июля 13, 2009

В первой половине XVIII в. в жизни народов Прибалтики произошли крупные события, способствовавшие укреплению их связи с русским народом.
Буржуазные историки Латвии и Эстонии, фальсифицируя историческую действительность, представляли господство шведских захватчиков в Прибалтике как время ее «процветания». В действительности же Эстония и северная Латвия — колониальные владения феодальной Швеции — беспощадно эксплуатировались шведскими дворянами и местными крепостниками. Отсюда шведское дворянство извлекало большое количество зерна и. других сельскохозяйственных продуктов, а также денег.
Южная часть Латвии и Литва, находясь под властью магнатско-шля-хетской Речи Посполитой, переживали общий упадок.
В период Северной войны окрепли давние связи народов Прибалтики с русским народом. Вместе с русской армией народы Прибалтики боролись против шведской агрессии, помогали русским войскам изгнать шведов из их стран.
В результате присоединения к России Эстонии и северной Латвии их экономическое и культурное развитие пошло быстрее. Все теснее связываясь с развивающимся всероссийским рынком, росли промышленность, торговля, а также сельское хозяйство Эстонии и Латвии, хотя господствовавший в России крепостнический строй ограничивал возможности роста и взаимовлияния.

февраля 13, 2009

Провозгласив себя персидским шахом, Надир усилил политическое и хозяйственное угнетение подвластных народов, в том числе и армян. Феодальные междоусобицы, начавшиеся после смерти Надира в 1747 г., разоряли страну. В этих условиях армянские руководители снова обратили свои взоры к России.
В конце XVII — первой половине XVIII в. персидско-турецкое иго сковывало развитие армянской культуры. Отрицательную роль играла и католическая церковь в лице своих миссионеров. Если персидские и турецкие власти старались ассимилировать армян, насильно распространить среди них ислам, то католические миссионеры из европейских государств стремились превратить армян в католиков. В ответ на это армяне увеличивали свое книгопечатание, издавая книги с целью защиты армянской культуры и церкви. В борьбе против насилия персидских властей и происков миссионеров отличались Ованес вардапет Джугаеци, который написал 19 книг в защиту армянской культуры, и Александр Джугаеци, автор книги, направленной против миссионеров. Ованес вардапет Джугаеци был одним из просвещенных людей своего времени, он отлично владел арабским и персидским языками; он перевел евангелие на арабский и персидский языки.
К началу XVIII в. относится деятельность константинопольского армянского патриарха Ованеса Колот, который в период своего патриаршества (1715—1741) содействовал развитию книгопечатания. В этот период в Константинополе было издано 80 армянских книг, значительная часть их была направлена против насильственного распространения католичества. Армянское духовенство, чтобы усилить борьбу против католической пропаганды, начало печатать и распространять книги среди населения бесплатно 1.
Кроме церковно-религиозных книг, в этот период был издан ряд исторических трудов. Известно, что еще в 1669 г., при жизни автора, в Амстердаме печаталась «История» Аракела Даврижеци. В дальнейшем увеличивается число публикаций трудов армянских историков. В 1695 г.в Амстердамской типографии печатается знаменитая «История Армении» Мовсеса Хоренаци. В обстановке кануна освободительного движения печатание «Истории Армении» Мовсеса Хоренаци следует считать крупным событием в жизни армянского общества. Книга Мовсеса Хоренаци привлекла внимание многих европейских исследователей, которые начали заниматься ее изучением и переводами на европейские языки. В 1711 г. в Амстердаме печатались две книги Ованеса вардапета Джугаеци — «Краткая грамматика» и «Логика».
В Константинополе в 1709 г. была издана «История Армении» Ага-фангела (армянский историк IV—V вв. н. э.), в 1719 г. «История» Зеноба-Глака, в 1730 г. «История Армении» Павстоса Бузанда (армянский историк IV—V вв. н. э.), в 1737 г.— «История», написанная Месроп-Ерецом. и т. д. В Константинополе в этот период печатались также сочинения Григора Татеваци.
Публикация вышеуказанных книг была направлена не только против персидских и турецких ассимиляторов и распространителей ислама, но и против пропагандистов католичества. Эти книги в период освободительной борьбы, рассказывая о том, что армяне когда-то имели свою самостоятельную, независимую государственность и показывая высокоразвитую культуру армян в древности, способствовали развертыванию борьбы армян за независимость, за свою культуру.
В 1717 г. недалеко от Венеции была основана армянская католическая конгрегация мхитаристов. Ее основал уроженец Западной Армении Мхи-тар Себастаци, именем которого в дальнейшем стала называться конгрегация (а братья конгрегации назывались мхитаристами). Мхитаристы развивали армянскую филологическую науку и, кроме духовных сочинений, издавали также труды средневековых писателей, занимались переводами с европейских языков и т. д. Наиболее значительные труды мхитаристов появились во второй половине XVIII в.
В первой половине XVIII в. был написан ряд исторических трудов, которые являются важнейшими первоисточниками для изучения истории Армении и сопредельных с нею стран. Так, видный деятель освободительного движения патриарх Гандзасарского монастыря Есай Хасан-Джала-ляп написал «Историю страны агванов» . Эта книга состоит из шести глав. Первые две главы относятся к истории Армении предшествующих периодов и носят компилятивный характер, а в последних четырех главах автор излагает события, происходившие с 1699 по 1723 г. Он говорит о переписи населения Армении и трехкратном увеличении налогов в 1699—1702 гг., повествует о набегах горно-дагестанских феодалов в 1711 — 1712 и 1721 —1722 гг., о союзе и совместном выступлении армяно-грузинских войск в 1722 г., описывает образование армянских сгнахов («армянских собраний») и т. д.

