декабря 25, 2009

Во второй половине XVII — начале XVIII вв. в России установилась абсолютная монархия. Верховные представители абсолютной монархии пользовались неограниченной властью, опираясь на господствующий класс — дворянство, па вполне налаженный чиновничий аппарат, полицию и розыскные учреждения, сильную армию.
Подобная организация политической надстройки была связана со сдвигами, происходившими в экономическом строе общества, обусловленными в свою очередь развитием производительных сил.
Во второй четверти XVIII в. основным явлением экономического строя общества был рост противоречий между развивавшимися производительными силами и господствовавшими феодально-крепостническими производственными отношениями. Укреплению последних должен был служить политический строй абсолютной монархии.
Неограниченная верховная власть нужна была как высший, непререкаемый авторитет и сила в глазах широких масс населения, когда внутри феодального общества все сильнее выявлялись классовые антагонизмы. Усилилась борьба между основными классами феодального общества, и подтачивалась, вследствие развития новых производительных сил, самая основа феодального базиса — натуральное   хозяйство.   Тем   же   задачам подавления нараставших противоречий и укрепления власти крепостников служили централизация и бюрократизация государственного аппарата, характерные для абсолютной монархии.
Основой абсолютной, неограниченной власти царя являлись сила, организованность и сплоченность господствующего класса. Борьба внутри дворянства, выражавшаяся в форме «дворцовых переворотов», была но чем другим, как „борьбой против имевшихся (аристократическая группировка) или появлявшихся (иностранное дворянство) внутри его групп и течений. Легко преодолев их, русское дворянство становилось монолитной основой абсолютизма и диктатуры дворянства второй половины XVIII - начала XIX в.
С той же целью укрепления крепостнических позиций принимались меры по усовершенствованию самого аппарата управления, организации вооруженных сил и финансов.
Мероприятия в области управления сводились в основном к его дальнейшей централизации и бюрократизации. В целях сосредоточения полноты власти в руках верховного ставленника дворянства — царя и в то же время ввиду слабости отдельных представителей престола создается высший орган при царе — Верховный тайный совет, а позднее — Кабинет министров. При этом следует заметить, что Верховный тайный совет, созданный для укрепления власти монарха, в своей практической деятельности в дальнейшем стал претендовать на ограничение абсолютной власти. Но эта попытка, организованная в форме Кондиций, потерпела крах. Особое место в управлении страною занимали центральные учреждения, не-п средственно осуществлявшие внешнюю и внутреннюю функции дворянского государства,— Военная и Иностранная коллегии, Юстиц- и Вотчинная коллегии, а также органы местного управления, непосредственной обязанностью которых являлось удержание трудящихся масс в узде.

декабря 12, 2009

Верховный тайный совет, стремившийся сосредоточить все отрасли местного управления в руках губернаторов и воевод и производивший розыски «лишних» учреждений, находил, что городовые магистраты «лучше совсем их уничтожить, потому что люди понапрасну заняты» 3. Однако и 1727 г. был уничтожен только Главный магистрат, городовые же магистраты и ратуши были подчинены губернаторам и воеводам «для лучшаго посадским охранения» 4. Несколько позднее последовал указ, чтобы «магистратам в городах не быть, а быть ратушам», вместе с этим был уничтожен принцип несменяемости: бурмистры должны были избираться не пожизненно, а «с переменою погодно» , что обеспечивало легкую смену нежелательных лиц и мешало укреплению авторитета избранных лиц. Так один за другим ликвидировались особые порядки в управлении городом.
Ратуши были поставлены в полную зависимость от областной администрации. Губернатор по отношению к суду ратуши являлся апелляционной инстанцией. По ряду вопросов губернская канцелярия и ратуша действовали совместно (набор рекрут и сбор налогов с городского паселенип, сдача подрядов на откуп и др.). В дальнейшем, в связи с финансовыми злоупотреблениями администрации, губернаторам было запрещено вмешиваться в отданные ратуше сборы 2.
Восстановление городовых магистратов было произведено в 1743 г., но магистраты остались в зависимости от губернаторов, которые полумили даже право ареста бурмистров3. Магистрат превратился в финансовое отделение губернской канцелярии. Он не имел своего отдельного хозяйства, своего бюджета, который мог бы расходовать на собственные нужды. Таким образом, даже видимость самостоятельности городского управления была ликвидирована в течение второй четверти XVIII в.
Областная реформа 1726—1727 гг. упростила всю систему органов местного управления. Все управление было строго централизовано. В руках губернаторов и воевод сосредоточивалась административная, судебная и финансовая власть, осуществлявшаяся через губернские и уездные канцелярии. При губернских и воеводских канцеляриях находились крепостные конторы, в которых оформлялись крепостные акты и сделки. Контроль над деятельностью областных учреждений осуществляли офицеры «по понуждению», а с 1742 г.— также губернские прокуроры.
Реформа местного управления способствовала расширению власти помещика-крепостника над крепостным крестьянином, а в целом — неогра ничейному господству дворянства. Провинциальные чиновники и все служащие по областному управлению являлись дворянами, их культурный уровень и нравственные качества были невысокими. Недостаточность доходов с крестьян восполнялась казнокрадством и взяточничеством. Превышение власти, самодурство и пьянство оставались, как и ранее, самым обычным явлением, чему содействовала полная безнаказанность и безответственность дворян-правителей, хотя центральные учреждения старались регламентировать деятельность их на местах.
Такая система управления вызывала массовое недовольство, усиливавшееся вместе с ростом злоупотреблений.
Деятельность областных учреждений вскоре перестала удовлетворять даже представителей господствующего класса в интересах которого была проведена   сама   реформа.   Начиная   с 30-х годов XVIII в. губернаторы Г. Чернышев, Б. Юсупов и А. Бутурлин указывали Сенату на недостаточность учреждений и на плохую их работу. Некоторые проекты, в том числе — А. П. Волынского и П. П. Шувалова, предлагали внести существенные изменения.
Торгово-промышленное население городов также выражало свое недовольство полной зависимостью органов городского управления от местной администрации. Многочисленные жалобы городского населения вызывались злоупотреблениями и всевозможными притеснениями со стороны воеводских канцелярий и полицейских контор, волокитой при совершении крепостных актов, разорением от казенных слуя^б и квартирной повинности.
Главное же состояло в том, что местное управление не справлялось с основной задачей — подавлением антифеодальной борьбы. Дворянство в целях сохранения своего господства было вынуждено поставить вопрос о необходимости новой реформы местного управления. Крестьянская война под руководством Е. Пугачева ускорила ее осуществление. Реформа 1775 г. передала всю власть в уезде и частично в губернии местным помещикам, еще более укрепив этим диктатуру крепостников.

