февраля 12, 2009

Одним из показателей социально-экономического развития России в XVIII в. и прежде всего дальнейшего отделения промышленности от земледелия является рост городов и населения, занятого в промышленности и торговле.
Развитие внутреннего рынка, хозяйственная дифференциация областей, все большее отделение ремесла от сельского хозяйства и последующая эволюция промыслов определили развитие русского города. Это развитие проявлялось не только в количественном росте городского населения, но и в усложнении его социальной структуры, в превращении тех городов, которые имели ранее преимущественно военно-административное значение, в торгово-промышленные центры.
Однако изучение статистических данных о количестве городов и городского населения России в XVIII в. не может дать полного представления об успехах городского и торгово-промышленного развития. Показателем последнего при официальном учете и в XVII и в XVIII вв. являлись наличие и размеры посада, т. е. постоянного населения, занимавшегося торговлей и ремеслом, прикрепленного к посаду и платившего по посаду тягло. По этому признаку число городов, имевших посады, во второй четверти XVIII в. (202) сравнительно с первой четвертью (189) увеличилось всего на 13 единиц. Фактически же и в других городах, по официальным данным не имевших посадов, было население, занимавшееся торговлей и ремеслом. Кроме того, в течение изучаемого времени появлялось все больше торгово-промышленных сел и слобод, где главную роль в качестве продавца и покупателя играли крестьяне 1.
В самих городах, имевших посады, торговлей и промышленностью занимались многие из разночинцев, крестьян и дворовых, не приписанных к посаду, в то время как в ряде городов хлебопашество бывало главным занятием людей, числившихся посадскими.
Вместе с тем выделение лиц, обладавших правами городского гражданства, имеет особое значение, поскольку посадские составляли как бы ядро в составе лиц, занимавшихся торговлей и промышленностью, и обладали специфическими правами в городе. Крестьяне, как бы долго они ни проживали в городе, не перейдя в посад, не имели права обзаводиться там домами и вообще недвижимой собственностью. Им запрещалось вступать в подряды и откупа, они не могли давать от своего имени векселя, которые тогда были непременным элементом всякого рода торговых и промышленных дел, и т. д.
По официальному учету ко времени второй ревизии (1743—1747 гг.), по сравнению с первой ревизией (1722—1725 гг.), т. е. за 20 лет, число посадских (мужских душ) увеличилось на 25 тыс. (с 187 до 212 тыс.), из них около 2 тыс. крестьян, уже приписанных к посадам. Темпы роста городского населения во второй четверти XVIII в. были не ниже, чем в последующее время, когда за два десятилетия (третья ревизия 1762—1763 гг.) прирост равнялся 16 тыс. 2
Города получили наибольшее развитие в центре страны, который вс^ более приобретал промышленные черты. Здесь, в Московской губернии, концентрировалось более четверти всех городов России (52 из 202), в том числе крупнейшие из них.
В социально-экономическом облике самой Москвы выявлялись наиболее отчетливо общие сдвиги, происходившие в недрах феодального города. Показательна прежде всего пестрота состава ее населения:
Население Москвы (душ обоего пола) в 1730-х годах1
Посадских   и   цеховых.......    23 707
Духовенства...........     5 456
Военных.............    15 348
Приказных............     7 233
Дворян и разночинцев.......    32 475
Дворовых............    35 959
Крестьян............    18 310
Прочих.............        304
Итого    .    .    .       138792
Отсутствие четкости в распределении населения по отдельным графам (например, «дворяне и разночинцы») не дает возможности точно определить численность каждой социальной группы, тем не менее некоторые моменты выступают ясно.
Самую многочисленную группу населения Москвы (44%) составляли вместе с дворянством чиновники, военные и духовенство разных чинов и рангов. Другими словами, Москва являлась крупным дворянско-бюрокра-тическим центром, средоточием большого количества не только местных, но и центральных учреждений. С наличием этих элементов в городе вполне согласуется большое количество дворовых (около 25%), основная масса которых приходила сюда не по собственному почину и не для свободной торгово-промышленной деятельности, а проживала в городе для обслуживания своих владельцев.