февраля 13, 2009

2 ноября 1710 г. Турция объявила войну России. В войне с турками Петр I надеялся на восстание народов Балканского полуострова, валахов и молдаван против турецкого гнета.
В 1710 г. молдавским господарем стал Дмитрий Кантемир. Кантемир видел спасение Молдавии в тесном сближении с Россией. Он считал, что настало время совместными усилиями молдаван, валахов, болгар, сербов и других народов, находившихся под гнетом султанской Турции, под руководством русских окончательно изгнать турецких поработителей.
Кантемир вошел в тайные сношения с Петром I и стал сообщать ему планы турецкого правительства2. В апреле 1711 г. между КантемироА и Петром I был заключен тайный договор, который предусматривал освобождение Молдавского княжества от турецкого ига и вхождение его в состав России. Молдавия должна была быть восстановлена в своих старых границах с присоединением Буджака. Все крепости, захваченные Турцией, предполагалось возвратить Молдавскому княжеству. В договоре указывалось, что Кантемир будет пожизненно господарем Молдавии, а после его смерти господарем станет тот из его потомков, кого выберут бояре. Договор по существу заключала группа бояр, сторонников союза с Россией. Кантемир обещал выставить против турецких войск десятитысячное войско, содержание которого брала на себя Россия3. Осуществление договора должно было иметь большое значение для Молдавии, так как в освобождении ее из-под гнета Порты были заинтересованы широкие народные массы.
В то же время валашский господарь Бранкован, получив от Петра I деньги, обещал заготовить припасы для русской армии, вооружить 30 000 солдат и послать их на помощь русским.
В начале июня 1711 г., перейдя Днестр у Сорок, русские войска вступили в Молдавию, после чего Дмитрий Кантемир открыто перешел на сторону России, призывая народ взяться за оружие и пойти на помощь русским войскам.
Народ с радостью встречал русских солдат как избавителей. Когда русские войска проходили молдавские города и села, население тепло их приветствовало. Многие вступали в отряды, созданные Дмитрием Кантемиром для борьбы с турецкими войсками. «И поднялись жители Оргеева, Сорок и Лапушны и пошли с ними (русскими.— Ред.) до Прута; крестьяне и ремесленники шли в армию, боярские слуги оставляли своих хозяев и спешили записаться в полки»,— писал молдавский летописец Некулче .
Однако часть бояр, изменив родине, отказалась явиться на военную службу и стала на сторону султанской Турции. Изменил Петру I и валашский господарь Бранкован. Он выдал турецкому командованию русские планы, отдал провиант, заготовленный для русской армии, и задержал 19-тысячный отряд сербов, шедший через Валахию на соединение с русскими войсками.
Султан двинул через Дунай армию, которая вместе с буджакскими татарами составила почти 200 тыс. чел., в то время как Петр I имел едва 40 тыс., так как значительные силы русской армии были заняты войной со Швецией. Русские и молдавские войска были окружены у местечка Станилешты. В двухдневном сражении большую роль сыграли русская артиллерия, молдавская конница и отборные пехотные полки, сопровождавшие Петра I. Атаки турецких войск были отбиты с большим уроном, после чего Петр I начал переговоры. Условия договора, подписанного 23 июля 1711 г., были тяжелыми для России: крепость Азов отошла к Турции. Россия была лишена права держать флот на Азовском море. Петр I вынужден был вывести свои войска из Молдавии. Вместе с русской армией из Молдавии ушел и Дмитрий Кантемир с несколькими тысячами молдаван. Переселенцы получили землю в России. Дмитрий Кантемир стал советником по восточным вопросам.
Молдавия была разорена турецкими и татарскими войсками, которые мстили молдавскому народу за помощь России. Население уводилось в рабство. Города и многие монастыри были превращены в пепел. Остатки их населения бежали в леса, в горы. На левобережье Прута сильному разгрому подверглись Бельцы.
Хотя Прутский поход не принес освобождения Молдавии, но его значение для молдавского народа велико. Это был первый в истории поход русской армии на территорию Молдавии, в котором русские и молдаване вели совместную борьбу с султанской Турцией. Это сблизило оба народа и усилило симпатии молдаван к русским и их ненависть к турецким поработителям.
После Прутского похода жители Молдавии, переходившие в Россию, сообщали об ужасах турецко-фанариотского режима и просили о помощи. Дмитрий Кантемир, навсегда поселившийся в России, поддерживал связь с передовыми людьми Молдавии, продолжавшими борьбу за ее освобождение. В 1717 г. он передал Петру I об их желании участвовать на стороне России в борьбе против турок !.