февраля 12, 2009

Однако при засилье иностранцев в центральных учреждениях, ведавших промышленностью (Коммерц-коллегия и Комиссия о коммерции), дело сводилось к признанию, что «в России фабрики, мануфактуры находятся ныне не в процветании, но в слабом самом состоянии» 4. Этот отзыв, в значительной степени не соответствовавший действительности, давал основание правительству рассчитывать на доходы не от промышленности, а от внешней торговли, которая, по мнению иностранных советников, могла дать максимальное количество пошлин, лишь бы открыть простор импорту товаров. И в ущерб отечественной промышленности русское правительство отменило покровительственный тариф 1724 г. и ввело новый в 1731 г. Пошлины на иностранные товары были понижены, ввоз товаров, а вместе с этим и пошлинный сбор увеличились, чем был нанесен удар протекционистской политике.
Несмотря на это, в течение второй четверти XVIII в., несомненно, увеличились и доходы от промышленности. Только экспорт казенного железа должен был давать к концу изучаемого времени больше 300 тыс. руб. Но ввиду отсутствия учета поступлений и новой окладной книги нельзя полностью исчислить доход от промышленности и торговли, ясно одно, что некоторое его увеличение не выводило из растущих финансовых затруднений. В 1736 г. Сенат сообщал Кабинету, что «в Петербурге, в Штате-конторе в денежной казне великий недостаток находится, и в положенные места и на чрезвычайные необходимые расходы требуют суммы не малой, а отпускать не из чего» . Аналогичные жалобы хронически поступали ич разных мест и учреждений также в последующие годы. Главным средством поправить положение оставалось старое — взыскания при помощи насильственных мер с податного населения, находившегося в тяжелейшей нужде. Но никакие суровые меры воздействия не приводили к желательным для дворянского правительства результатам, и к началу 1740-х годов положение финансов, по свидетельству руководивших учреждений того времени, находилось в катастрофическом состоянии 2. Положение же населения было таково, что правительству императрицы Елизаветы ничего не оставалось делать, как сбавить размер подушного сбора: в 1740 г.— по 17 коп. с души и в 1742 г.— по 10 коп. Правда, в дальнейшем, в связи с наступлением войны, подать снова увеличивалась, так что в итоге в течение 1740-х годов в среднем сбавка выразилась в совершенно ничтожной сумме, а именно по 3 коп. с души 3.
В то же время в 1743 г. был практически поставлен вопрос о проведении второй ревизии   для нового   учета   податного   населения, состав и численность которого за 10 лет значительно изменились. Действительно, результаты второй ревизии должны были несколько облегчить финансовую напряженность: количество плательщиков увеличилось на 1 млн., а подушный сбор с них давал лишних около 650 тыс. в год !.
Тем временем старались установить некоторую экономию средств путем незначительных мероприятий, практиковавшихся еще в первой четверти XVIII в., вроде запрещения носить золото и серебро, чтобы сохранить внутренний фонд драгоценных металлов, сокращения празднований и др. Одновременно правительство старалось воздействовать на сборщиков государственных податей, угрожая, что за утайку собранных денег сборщик, «яко вредитель государственных прав и народный разоритель, по суду караем будет смертию» 2. Однако злоупотребления продолжали иметь место, хотя расхищение казенных и народных средств, которым отличались 1730-е годы, несколько сократилось в 1740-х годах.
Еще большее значение в середине XVIII в. имели постепенное укрепление и расширение отечественной промышленности и торговли3, что являлось результатом прежде всего дальнейшего развития производительных сил.
Рост товарного производства, мелкого и мануфактурного, а следовательно, и товарного обращения в пределах расширявшегося всероссийского, рынка приводил к удовлетворению за счет собственных ресурсов потребностей казенного ведомства и частного потребителя, а также к увеличению таможенных пошлин, занимавших первое место среди косвенных сборов.
В числе мероприятий по расширению доходов от промышленности и торговли имели значение меры по расширению добычи соли; новая система сдачи на откуп торговли табаком и вином давала также доходы, хотя она опять-таки ложилась тяжестью на плечи трудового населения, так как откупщики за его счет наживали состояния, проводя свои операции. Хотя во введении к Суконному регламенту 1741 г. констатировалось, что мануфактурная промышленность приносит убытки, к середине XVIII в. было уже ясно, что ее развитие является «наинужнейшим» делом. Значение этого большого внутреннего ресурса вполне осознавалось, а наличие его 4 являлось одним из важных условий укрепления государственных финансов.
Огромное значение вопроса о государственных финансах и сложность ведения финансового дела внешне выражались в том, что, не считая местных органов, этим делом были заняты специальные две коллегии (Камер, Штате), а также ряд других центральных   учреждений, вроде   Доимочного приказа. Во второй четверти XVIII в. самое непосредственное отноше-ние к финансам имел Сенат, «...понеже все государственные доходы без изъятия правительствующему Сенату обстоятельно известны и в полной дирекции онаго состоят...» 1 Однако и Кабинет министров осуществлял руководство и контроль, начиная с рассмотрения и утверждения окладов и кончая расходованием по мелким статьям вроде прибавки жалованья отдельным лицам. Вместе же Кабинету и Сенату предписывалось «...о размножении и собирании государственных доходов и о употреблении оных в расход с такою доброю и осмотрительною экономиею... крайнейше старание и попечение иметь...» 2
На практике это «старание и попечение» направлялось по одной основной линии — нажима на податное население, если не путем назначения новых налогов, чего уже нельзя было делать, то бездоимочного сбора. В этих целях прилагалось «крайнее старание», изыскивались новые приемы, не приводившие все же к желательным для фиска результатам и вызывавшие еще большее разорение трудовых масс. Тем не менее, в феодальном государстве при относительно слабом развитии производительных сил налоги с населения оставались решающим источником государственных средств, хотя вопрос о внутренних ресурсах путем развития хозяйства был поставлен.

