фабрику и торговал в москательном ряду. Тимофей Симонов, монастырский крестьянин, а при второй ревизии — купец первой гильдии, торговал в Солодовенном ряду, имел свой двор, пивоваренный и масляный заводы. И это вовсе не единичные примеры. Всего же выходцев из деревни и составе первой гильдии в 1748 г. отмечено как глав семейств 47 чел., что составляет 5,8% 5.
Еще большее количество выходцев из деревни было в составе второй и третьей гильдий Москвы, а также в среде иногороднего купечества. Крестьяне, как указывалось выше, являлись основными продавцами и покупателями на местных ярмарках и торжках. Таким образом, ни жалобы «природного» купечества на конкуренцию крестьянской торговли, ни сословные перегородки, ни ограничения в законодательном порядке этой торговли не могли приостановить роста товарно-денежных отношений в деревне, все большее расслоение крестьянства, втягивание его в рыночные отношения, накопление капитала, за счет чего происходило непрерывное пополнение и обновление купечества.
Изложенное выше свидетельствует прежде всего о дальнейшем и значительном развитии внутренней и внешней торговли. О росте межобластных связей говорит то, что именно во второй четверти XVIII в. в значительной степени была подготовлена крупнейшая реформа в области внутренней торговли — отмена внутренних пошлин. Это развитие как следствие углубления общественного разделения труда и роста товарного производства тем очевиднее, что на значительном отрезке изучаемого времени политика правительства была направлена на расширение внешней торговли, даже в известной степени в ущерб внутренней.
Общий внешнеторговый оборот России к 1750 г. сравнительно с 1725— 1726 гг. увеличился в два раза, а с Западной Европой — в три раза. Расширялись торговые связи с Востоком — Персией, Средней Азией, Китаем; завязывались торговые сношения с Турцией. В экспорте России, особенно в восточные страны, все большую роль играли промышленные товары — изделия мелкого и крупного производства, в первую очередь железо и железные изделия, экспорт которых поднялся с 50 тыс. до 500 тыс. пудов, а также льняные ткани. С Востока все в большем количестве поступало ценное сырье — шелк и хлопок, необходимые в связи с ростом мануфактурной промышленности в России.
Вместе с расширением рыночных отношений складывался и укреплялся купеческий класс. Его рост происходил за счет зажиточных элементов города и деревни, пополнявших не только ряды среднего и мелкого купечества, но и его верхушку. Эта верхушка — первогильдийские купцы,— хотя и немногочисленная, обладала большими капиталами, образовавшимися главным образом методами первоначального накопления, держала в руках внешнюю торговлю и в значительной степени крупную про мышленность страны. Накопление в условиях растущего товарного обращения торгового капитала вело к более широкому внедрению его в промышленность.

Разделы

Партнеры сайта

МЕНЮ