В начале русско-турецкой войны 1735—1739 гг., когда военные действия происходили еще только в Крыму и Приазовье, некоторые молдавские бояре — сторонники России сообщали русскому командованию о новых приготовлениях Турции и о передвижении турецких войск в Молдавии. Они просили прислать в Молдавию войска для освобождения ее от гнета султанской Турции. В 1738 г. русские войска, заняв Очаков, двинулись к Днестру. В русской армии в это время служило много молдаван. В июле 1739 г. молдавско-украинский отряд предпринял поход за Прут, углубившись в расположение войск противника на 200 верст, нанеся ему значительный урон 2.
После победы русской армии над турками 17 августа 1739 г. у Ставучан от турецких войск была освобождена северная часть Молдавии. В это время в Молдавию прибыли Константин и Дмитрий Кантемиры (родственники бывшего господаря Дмитрия Кантемира). Один из них должен был стать молдавским господарем вместо фанариота Григория Гики. Вскоре после сражения у Ставучан русские войска вошли в Яссы3. Жители Молдавии встретили русских солдат, как братьев. Гика бежал.
Однако по мирному договору с Турцией русские войска должны были
оставить Молдавию. Часть молдаван ушла с русской армией.
Несмотря на стремление турецких феодалов подавить культуру молдаван, молдавский народ отстоял ее, воспринимая благотворное влияние украинского народного творчества. Молдавские ковры — килымы, молдавская керамика, украшение и раскраска изб — все это сочеталось с украинскими формами и мотивами. Замечательные молдавские песни, легенды о гайдуках, сказки и пословицы полны ненависти к туркам-поработителям, к грекам-фапариотам и к местным боярам. Любимые песни молдавских тружеников об отважных гайдуках распевались по всей Молдавии. В одной из песен рассказывается о том, как, будучи пойманным стражей господаря-фанариота, отважный гайдук на вопрос, сколько он убил людей, отвечал, что он убивал только турок и греков-фанариотов, а их богатства раздавал бедноте. В молдавском народном творчестве гайдуки выступают как патриоты своей родины, помогавшие русским войскам воевать против Турции.
В молдавских песнях, посвященных войнам с Турцией, отражалась вера молдаван в то, что русские солдаты разобьют турецкие полчища.
Представители класса феодалов в Молдавии посвящали свои сочинения обоснованию и укреплению существовавших феодально-крепостнических порядков. Летописец Ион Некулче в своем произведении «Летопись земли молдавской», Дмитрий Кантемир в «Описании Молдавии», а также другие деятели Молдавии защищали феодальный строй. Вместе с тем в этих произведениях отражалась ненависть молдавского народа к турецким поработителям и его надежда на освобождение Молдавии.
Турецко-фанариотский режим затормозил развитие просвещения Молдавии. Фанариоты стремились насадить греческий язык, но во взаимоотношениях с молдавским, украинским и русским населением они были вынуждены пользоваться молдавским и славянским языками, а поэтому открывать молдавские и славянские школы. Но все же больше внимания уделялось греческим школам. Так, из четырех школ, открытых в 1728 г. в Молдавии, две были греческие, одна славянская и одна молдавская \ в то время как подавляющую часть жителей княжества составляли молдаване. При этом, если учителя греческих школ получали от 100 до 200 лей в год, то учитель славянской школы получал только 80, а молдавской — 60 лей2. Кроме того, хозяйство учителя греческой школы освобождалось от налога 3.
Молдаване сопротивлялись искусственному введению греческого языка. Несмотря на все меры, предпринятые господарями-фанариотами, им не удалось перевести все школы княжества с молдавского языка на греческий.
Школьное образование было доступно только детям бояр. Сельских школ в Молдавии не было.
Фанариоты были заинтересованы в том, чтобы держать в невежестве не только трудовой народ Молдавии, но и молдавских бояр, чтобы они не осознали тяжелого положения своей страны. Князья-фанариоты запрещали молдавским боярам покидать господарскую резиденцию, общаться с иностранцами, читать газеты 4.
Первая половина XVIII в. в истории Молдавии характеризуется ухудшавшимся положением  трудовых масс. Турецкое иго, феодальный гнет внутри страны, произвол фанариотской администрации являлись источниками разорения и обнищания крестьянства и горожан. Росла ненависть к угнетателям среди трудовых масс Молдавии.
Молдавский народ неоднократно поднимался с оружием в руках в борьбе за свою независимость. Свою судьбу он связывал с борьбой русского народа с турецко-татарской агрессией, поэтому молдавские отряды сражались в период военных действий против Турции бок о бок с русскими и украинцами. Турецким ассимиляторам не удалось задушить стремление молдаван к национальной независимости.