февраля 12, 2009

Одновременно с той же целью успешного взыскания государственных сборов и контроля за сборщиками был учрежден специальный Дои-мочный приказ. Но с населения нельзя было получить того, чего оно не могло дать. К тому же сборщики-помещики из новой функции извлекали выгоды для себя и не контролировались местными властями. В указе от 24 января 1738 г. констатировалось, что «доимка не вся от пустоты или скудости запущена, но и другими разными видами, а именно: на знатных людях, тако-ж и на ослушниках, из коих на первых губернаторы и воеводы взыскивать не смеют, бояся их страха» 1. В результате сборы уменьшались, недоимки росли, население впадало в крайнюю нищету. Последнее беспокоило отдельных членов правительства прежде всего с фискальной точки зрения. Так, обер-прокурор Сената Анисим Маслов, выступивший с рядом предложений по финансовым вопросам в 1733 г., предостерегал, чтобы доимка «взыскана была с таким разсмотрением, чтоб поданные вашего и. в. вышеписанным образом вовсе не были разорены...» 1.
Крайняя нищета и задолженность населения вынудили правительство в 1735 г. сложить сбор подушных за первую половину года, а в 1741 г. убавить на 10 коп. с души сбор подушных на 1742 и 1743 гг. 2. Однако, ядя на эти уступки, правительство рассчитывало возместить эти суммы за счет того же населения другим путем, используя винную монополию или монетную регалию. Винная монополия по «Росписи» 1724 г. давала около 1400 руб. дохода.
В наследие от первой четверти XVIII в. оставалось в обращении множество легковесной медной монеты и низкопробной серебряной, результатом чего была низкая стоимость рубля. В 1730-х годах были приняты меры к урегулированию денежного обращения. С этой целью было решено изъять неполноценные старые деньги путем обмена на новые — тяжеловесные, медные и серебряные, более высокой 77-й пробы. Это целесооб разное по идее мероприятие, на практике осуществлявшееся в узко классовых интересах дворянства, способствовало дальнейшему обогащению одних и еще большему разорению других.
Правительство пошло по пути расширения чеканки серебряных денег, при этом преимущественно «рублевиков», которыми должны были пользоваться имущие спои населения и которые облегчали для них процесс накопления. В течение второй четверти XVIII в. было начеканено серебряных монет на 50 с лишним миллионов рублей. Правда, при этой операции получала прибыль и казна, так как проба (77-я) не соответствовала количеству серебра в рубле. Еще большую прибыль получала казна при выпуске предназначавшейся для широких масс населения мелкой медной монеты, хотя во второй четверти XVIII в. старались чеканить ее более полноценной. При Петре I чеканили из пуда медных денег на 40 руб., а во второй четве|рти — на 10 руб. Но начеканено их было за 25—30 лет на 10 млн. руб. К тому же обесценению медных денег способствовало массовое обращение фальшивых денег, изготовление которых облегчалось примитивной техникой казенной чеканки 1.
Таким образом, пользуясь монетной регалией, казна получила временный приток средств, но это делалось за счет того же трудового населения, сокращения его платежеспособности, а следовательно, и за счет регулярного поступления налогов. Отсюда естественно обращение к другим источникам средств.
Уже в первой четверти XVIII в. ясно сознавалось, что развитие промышленности и торговли ведет к обогащению государства. Данное положение осуществлялось на практике путем организации казенной промышленности и протекционистской политики в отношении частного предпринимательства. К середине 1720-х годов это дало уже некоторые реальные результаты: в приходных статьях 1724 г. в списке коллегий и канцелярий на первом месте стояла Берг-коллегия. При этом фактический сбор по ее ведомству достиг за год почти 400 тыс. руб., превысив оклад на 100 тыс., а с остатком от прошлых лет равнялся миллиону с лишним рублей 2.
Мысль о необходимости развития внутренних ресурсов для пополнения государственных средств все настойчивее высказывалась передовыми представителями администрации. «Всем искусным в гражданстве известно,— писал В. Н. Татищев,— что всякой области богатство, сила л честь произходит единственно от прилежности народа к рукоделиам и добраго состояния купечества... где рукоделиа и купечество в добром состоянии, тамо все жители, земские, крестьяне и пр. богати и довольни», А дальше следовало самое важное для правительства: «Чрез что крестьянин не такмо владельцу и государю надлежаще без тягости заплатит, но и сам предовольно живет». Отсюда — рекомендация: «умножение рукоделий или ...мануфактур» 3.