Торгово-промышленное значение города характеризуется прежде всего наличием такой социальной группы, как посадские, т. е. купечество и цеховые; по данным конца 1730-х годов, они составляли 17% населения Москвы. Торгово-промышленной деятельностью занималась также значительная часть крестьян, не записанных в посад, но ставших уже постоянными жителями Москвы,— это 13% ее населения. При записи в цехи в Москве на грани 1720—1730-х годов крестьяне составили 46%, при том условии, что приходившие из близких деревень и на короткий срок в городское исчисление не попадали. Крупная, особенно транзитная торговля обслуживалась большим количеством рабочих по найму — грузчиков, возчиков, гребцов, главным образом из пришлого в город крестьянства.
Необходимо отметить еще одну важную социальную группу — рабочих московских мануфактур. На рубеже 30—40-х годов XVIII в. в Москве их насчитывалось уже 5,5—6 тыс. Это — лишь работники крупных мануфактур помимо обслуживавших мелкие заведения, хотя и мелкое производтво открывало некоторые возможности эксплуатации наемного труда. При широком же распространении в более крупных городах, мелкое производство в целом способствовало включению в городскую жизнь большого числа людей, живших продажей своей рабочей силы.
Работники в промышленности — это также в значительной мере выходцы из деревни. Половина рабочих московских мануфактур в конце 30-х годов XVIII в.— дети крестьян и солдат, т. е. в большинстве тоже крестьяне. Дети посадских Москвы и других городов составляли около 25% всех рабочих. Среди мастеровых и работных людей московских мануфактур были и такие, чьи отцы также работали на промышленных предприятиях, т. е. в городе складывался слой потомственных людей промышленного труда К
Вокруг крупных городов, и прежде всего Москвы, складывались промышленные окраины — верный признак начавшегося капиталистического перерождения феодального города. Они начинали складываться в тех пригородных местах, где полицейский надзор был ослаблен и потому легче было укрыть работника — беглеца из деревни, где не так строго взыскивались разные платежи и земля была подешевле. Часто это бывшие пригородные солдатские, монастырские, ямщиковые дворцовые слободы.
Перепись населения в пригородных слободах Москвы 1730 г. обнаружила немало так называемых разночинцев, большинство которых являлось в прошлом крестьянами. Например, в Лефортовской слободе из 395 дворов дворовладельцев-разночиыцев насчитывалось 38 глав семей, в том числе 23 из крестьян; кроме того, более 200 чел. жило в наемных дворах, избах и углах или своих домах, построенных на чужих дворах. По преимуществу это были крестьяне. Обосновавшиеся в данной слободе крестьяне собрались из девяти уездов и принадлежали к помещичьим, монастырским и дворцовым крестьянам.
Аналогичное положение было в слободах Бутырской и Преображенской 2. Осевшие в них крестьяне в своем большинстве были незаконными пришельцами в город, и их фактическое оседание в столице осуществлялось вопреки господствовавшей сословпо-полицейской системе.
Все эти факты из жизни города второй четверти XVIII в. подтверждают наблюдения, сделанные выше на основании анализа положения крестьян 3. Из деревни вытеснялось в город, наряду с разбогатевшими крестьянами, значительное количество бедноты, что было следствием процесса пауперизации деревни.
Города центрального района во главе с Москвой прочно заняли главное место в общенациональных торговых связях. Сведения о двия^еыии товаров показывают, что Москва являлась центром торговых путей, а передаточными инстанциями служили другие города губернии, игравшие в то же время роль самостоятельных торговых центров. В этих городах значительно развиты были ремесло и мелкотоварное производство; в крупнейших же из них имелись предприятия мануфактурного типа. Но исключительно большое по тому времени значение имела сама Москва. Здесь сосредоточивалось в начале 1730-х годов 8,5 тыс. мелких производителей, записавшихся в цехи; здесь же насчитывалось не менее трех десятков мануфактур. Ш других городов Московской губернии промышленное значение имели Ярославль, Кострома, Серпухов. Крупным центром ремесленного производства оружия и других изделий из металла была Тула. Оружейники проживали в особых пригородных слободах и не подлежали ведению городских властей и организаций. Они были связаны с Тульским оружейным заводом, который в это время значительно усовершенствовался. Как известно, по правилам ремесленники должны были состоять в цехах, однако цехи в городах Московской губернии и России в целом были немногочисленны. В Московской губернии цехи имелись лишь в 10 городах из 52, и по большей части общее число цеховых не поднималось выше 3% по отношению ко всему населению посада. По всей России во время второй ревизии, т. е. в 1743—1747 гг., цехи были зарегистрированы в 92 городах (из общего числа городов — 202), и в них состояло тогда 12 714 ремесленников. Возможно, что это были не все цеховые ремесленники, а лишь так называемые «вечно цеховые» .

Разделы

Партнеры сайта

МЕНЮ