февраля 13, 2009

11 июня 1745 г. господарь Константин Маврокордат дал грамоту логофету Гавриилу Миклеску, гласившую, что правом перехода от боярина в другие места не пользуются ни боярские «люди», ни «свободные» крестьяне, жившие в боярских вотчинах 2.
В 1748 г. тот же господарь установил, что крестьянин, живущий в монастырских вотчинах, не будучи вечином, обязан работать на монастырь по двенадцать дней в году и вносить десятину. Эти монастырские люди, как и вечины, лишались права перехода. Как и вечины, они в действительности  работали на феодалов  много больше, чем двенадцать дней в году.
При Константине Маврокордате увеличилось количество крепостных крестьян в руках светских и духовных феодалов за счет новой категории, так называемых скутельников. По закону 1748 г. часть государственных крестьян, плативших подати в казну, была передана боярам и монастырям.
Эти крестьяне попали в одинаковое положение с частновладельческими крепостными крестьянами; они получили название скутельников.
До начала XVIII в. большинство городов Молдавии управлялось ремесленно-купеческой верхушкой, выделявшей из своей среды управителя — шолтуза. В период правления фанариотов в города стали назначаться господарями чиновники. Некоторые города зависели от феодалов, владевших ими 3. Население городов платило подати и несло феодальные повинности в пользу господаря или в пользу феодала, владевшего городом. В интересах фанариотского купечества в 1748 г. господарь Константин Маврокордат разрешил во всех городах и местечках вести свободную торговлю. Местечки «вольны и свободны для любой торговли»,— гласило уложение этого господаря. Жители городов и местечек, принадлежавших феодалам, были освобождены от личных повинностей землевладельцам; но последние сохранили за собой право получать с жителей города плагу за землю, на которой они строили свои дома, лавки и ремесленные заве-депия. Владелец города взимал пошлину за взвешивание товаров, за убой скота, торговые и ярмарочные сборы и др. Только он один имел право торговать спиртными напитками в черте города.
Таким образом, феодальный гнет тяготел не только над деревней, но и над городом, препятствуя развитию последнего.
Трудящиеся Молдавии вели борьбу против гнета бояр, монастырей, турок-поработителей и греков-фанариотов. Формы борьбы были различны. Крестьяне отказывались платить подати и выполнять повинности, уходили от бояр, восставали. Участились случаи бегства крестьян из боярских имений в города. Многие из них уходили на левый берег Днестра и селились в Ямполе, Каменке и других поднестровских местечках и селах. Но здесь они попадали под гнет польских феодалов. Вместе с украинскими тружениками, находившимися под властью польских панов, молдавские крестьяне боролись с угнетателями.
В 1702—1703 гг. крестьяне и казаки Правобережной Украины под руководством полковника Семена Палия восстали против польских феодалов. Восставшие стремились к воссоединению этого края с Россией. В отрядах Палия было много молдаван. Одним из отрядов командовал молдаванин Савва, по прозвищу Волошин. Это было подлинно народное восстание.
В гайдамацких восстаниях на Правобережной Украине вместе с украинскими крестьянами участвовали также молдавские крестьяне.
В первой половине XVIII в. в Молдавии развилось гайдуцкое движение. Гайдуки,— выходцы из крестьян и городского трудового люда,— с оружием в руках нападали на турецких чиновников, бейликчей, фанариотов и бояр, отнимали у них награбленное у народа добро и возвращали его народу. Гайдуцкое движение выражало стремление трудящихся Молдавии освободиться от феодального и национального гнета. В начале XVIII в. у берегов Прута действовал отряд гайдука Величко.
Гайдуцкое движение было в основе крестьянским движением. Оно носило стихийный характер. В своей борьбе против турок молдавский народ возлагал надежду на помощь русского народа. Успешным действиям русских войск в войнах с Турцией, происходивших на территории Молдавии, способствовало также и то, что коренное население Молдавии помогало русской армии.
В начале XVIII в. турецкое правительство, втягиваясь в военную авантюру шведского короля Карла XII, стало укреплять крепости в Молдавии, сгоняя для этого строительных мастеров со всей страны, стягивать в Бендеры артиллерию и войска. В апреле 1707 г. оно обязало господарей Молдавии и Валахии отправить сюда свои вооруженные силы !.
Военные приготовления Турции легли новой тяжестью на население Молдавии. Турецкие военные чиновники заставляли молдавских крестьян свозить в Бендерскую крепость хлеб, другие припасы и строительные материалы.
В знак протеста молдаване массами бежали в Россию. Русское правительство, запрещавшее ранее принимать молдаван на службу, в 1707 г. разрешило принять на службу свыше трехсот молдавских кавалеристов во главе с комендантом Апостолом Кегичем.
Пребывание шведских войск в Молдавии после разгрома под Полтавой было бедствием для молдаван. Один современник писал: «Переход шведского короля по Молдавии был так ужасен и невыносим, что это было почти смертельным ударом. Их грабежи, хищения и убийства нельзя описать вкратце. Они превзошли всякую меру жестокости и безумия и даже варварства татар; они более дикие, чем львы, злее волков и хищнее коршунов... Они пользовались молдаванами, как завоеванными рабами, они забирали у молдаван скот, вещи, мебель, жен и многих даже лишали жизни» К
Молдаване стали выступать с оружием в руках против войск Карла XII.
Русские войска, преследовавшие шведов, получали поддержку со стороны украинцев и молдаван, проживавших на левобережье Днестра. Молдавский кавалерийский отряд под командованием Константина Туркульца служил в русской армии. Когда стало известно, что часть шведских войск расположилась на зимовку в Черновицах, этот отряд, прорвавшись к Чер-новицам, разгромил шведов.