февраля 12, 2009

Таким образом, в ближайшие годы после податной реформы обнаружилось крайне тяжелое состояние государственных финансов. Тем не менее в основном сохранялся бюджет 1724 г.
На протяжении второй четверти XVIII в. основанием для финансовых мероприятий правительства оставалась «Роспись» государственным доходам 1724 г. По «Росписи» доходы равнялись 8,5 млн. руб., причем прямые налоги составляли 55,5% и косвенные, в том числе таможенные, около 25%. Основной статьей расходов, определявшихся в общем в 9 млн. руб., являлись военные: они составляли в 1724 г. 62,8%. Значительны были расходы на содержание двора, а также на жалованье администрации, увеличивавшейся численно по мере расширения бюрократической системы управления 2.
Все усиливавшиеся затруднения с финансами привели к мысли о необходимости составления нового бюджета и новой окладной книги. В 1732 г. был дан указ Сенату, в котором говорилось, что хотя имеется «генеральная табель» доходам 1724 г., но, видимо, она не соответствует реальным возможностям, так как «по той книге доходы ни в котором году в казну нашу сполна не доходили и год от году умалялись...». Указ Сената предписывал собрать на местах действительные данные о доходах и расходах, свести их в Камер-коллегии в общую табель и представить в Сенат, стараясь «как возможно, чтоб та книга к будущему 1733 г. совершенно окончена... быть могла» 3. Это был необходимый шаг к урегулированию государственных финансов. Но дело затянулось, хотя Сенат получал настойчивые напоминания.
Камер-коллегия не могла получить с мест необходимых сведений. Не помогла и грозная резолюция императрицы, наложенная в марте 1739 г. на очередном донесении Сената о невозможности составления табели: «А ежели сего к будущему 740 г. учинено не будет, то уже всеконечно наш и. в. гнев на себя наведут». Через год пришлось отложить срок подачи табели еще на год, с новым подтверждением, «чтобы оная, яко самое нужное дело, без дальнего замедления окончена была» .
Работа над составлением окладной книги продолжалась и в 1740-х годах. В 1741 г. вопросы государственного бюджета были поручены двум учреждениям: вопросы дохода — специально созданной комиссии, вопросы расхода — Сенату, но и это не ускорило составления сметы. Таким образом, на протяжении второй четверти XVIII в. правительство не имело сводных данных о действительном приходе и расходе средств и соотношении отдельных статей того и другого. Вследствие отсутствия этих данных и в настоящее время нет возможности представить бюджет 1730—1740-х годов, но можно проследить, как и за чей счет составлялись государственные доходы. Желая провести более точный учет налогоплательщиков, в начале 30-х годов XVIII в. правительство решило осуществить новую перепись населения. Но и это дело затянулось на несколько лет. Вторая ревизия началась в 1743 г., а была закончена в 1747 г. За неимеиивхМ новых данных приходилось обращаться к «Росписи» 1724 г. и итогам первой ревизии, хотя официально признавалось, что оклады не соответствуют платежеспособности населения.
В результате росли недоимки. Задолженность населения за прошлые годы не погашалась, так что пришлось сложить недоимку, кончая 1718 г. ] Но и за следующее десятилетие задолженность по подушной подати составляла 13,5 млн. руб. 2 Положение было таково, что, несмотря на сильнейшую нужду в деньгах, пришлось отказаться от сбора подушных денег за майскую треть 1730 г. 3 — показатель явного разорения крестьянства, признанного даже дворянским правительством.
Между тем разорение продолжало расти и в следующие годы. В 1733—1734 гг. был сильнейший неурожай и голод в губерниях — Смоленской, Ярославской, Нижегородской, Московской, Архангельской. Чрезвычайно усилилась смертность, многие крестьяне уходили из своих деревень, чтобы избежать податей и найти пропитание; количество нищих было так велико, что, по свидетельству современных документов, местами «от множества их трудно проезжать». В этой обстановке недоимки увеличивались, особенно в части косвенных сборов, которые прямым образом зависели от экономического состояния населения.
Для того чтобы крестьянин уплатил подушную подать только за одного человека, нужно было продать четверть, а то и больше, ржи или около двух четвертей овса. Между тем в семье бывало две, три и больше ревизских душ, в том числе и нетрудоспособные члены. Уплата одного прямого налога была не под силу любой рядовой семье. Отсюда неизбежность падения косвенных сборов. За 1732 г. должно было поступить по окладу таможенных, кабацких и канцелярских сборов 2 439 000 руб., а поступило всего 19 000 руб. 4 Росла недоимка и по подушной подати. В то же время расходный бюджет в 1730-х годах равнялся примерно, 9 млн.; из них 3767 тыс. руб. подушных шло на содержание армии и около миллиона на флот. Расточительство и роскошь царского двора увеличивали дворцовые расходы. С начала войны с Турцией, а затем со Швецией расходная часть бюджета возросла еще больше.
Между тем дальнейший прямой нажим на производительное население, в основном на крестьянство, мог привести к «конечной гибели и бедству», что отразилось бы и на благополучии господствующего класса. Опасаясь этого, правящий класс вынужден был поставить вопрос о том, «чтоб и подданные были в податях облегчены».

февраля 12, 2009

Вся первая четверть XVIII в. прошла под знаком одного настойчивою требования правительства Петра I: «Денег как можно собирать, понеже деньги суть артериею войны». Но деньги были нужны не только для ведения почти непрерывных войн. Строительство флота, городов, промышленных предприятий, каналов, содержание сложного бюрократического аппарата чрезвычайно увеличивали расходную часть бюджета государства. Дальнейшее укрепление дворянской империи в условиях сложной между народной и внутренней обстановки вело к росту государственного бюджета. При относительно слабом экономическом развитии страны, источником государственных доходов являлись разнообразные сборы с трудового населения: прямые и косвенные, окладные и неокладные, постоянные и экстренные. Каждое финансовое мероприятие дворянского правительства, вызванное нуждой в деньгах, даже монетная регалия, являлось новой формой эксплуатации, так как порча серебряной монеты и выпуск медных денег били прежде всего по населению. Немудрено, что финансовая политика правительства и в первой и во второй четверти XVIII в. вызывала непрестанные жалобы народа и неизменное стремление избавиться от непосильных платежей любым способом. Хронические недоимки оставались и при подушном обложении: в первый же год сбора подушной подати (1724) недоимка составляла 26,7% всего оклада. Тем не менее реформа прямого обложения при Петре I сделала свое дело: благодаря подушному сбору удалось достигнуть равновесия государственного бюджета, хотя он к этому времени увеличился в три раза по сравнению с концом XVII в.1 Но дорогая цена этого успеха дворянского правительства обнаружилась очень скоро.
Уже в 1726 г. правительство стало выдвигать вопрос о положении финансового дела. С мест от собственных чиновников, вовсе не испытывавших особой жалости к крестьянам, поступали сведения, что крестьяне «через меру их гораздо неосмотрительно... обложены и отягчены...», отчего усилились бегство и нищета 2. Эти сведения встревожили высший орган управления — Верховный тайный совет. Осенью 1726 г. перед его членами был поставлен вопрос «о народных тягостях в платеже подушных» денег, так как, признавало правительство, «положенного на них (имеются в виду податные сословия.— Ред.) числа подушных денег платить им невозможно». И далее приводились конкретные указания на двойное отягощение населения в результате податной реформы Петра I: «Хотя в прошедшее военное время было и не без тягости», «...однакож не сравнительно, с нынешним, понеже тогда на армию исходило меньше двух миллионов, а ныне с крестьян положено четыре миллиона...» ! Из тех же опасений, что взять денег будет не с кого, уже в 1725 г. убавили подушную подать на 4 коп., после чего крестьяне должны были платить 70 коп. с души. Но этого оказалось недостаточно, и вопрос о том, что следует «из подушных денег учинить сбавку еще», остался неразрешенным и в последующие годы. Правительство лишь ограничилось двумя частичными распоряжениями. В начале 1727 г. оно отсрочило сбор подушных за первую треть года до осени и обещало, что к этому времени будет снижен оклад. Но этого не последовало, и подушные за год собирались в прежнем размере. Тогда же, законом от 9 января 1727 г., была изменена система сбора подушных. По распоряжениям Петра I, сбор возлагался на офицеров тех полков, которые были расквартированы в данной местности. Сами высшие сановники признавали, что крестьянам «страшен один въезд и проезд офицеров и солдат, комиссаров и прочих командиров, тем страшнее правеж и экзекуции...» 2 Закон 9 января 1727 г. передавал сбор подушной подати в ведение воевод, но злоупотребления при сборе не уменьшились: воевод даже представители господствующего класса называли «не пастырями, но волками, в стадо ворвавшимися». Между тем денег стало собираться меньше, и очень скоро сбор вновь был передан в руки офицеров, имевших большие возможности   осуществлять сбор с максимальной   жестокостью.
К последнему побуждал все острее ощущавшийся недостаток денег в казне. Этот недостаток в первые же годы после введения подушной подати заставил правительство «из двух одно выбирать», а именно в указе от 26 января 1727 г. говорилось: «необходимая нужда требует... или денег умножить или расходов убавить...» 3 Но тут же дворянское правительство в интересах собственной безопасности констатировало, что «об убавке армейских расходов опасно и думать». Оно пошло по линии сокращения штата многих учреждений, разросшихся в связи с расширением бюрократической системы в первой четверти XVIII в. Упразднены были в качестве самостоятельных учреждений такие крупные ведомства, как Мануфактур-и Берг-коллегии. В общем штат государственных учреждений сократился больше, чем вдвое 4.
Но решение «расходов убавить» не вывело из затруднений: денег в казне не было, и тогда же, в начале 1727 г., правительство постановило обратиться к спасительному средству, широко практиковавшемуся при Петре I,— использованию монетной регалии. На этот раз мероприятие сводилось к новому выпуску медных денег: «умножить как наискорее, медной пятикопеечной монеты до толикого числа, сколько по настоящим нуждам заблагоразсуждено будет», но во всяком случае «не меньше двух миллионов» . На практике на этой сумме удержаться не смогли, и выпуск медной монеты, всегда чрезвычайно тяжело отражавшийся на рыночных отношениях и положении трудовых масс, в этот раз был еще тяжелее.
В тех же целях умножения денег в казне в 1727 г. правительство решило отказаться от соляной и жестяной монополий. Но в своих расчетах получить значительный доход от пошлины, во всяком случае в отношении соли, оно ошиблось, и соляная казенная монополия была быстро восстановлена.