февраля 13, 2009

Вечины были совершенно бесправны. Они принадлежали помещикам и не только не имели права переходить для жительства с одного места на другое, но продавались вместе с землей .
В худшем положении, чем молдавские крепостные крестьяне, находились крепостные цыгане — по сути рабы молдавских феодалов. Последние могли продавать и менять цыган вместе с землей или без земли. В случае, если цыган одного феодала женился на цыганке другого, дети от этого брака распределялись между хозяевами родителей.
Число резешей — крестьян-общинников в XVIII в. продолжало уменьшаться. Бояре разными способами экспроприировали их земли. Купив у резешской общины участок земли, боярин, как и другие члены данной общины, пользовался преимущественным правом покупки земель, продаваемых резешами. Но, располагая большими средствами, он имел больше возможностей скупать эти земли. Задавленные повинностями в пользу господарей и опутанные долгами, резеши часто были вынуждены отдавать свои земли боярам за бесценок. Часто земли целых резешских сел попадали в руки бояр. Так, например, в конце XVII в. резешское село Теленешты полностью попало в руки боярина Кантакузино.
Среди резешей происходил процесс расслоения. В то время, как значительное число резешей, обеднев, распродавало свои земли и становилось вечинами, бывали среди резешей и разбогатевшие. Таким удавалось различными путями присваивать земли обедневших сорезешей и вместе с боярами эксплуатировать крестьян.
Наконец, трудовое население Молдавии подвергалось жестокой эксплуатации со стороны чиновничества, назначавшегося в это время из греков-фанариотов 1.
В связи со стремлением некоторой части феодалов к освобождению Молдавии из-под турецкого ига, Порта не доверяла молдавским феодалам. Турецкое правительство лишило их права избирать кандидатов в господари и, чтобы иметь в Молдавии более преданных правителей, стало назначать господарями греков-фанариотов. Опасаясь, что и эти господари, прожив долгое время в Молдавии, приобретут здесь связи с местным боярством, турецкое правительство сменяло их каждые три года.
Боясь, чтобы введение нового порядка не вызвало возмущения местного боярства, Порта сохраняла за ним ряд должностей в княжестве: ворника юстиции (ведавшего судопроизводством), вистерника (государственного казначея), управителя Ясс и посты исправников (управителей уездов и городов). Однако самые важные должности: великого ворника внутренних дел (правитель внутренними делами княжества), постельника, исполнителя приказов судебного ведомства, интенданта двора, офицеров в армии — были отданы фанариотам. В уездах была введена должность второго исправника, которая должна была исполняться обязательно фанариотами.
Время правления фанариотов было временем окончательного политического упадка Молдавии, усиления крепостнического гнета и обнищания трудящихся масс. Главной задачей господарей-фанариотов и их администрации был сбор дани для турецкого правительства и доходов для себя. Мало того, они отдавали сбор доходов с молдавского населения на откуй купцам-фанариотам, которые на этом также наживались.
Со временем господари-фанариоты нашли общий язык с молдавскими боярами.
Бояре предпочитали нести какую угодно службу при господаре, чем замыкаться в своих вотчинах, становиться «мазылами» ! и, таким образом, терять многие привилегии. С другой стороны, чтобы создать для себя в среде бояр более прочную опору, господари-фанариоты возводили в боярское достоинство греков-фанариотов. Они поставили себе на службу также и церковь. Константинопольский патриарх назначал высшее духовенство и многих священников в Молдавию также из числа греков-фана-ртотов.
Духовенство в Молдавии способствовало укреплению существовавшего в стране феодально-крепостнического режима и освящало феодальную эксплуатацию крестьян. Монастыри в Молдавии были крупными собственниками земли. В их имениях эксплуатировалось много крепостных крестьян.
Хищническая эксплуатация привела к упадку производительных сил и к деградации народного хозяйства. Крестьяне Молдавии, на которых падала вся тяжесть насилий и вымогательства местных феодалов, фанариотов и турецких поработителей, влачили жалкое существование. В то время как на боярских пашнях выращивалась пшеница для продажи за границу, крестьяне все больше сеяли кукурузу, как культуру, требующую меньших затрат при обработке. Бояре получали от скотоводства большие доходы, продавая за границу огромные стада откормленных волов и овец,крестьяне же не имели возможности прокормить свой скот и вынуждены были держать его на подножном корму не только летом, но и зимой .
Основная масса крестьян жила в землянках без окон и труб, питалась главным образом кашей из молотой кукурузы (мамалыгой).
Бояре давно стремились к законодательному оформлению существовавших крепостнических отношений. Еще в XVII в. появляется ряд законодательных актов, оформлявших юридически закрепощение крестьян. Это законодательство имело силу и в первой половине XVIII в.
11 июня 1745 г. господарь Константин Маврокордат дал грамоту логофету Гавриилу Миклеску, гласившую, что правом перехода от боярина в другие места не пользуются ни боярские «люди», ни «свободные» крестьяне, жившие в боярских вотчинах 2.