февраля 12, 2009

Офицерский состав для флота в это время готовится в Московской мореходной школе, Гардемаринской роте, Морской артиллерийской школе и Морской академии. Все эти учебные заведения существовали до 1752 г., когда они были упразднены, а на их базе открылся трехгодичный Морской шляхетский кадетский корпус, штат которого состоял из 120 чел. Это было типичное закрытое дворянское учебное заведение. Во главе корпуса стоял один из образованных моряков того времени А. И. Нагаев. Преподавали в корпусе русские моряки Г. Спиридов, И. Голенищев-Кутузов, Харитон Лаптев и др. Младшие офицеры готовились в адмиралтейских школах, организованных в первой четверти XVIII в. в главных портах.
Управление флотом осуществлялось через Адмиралтейств-коллегию с ее 10 конторами. После реорганизации 1732 г. она имела 5 контор.
Таким образом, в строительстве армии и флота во второй четверти XVIII в. довольно резко обозначаются два периода. С конца 1720-х годов по 1740 г. была сделана попытка перестроить всю организацию русских вооруженных сил по прусскому образцу. Однако иностранцам не удалось свернуть развитие русской армии и русского военного искусства с самостоятельного пути. Почти все мероприятия комиссии 1730 г. не привились, або они были чужды русской национальной армии. С 1740-х годов начался новый период, характерный возрождением организационных начал, тактического устройства и способов ведения военных действий, выработанных в первой четверти XVIII в. Жизненность и целесообразность их подтвердила Семилетняя война, в которой русская армия доказала свое превосходство над армией Фридриха II.
Армия выполняла, как всегда в эксплуататорском обществе, две функции. Главной функцией была охрана существующего порядка. Царское правительство для этой цели использовало как гарнизонное войско, так и полевую армию.
Прежде всего войска использовались для принуждения крестьян работать на помещиков. Протест крестьян против усиления эксплуатации выражался в форме прямого неповиновения помещикам и главным образом путем бегства. Огромное количество крестьян в это время бежало на юг, в Сибирь и даже за рубеж. Для борьбы с крестьянами царское правительство направляло воинские команды, которым предписывалось нещадно расправляться с «разбойниками» .
Почти ежегодные указы свидетельствовали о росте социального проте ста. Вместе с тем солдаты использовались для принуждения работных людей и приписных крестьян работать на казенных и частных заводах в Карелии, в центре и на Урале. В целях наблюдения за населением и взимания с него налогов войска располагались на «вечные квартиры» по деревням. Нужно сказать, что с момента введения системы квартирного расположения войск в мелких городах и селах среди населения начались волнения. В Сенат посыпались жалобы на несправедливое взимание налогов комиссарами и офицерами полков и на непомерную тяжесть «в строении полковых квартир» К Протесты были настолько серьезны, что правительство оказалось вынужденным вывести в 1727 г. войска из сел и расквартировать их в городах, а затем освободить полковых командиров от сбора податей 2. Последняя обязанность возлагалась на гражданские власти, в распоряжение которых направлялись по их требованию воинские команды. В 1730 г. правительство сделало попытку вернуться к прежней системе расквартирования войск по деревням с целью выколачивания налогов и усмирения крестьян3.
Хотя с 1730 по 1736 г. войска усердно выполняли возложенную на них задачу, однако положение от этого не улучшилось. Недоимки не уменьшались, число беглых крестьян увеличилось, а в деле снабжения войск обнаружились серьезные неполадки. Пришлось снова вывести войска в города. В целях же установления численности населения, подлежащего обложению, было решено провести вторую ревизию, которая и была проведена с 1743 по 1747 г. Как и прежде, проведение ревизии было возложено на войска4. Во время ревизии начались волнения крестьян, которые пришлось подавлять воинской силой.
На основании данных ревизии было составлено новое расписание квартирования полков и определены суммы на их содержание.
Таким образом, войска использовались для выколачивания податей, для принуждения крестьян и работных людей работать на помещиков и фабрикантов и для усмирения волнений.
Вторую функцию по охране и расширению территории государства войска выполняли в ходе войн второй четверти XVIII в.
В ходе этих войн выявились все недостатки введенной Минихом системы. Эти недостатки проявились главным образом в части организации и боевой подготовки войск. Для борьбы с Турцией и Швецией нужны были прежде всего легкая пехота и кавалерия, способная действовать в конном и пешем строю. Однако на это руководящими военными кругами не было обращено должного внимания. Войска были обучены по прусским уставам, в соответствии с западноевропейскими, преимущественно немецкими, взглядами на способы ведения войны. Однако эта система войсковой подготовки не отвечала требованиям боевой практики. Все это заставило к середине XVIII в. вернуться к системе, проверенной опытом Северной войны».

февраля 12, 2009

Со времени Северной войны Россия стала великой морской державой. Был создан мощный флот, который имел в своем составе: 34 линейных корабля 2, 15 фрегатов 3, 77 галер 4 и 26 кораблей других классов; личный состав доходил до 27 тыс. чел.5
Во второй четверти XVIII в. положение изменилось. В правящих кругах стало господствовать мнение, что Россия является великим сухопутным государством, для которого флот имеет второстепенное значение.
Имели значение также финансовые затруднения. В результате были уменьшены ассигнования на флот, и за время с 1725 по 1741 г. строительство новых судов значительно сократилось; имеющиеся суда не всегда поддерживались в должном состоянии, верфи были почти заброшены. Грозный русский флот, стоявший в конце первой четверти XVIII в. на одном из первых мест в мире, стал приходить в упадок. За годы царствования Екатерины I (1725—1727) было построено только несколько новых кораблей и до 80 галер, а в следующие годы из соображений экономии было даже запрещено направлять корабли в далекие плавания.
Особенно тяжелым для флота был период господства иностранцев-временщиков, которое не только задерживало движение вперед, но и грозило разрушением того, что с огромным трудом было создано во всех отраслях народнохозяйственной   жизни страны, в том числе   и во флоте.
Организованная в 1732 г. «Воинская морская комиссия» сделала очень мало для укрепления флота. По представлению комиссии, Сенат установил в 1732 г. численность флота в 27 линейных кораблей, 6 фрегатов, 2 прама 1, 3 бомбардирских судна 2 и 8 пакетботов 3. Таким образом, за короткое время, с 1725 по 1732 г., численность русского флота заметно уменьшилась4. В дальнейшем положение еще более ухудшилось: к началу 40-х годов XVIII в. русский флот имел годных для плавания около 20 линейных кораблей, 14 фрегатов и 40 кораблей других классов 5.
Положение во флоте стало улучшаться только со времени ликвидации засилья иностранцев. Одни сановники-иностранцы были отправлены в ссылку, другие — просто отстранены от дел.
Назревающий конфликт России со Швецией, а затем с Пруссией заставил правительство обратить серьезное внимание на состояние флота. Сенат утвердил новую программу строительства кораблей. Эту программу, правда, не удалось полностью довести до конца, так как пришлось бы по существу строить весь флот заново. Тем не менее к началу Семилетней войны Балтийский флот состоял из двух эскадр — кронштадтской й ревельской, в составе которых фактически находились: 21 линейный корабль, 8 фрегатов, 8 других парусных кораблей и свыше 150 гребных судов6.
Строительство кораблей шло быстро. Вследствие спешки иногда они делались недостаточно прочно. В то же время даже при имеющихся недостатках были достигнуты значительные улучшения. Корабли вооружались более совершенными орудиями; особенно большую пользу принесли единороги, поступившие на вооружение флота в 50-х годах XVIII в.
Комплектование флота матросами, как и в первой четверти XVIII в., производилось путем проведения рекрутских наборов. За время с 1725 по 1757 г., т. е. до начала Семилетней войны, было проведено семь специальных наборов во флот7. Кроме того, недостающее число матросов добирали из рекрут для армии.

февраля 12, 2009

В инструкции восстанавливались правила боевой подготовки времени Северной войны. Вновь была введена система раздельного обучения молодых и старых солдат, стали учить их прицельной стрельбе и действиям штыком.
Принятые в полевой армии уставы показывают, что тактика русских войск была линейная. Для боя пехота строилась в боевой порядок, состоящий из двух-трех развернутых линий. Дистанция между линиями равнялась 300—450 шагам. Обычно вторая и третья линии являлись резервом для первой линии. Конница располагалась на флангах, иногда между линиями в развернутом строю. Артиллерия располагалась впереди фронта или сводилась в несколько батарей.
Бой начинала обычно артиллерия. В начале открывали огонь орудия больших калибров с дистанции в 1,5 км; затем вступали в строй орудия меньших калибров с дистанции 500—800 м и, наконец, последними вступали в бой «близнята» и полковые трехфунтовые пушки, которые стреляли гранатой и картечью с дистанции в 150—200 шагов. Только после этого применялся ружейный огонь с дистанции в 60—80 шагов. Завершался бой штыковым ударом. Таким образом, это был типичный фронтальный удар двух армий.
В части управления войсками во второй четверти XVIII в. наблюдается стремление к централизации. В 1736 г. Военная коллегия получила новое устройство3, по которому все военные органы подчинялись ей. Сама Военная коллегия состояла из Главной канцелярии и Особого повытья. Возглавлял коллегию президент, которого замещал вице-президент. Главной канцелярии были подчинены все конторы, ведавшие различными сторонами военной жизни. Особое повытье занималось вопросами приема на службу дворянских недорослей, отставкой офицеров и разбором дел о дезертирах.
В 40-х годах XVIII в. Военная коллегия еще раз подверглась изменениям. От нее отделились Комиссариат и Главная артиллерийская фортификация, которые стали непосредственно подчиняться Сенату.
Органы управления местными войсками находились в губерниях. В ведении генерал-губернаюров и командиров были крепости; кроме того,  они ведали рекрутскими наборами и снабжением войск 1.
Строевое и полевое управления оставались без изменений. Во время войны войсками ведал главнокомандующий, имевший при себе полевой генеральный штаб в качестве совещательного органа.
Накануне Семилетней войны, в 1756 г., возник еще один орган управ ления — «Конференция при высочайшем дворе», на которую возлагались вопросы разработки стратегических планов и руководства войной. Это сильно ограничивало власть главнокомандующих и превращало их в простых исполнителей решений Конференции. При примитивных средствах связи решения Конференции часто запаздывали и не соответствовали обстановке на театре войны, что отрицательно влияло на ход военных действий. Таким образом, попытка усилить централизацию управления войсками не дала ожидаемых результатов.