февраля 13, 2009

К началу XVIII в. Молдавия продолжала оставаться под гнетом султанской Турции. Турецкое господство тяжелым бременем ложилось на молдавский народ. Непосильные поборы и кровавые расправы с населением опустошали страну. Турецкое порабощение задерживало экономическое развитие и консервировало крепостнические отношения в Молдавии. Почти все обрабатываемые земли были сосредоточены в руках бояр и монастырей и лишь небольшое количество их оставалось у крестьян .
Крепостное хозяйство Молдавии было натуральным, замкнутым, слабо связанным с рынком. Товарное производство развивалось медленно. Наемный труд применялся эпизодически. Сельское хозяйство было главной отраслью материального производства. Но оно основывалось на рутинной технике. Возделывали землю примитивным деревянным плугом, сохой, бороной п мотыгой. Все же на плодородных почвах Молдавии и при недостаточной обработке хорошо произрастали разнообразные злаки — рожь, овес, ячмень, пшеница, просо, гречиха и др. В крестьянском хозяйстве большое распространение получила кукуруза, как более засухоустойчивая, чем другие злаки; беднейшие крестьяне, зачастую не имея рабочего скота, не могли вспахивать поля под пшеницу, а земля для кукурузы обрабатывалась мотыгой. В изучаемое время в хозяйстве феодалов было развито огородничество, садоводство и бахчеводство. У крестьян же огородничество и садоводство велось в незначительных размерах.
Систематические грабежи со стороны турецких поработителей лишали крестьян возможности делать какие-либо запасы. В результате этого в неурожайные годы крестьяне испытывали страшную нужду, голодали, питались древесиной и молотой осокой.
Важной отраслью хозяйства являлось животноводство. Но оно сосредоточивалось главным образом в руках бояр и монастырей. Им принадлежали лучшие пастбища Молдавии. В хозяйствах феодалов имелись табуны лошадей, стада крупного и мелкого рогатого скота и свиней.
Крестьяне же не имели возможности держать достаточное количество скота из-за отсутствия собственных пастбищ.
Подспорьем к сельскому хозяйству   являлись   рыболовство и пчело водство.
В начале XVIII в. ремесло и промыслы в Молдавии были слабо развиты
Домашним производством и ремеслом занимались крестьяне и городские жители. Эти занятия служили для них дополнением к сельскому хо .шйству.
Ремесленники изготовляли изделия не только для своих нужд, но и по заказу членов общины. Занятие кузнечным и слесарным ремеслом, изготовление на заказ колес, ведер, сапог, кожухов и прочего становилось постепенно специальностью отдельных жителей деревни. Для некоторых из этих ремесленников сельское хозяйство мало-помалу превращалось во второстепенное занятие. В XVIII в. сельские ремесленники часто работали не только на заказчиков в пределах своего села, но и на рынок.
Сапожники, кожухари (шубники), портные, суконщики, бондари, ка ретники, ювелиры, булочники, пивовары и другие составляли значительные кадры ремесленников в городах. Некоторые из них имели свои лавки К Городские ремесленники были организованы в цехи, регламенти ровавшие их работу. Цеховая администрация препятствовала ремесленникам, не входившим в цех, заниматься (ремеслом и задерживала рост существовавших ремесленных заведений.
Наряду с городами, выросшими вокруг крепостей (Сороки, Бендеры), в Молдавии были города, возникшие на перекрестках торговых путей уже г самого начала как центры торговли и ремесленного производства. Некоторые из таких городов были владельческими (Кишинев, Бельцы и др.).
В первой половине XVIII в. внутренняя торговля в Молдавии была развита слабо. Турки-поработители стесняли торговлю в Дунайских княже-зтвах, облагая ее произвольными поборами, устанавливая запреты на торговлю многими видами товаров.
Турецкие скупщики — бейликчи разъезжали по городам и селам и на-гильно забирали у населения продукты сельского хозяйства, платя 7з или '•Д действительной цены. Часто они отбирали бесплатно скот, хлеб и другие зельскохозяйственные продукты и при этом избивали жителей. Сопротивляющимся грозила смерть. Когда бейликчи гнали захваченный скот, то вытаптывали и портили луга и поля.
Больше всего от этого страдали крестьяне, а не бояре и монастыри, так как господари особыми грамотами охраняли хозяйство феодалов от наездов бейликчей 1.
Местные купцы облагались всевозможными пошлинами (городские, ярмарочные, мостовые и пр.). От большего числа внутренних пошлин освобождались иностранные купцы, имевшие у турецкого султана особый привилегии в Молдавии и получившие возможность участвовать в ограблении населения.
Господство султанской Турции препятствовало также развитию внешней торговли. Представители турецкого правительства присваивали себе право монопольного экспорта зерна, скота и других продуктов из Молдавии. Вследствие слабого развития производства Молдавия нуждалась в импорте промышленных изделий. Сюда ввозились меха, кожи, металлические изделия — из России; ткани и меха — из Силезии и Польши; восточные ткани — из Венеции; стекло, металлические и гончарные изделия — из Чехии.
Из Молдавии вывозили зерно, скот, соль, вино, сушеные фрукты, грецкие орехи (известные в России и на Украине под названием волошских, т. е. молдавских). Особенно много соли и вина вывозилось на Украину. Через Украину молдавские вина попадали в Москву.
Молдавия поддерживала торговлю со Львовом, Киевом, Нежином п другими украинскими городами. Однако упрочению и расширению торговых связей с Россией, Украиной и Польшей препятствовали хотипский паша и татарский хан, имевшие своих наместников в Очакове, Бендерах и других городах.
В Молдавии господствовали феодально-крепостнические отношения. Население   Молдавии   резко   распадалось   на   эксплуатируемые,   бесправные народные массы деревни и города и на феодальные эксплуататорские верхи (бояре и духовенство). Первые были обременены повинностями в пользу феодалов, господарей и турок — поработителей, составляя контингент налогоплательщиков. Вторые пользовались всеми привилегиями и не облагались налогами. В бо(рьбе с народными массами, подымавшимися против феодального и иноземного гнета, феодалы часто шли на сговар с турецкими властями.

февраля 13, 2009

Заседания сеймов превращались в сражения борющихся за власть магнатских родов (Сапег, Радзивиллов, Огинских и др.)- Бездеятельность сейма делала невозможным проведение в стране каких-либо реформ.
Экономическое восстановление шло за счет усиления эксплуатации крестьян, что приводило к ухудшению положения последних. Литовские крестьяне оказывали непрерывное сопротивление росту феодально-крепостнической эксплуатации. Эти выступления крестьян выливались в различные формы.
Крестьяне государственных имений жаловались на свою администра-цию королю, а со старостами часто судились в референдарском суде. Результаты этих жалоб для крестьян редко были положительными.
Многие крестьяне оставляли свои наделы и усадьбы и уходили в другие места. Стремление крестьян к перемене своей оседлости диктовалось тем, что на новом месте они садились «на слободах» (льготах), иногда сравнительно больших и длительных. В начале XVIII в. переходы крестьян приняли широкий характер. Поэтому крепостники усилили борьбу с беглыми и их укрывателями. В 1712 и 1717 гг. для всего Литовского великого княжества были изданы новые законы о беглых: на землевладельцев, отказавшихся выдать беглого, налагался штраф в размере 100 коп грошей литовских (т. е. 6000 литовских грошей.— Ред.) за каждого беглого1. В 1718 г. трибунал Литовского великого княжества издал специальный декрет против бежавших крестьян. В нем было написано: «Своевольное хлопство делает себя свободным, не выполняет своим панам положенных податей и повинностей, а, опустошив свои дома, переходит с места на место по разным городкам, стремясь главным образом в княжество Жомоит-ское». Трибунал предлагал таких беглых крестьян навсегда задержать на том месте, где они будут обнаружены после издания этого декрета: впредь никто не должен принимать «похожих» (имеющих право свободного перехода) людей без отпускного свидетельства феодалов, у которых они жили2. С течением времени крестьянское передвижение постепенно уменьшилось.
Крестьяне, борясь против феодального гнета, убивали некоторых администраторов имений и их владельцев, уничтожали господские леса, хлеба и т. д. Иногда крестьяне восставали против своих феодалов. Такое вос-тание вспыхнуло в 1701 г. в Шауляйской  экономии.    Вызвано оно было резким увеличением повинностей и разных сборов, а также злоупотреблениями администрации. Выведенное из терпения население городов и сел этой экономии еще в 1688 г. отказалось повиноваться. С 1688 по 1694 г. оно не платило причитавшихся с него податей. Для экзекуции были введены войска, простоявшие здесь два года. 1696—1698 гг. были неурожайными, крестьяне голодали, продавали скот, разбегались — экономия пустела. Между тем король Август II предложил администрации Шауляйской экономии набрать для службы в артиллерии людей и, экипировав их, отправить под Ригу. Нужно заметить, что рекрутские паборы крепостных в Речи Посполитой не практиковались. В 1701 г. по дороге (под Янишками) набранные крестьяне восстали и отказались следовать по назначению.
В 1707 г. в Жемайтии, в местечке Мешкуйчяй, стихийно вспыхнуло большое крестьянское волнение. В нем приняло участие более тысячи крестьян. Поводом было стеснение окрестных крестьян в торговле. В местечке Мешкуйчяй, куда ездили крестьяне по воскресеньям, им запретили торговать и отправили в соседнее местечко за 25 км. Это создавало крестьянам много неудобств. 23 октября шляхтичи, управляющие имением Мешкуйчяй, вместе со своими слугами в виде репрессии стали отпимать у едущих на базар в Мешкуйчяй крестьяп их товары. Выведенные из терпения крестьяне убили шляхтичей, избили слуг и уничтожили их имущество. Крестьян постигла жестокая расправа: одни были повешены, другие засечены, а многим отрублено по одной руке 1.
В 1711 г. восстали крестьяне Скуодаса. Причины этого восстапия мало известны. Оно было жестоко подавлено, войска разграбили и сожгли местечко и деревню Скуодас2.
В Литве, как и в других местах, крестьянские восстания были стихийны и локальны. Господствующий класс их легко подавлял, и все же они способствовали расшатыванию феодального строя и сдерживали наступление крепостников.
Боролись за свои права и горожане, городские общины. Они подавали королю жалобы на его администрацию, но это не помогало горожанам.
Городские массы выступали против управителей и городской администрации, против правящей городом патрицианской верхушки. Так, отказали магистрату в повиновении ремесленники города Вильнюса в 1712 г. Они избрали свой орган управления — двух директоров. В 1720 г. мещане того же Вильнюса на требование магистрата уплатить новые налоги ответили отказом, а на угрозу применить силу — восстанием. Под руководством сапожника Юлия Белявы и золотых дел мастера Габриэля Крыжа-новского они разогнали магистрат и создали новое городское управление. На помощь патрициату пришли войска воеводы. Восстание было подавлено, но в 1721 г. были утверждены новые правила о взаимоотношениях    между    цехами    и    магистратом    города,    более    выгодные    для ремесленников, чехМ раньше . Однако и они не устранили растущих противоречий между городской верхушкой и массой городских низов.
Культурная жизнь в Литве в первой половине XVIII в. характеризуется также чертами упадка.
Упадку культуры много содействовало засилье иезуитов, разжигавших религиозный фанатизм и нетерпимость, насаждавших суеверия и невежество. Школы культивировали наиболее отрицательные черты шляхетского режима. В них воспитывались презрение к труду, продажность, преклонс ние перед магнатами.
Образование и воспитание подрастающего поколения сосредоточивались в руках духовенства, главным образом иезуитов. Начальных школ было очень мало, находились они при церквах. В них учили чтению, главным образом — молитвам и катехизису. В Литве было несколько средних школ, в них изучали латынь и польский язык, красноречие, философию. В Виленской академии преподавали философию по Аристотелю (этика, логика, физика) и богословие по Фоме Аквинату, а также гражданское и каноническое право. Обучалось в академии небольшое количество студентов и выпускалось ежегодно лишь несколько человек.
Науки математические и естественные не только не преподавались, но даже преследовались. Учение Коперника преследовалось как еретическое. Когда в календаре за 1749 г. был помещен отрывок из учения Коперника о вращении земли вокруг солнца, иезуиты выступили с резким протестом.
Для подготовки духовенства были устроены семинарии; офицеров готовил кадетский корпус.
Богатые феодалы своих детей в школы не пускали, их обучали дома учителя. Дети крестьян попадали изредка лишь в низшие школы.
Издание книг в это время резко сократилось, типографии были разрушены или закрылись. Художественная литература в первой половине XVIII в. издавалась лишь на польском языке и была представлена преимущественно панегириками.
Литовский язык не был языком ни государственным, ни школьным, ни литературным. Лишь духовенство, стремясь покрепче держать в своих руках литовского крестьянина и мещанина, практиковало молитвы, проповеди и песнопения на литовском языке.
Первая половина XVIII в. является временем дальнейшего упадка литовской литературы. Даже повторные издания выходили с большими искажениями.
В 1745 г. Филипп Руйгис напечатал по-немецки «Рассуждение о литовском языке», в котором защищал литовский язык от уничтожения его помещиками-колонизаторами. В 1747 г. Филипп Руйгис издал словарь литовского языка, а его сын Павел — литовскую грамматику.
В дошедшем до нас устном творчестве литовского народа ярко выражен протест против грабежей и своеволия шляхты и духовенства. Народвые песни, сказки, поговорки являлись оружием классовой борьбы. В народных сказках шляхетские имения проваливаются сквозь землю, шляхтичи изображаются дураками и невеждами, хищными волками, на господах и ксендзах черти катаются верхом (сатирические сказки о животных— вороньи сеймики, шляхетские документы волка и т. д.).
Глубоко народными мотивами проникнуты орнамент, росписи, тканьё и вышивки, также широко распрострапенпая резьба по дереву и скульптура. И не случайно в деревянной резьбе широкое распространение получила сцена «последнего суда» с изображением того, как черти тащат в ад помещиков, ксендзов, а в рай идут крестьяне.
Порабощение и угнетение литовского народа тормозили развитие его культуры. Но, несмотря на это, народ сохранял и развивал ее.