февраля 12, 2009

Так как кадеты готовились и для военной, и для гражданской службы, то это порождало многопредметность. Продолжали существовать также артиллерийская и инженерная школы, которые готовили офицеров для артиллерии и инженерных частей. До 1756 г. эти школы вели занятия раздельно. Каждая школа имела по 100 учащихся. В 1756 г. они были соединены в одно учебное заведение. П. И. Шувалов представил проект реорганизации объединенной школы в Артиллерийский и Инженерный шляхетский кадетский корпус; однако открыт он был только в 1762 г.г т. е. после окончания Семилетней войны.
В 1730 г. в Петербурге возникла особая арифметическая школа на 60 чел., в которой готовили унтер-офицеров — кадры для артиллерии. Несколько позже школа была переименована и стала называться артиллерийской арифметической школой. Вскоре она слилась с Петербургской артиллерийской школой, существовавшей с 1721 г. при Лабораторном-доме. Все эти школы являлись привилегированными учебными заведениями.
Унтер-офицерские кадры по-прежнему готовились в гарнизонных школах1, сеть которых значительно возросла за счет присоединенных к ним цифирных школ.Таким образом, число военных школ во второй четверти XVIII в. стабилизировалось.
Обмундирование, снаряжение и система довольствия войск в течение данного времени претерпели некоторые изменения.
Пехота, по решению комиссии 1730 г., получила новую немецкую форму. Пехотные полки были одеты в неудобные немецкие мундиры, введены были пудра, букли, косы. Кавалерия также была одета на немецкий лад. Введение новой формы имело социальный смысл. Правящие круги стремились еще больше отделить армию от народа. Введение формы по иностранному образцу должно было служить этой цели.
Довольствие войск в мирное время оставалось прежним. Войска получали провиант и фураж из магазинов. В военное время вначале практиковалась система перевозки крупными обозами, но затем от этого способа отказались, и войска стали получать довольствие из тыловых магазинов, через перевалочные базы и путем местных закупок и реквизиций. Русская армия, как и в первой четверти XVIII в., не применяла пяти-переходной системы снабжения, принятой в это время на Западе. Как известно, эта система снабжения имела в своей основе кордонную стратегию.
Боевая подготовка войск во второй четверти XVIII в. регламентиро валась инструкциями и уставами.
В первые годы после смерти Петра I в армии продолжали руководствоваться указами и уставами, принятыми в период Северной войны. Эти уставы и наставления, обобщавшие опыт войны, отражали передовую русскую военно-теоретическую мысль.
Серьезный ущерб боевой подготовке русской армии был нанесен введением новых уставов, механически переносивших систему боевой подготовки западноевропейских наемных армий. В 1731 г. Миних вводит для пехоты так называемую «Экзерцицию пешу», или «Прусскую экзерци-цию» , характерными чертами которой были мелочная регламентация, отказ от разделения подготовки на одиночную и совместную, от обучения штыковому бою и стремление свести все обучения к строевой подготовке и приобретению навыков неприцельного ружейного огня. Эта система обучения была хуже ранее принятой. Введение жестоких наказаний за нарушение правил боевой подготовки усугубляло отрицательное отношение к «немецким уставам» среди солдат и офицеров.
Для кавалерии был введен также немецкий устав — «Кирасирская экзерциция» 2, имевший аналогичные отрицательные черты. В боевой подготовке войск ясно наметилась опасная переоценка роли огня, вследствие чего стали разучивать самые сложные построения для ведения огня залпом, шеренгами, взводами и т. п. Даже кавалерию стали обучать главным образом ведению огня из карабинов и пистолетов с коня и пренебрегать действиями холодным оружием. Ухудшение системы боевой подготовки отрицательно сказалось на ходе войны с Турцией 1735—1739 гг. Но с прусской системой было покончено только после устранения из армии иностранцев.
В 1741 г. Военная коллегия решительно запретила обучать войска по-прусски, приказав «генералитету смотрение иметь, а ежели та экзер-циция и барабанный бой происходить будет с какою отменою (от петровских уставов.— Ред.), то генералитет повинны ответствовать, а полковые командиры штрафованы будут неотложно» 1. В развитие уставов первой четверти XVIII в. было подготовлено «Описание экзерциции, каким образом оная ружьем действованна быть имеет», которое и было утверждено и разослано в качестве инструкции в войска в 1746 г. под названием «Описание экзерциции пехотного полку» .

Newer Posts »

Разделы

Партнеры сайта

МЕНЮ