февраля 13, 2009

И все же положение холстинщиков было сравнительно лучше, чем других цехов Вильнюса. В это время в городе было 40 цехов, холстинщики занимали по зажиточности 16-е место, а 24 цеха были в еще худшем положении .
Ткачи работали почти исключительно на заказчиков. Лавки и лотки, с которых торговали тканями, в начале XVIII в. были пустыми. В 1717 г. их цех за ненадобностью уступил свои лотки частному лицу, в 1747 г. лишь некоторые члены цеха (магистр) держали такие лотки.
Цех переплетчиков книг в начале XVIII в. совершепно распался. В 1743 г. на весь Вильнюс был лишь один мастер-переплетчик, он же был и продавцом книг 2.
Мапуфактуры были редки. Достойна внимания «паперня» (бумажная фабрика) в Койранах, упоминаемая в 1728 г. Ее бумага со знаками якорь и сердце пользовалась хорошей репутацией. Мастерами были преимущественно вольные люди, а подсобные и транспортные работы выполняли крепостные.
В области внутренней торговли замечается сокращение торговых сделок. Существовавшие шляхетские монополии на изготовление спиртных напитков, а также на продажу крестьянам предметов первой необходимости (соль, косы, гвозди, табак) и скупку у крестьян продуктов сельского хозяйства (мед, воск, мех, лен) подрывали городскую торговлю.
В области внешней торговли Литва сохраняла широкие связи, но в это время уже заметно падение вывоза; разного рода привилегии шляхты нередко способствовали установлению пассивного торгового баланса и уменьшению торговых оборотов. Заметно лишь усилились торговые связи с Россией, что шло в ногу с ростом политических связей Литвы с Русским государством. В первой половине XVIII в. русские купцы стали более часто, чем раньше, приезжать на ярмарки в Вильнюс, Каунас и другие города. Увеличилась вместе с тем транзитная торговля России с Польшей и Западной Европой через литовские города.
Вследствие упадка городской торговли и промышленности многие горожане вынуждены были искать средства к жизни в занятии сельским хозяйством. Происходила а1раризация городов. Этот процесс в отношении развития производительных сил, общественного разделения труда являлся движением не вперед, а назад. Необходимо все же сказать, что в результате хотя и медленного восстановительного процесса в стране к середине XVIII в. замечается некоторое улучшение и в жизни ряда городов.
Феодалы использовали упадок городов для дальнейшего еще большего наступления на их население.
Шляхта, приезжая на заседания сеймиков либо судов, имела в городах право постоя. От постоев особенно страдал Вильнюс, который в 1738 г. даже жаловался на это. При шляхетском своеволии такое право нередко заканчивалось тем, что шляхтич-постоялец изгонял не угодившего ему хозяина из его дома и проживал, сколько ему хотелось.
Настоящим бичом для торговли городов были пошлины как государственные, так и взимаемые феодалами, через владения которых следовал купец с товаром.
Обеднение городов и их фактическая беззащитность были использованы шляхтой и старостами для подчинения своей власти городского самоуправления. Так, ремесленники г. Кедайняй уплачивали причитающиеся с них налоги не городскому магистрату, а непосредственно землевладельцу. Вильнюсский воевода захватил ряд доходов г. Вильнюса, в том числе сборы в городских воротах. Горожане Биржай должны были обслуживать замок и мельницу, чинить их. Землевладелец принуждал ремесленников работать в его поместье известное число дней даром, а за работу сверх этою платил по принудительным ценам. Во многих частновладельческих городах ремесленникам было запрещено без разрешения владельца покидать город, т. е. фактически их прикрепляли к месту жительства.
Воеводы, пользуясь правом устанавливать «таксы на вещи купецкие», делали это с выгодой для шляхты и во вред горожанам. Старосты и королевская администрация нередко прямо, а чаще через навязанных городу своих ставленников, захватывали в свои руки городское самоуправление и суд.
Положение частновладельческих городов (а большинство городов были таковыми) было во много хуже королевских. Они часто находились в полной власти своего господина.
В результате экономического упадка в городе обострилась конкурентная борьба между христианской и еврейской общинами. Мелкое ремесло и торговля были придавлены тройным гнетом: феодалов, городской верхушки и своих кагалов. Еврейская беднота на протяжении всего XVIII в. вела упорную, но бесплодную борьбу против катальных старшин. В то же время еврейские купцы, финансисты в первой половине XVIII в. усилили свои позиции, выступая в роли банкиров, либо арендаторов и откупщиков поместных монополий и налогов, а то и целых имений.
Упадок города весьма обострил внутренние противоречия, обострил борьбу разных групп его населения.
Купцы, пользуясь своим положением в городском самоуправлении, усиливали нажим на ремесленников, которые в свою очередь увеличивали эксплуатацию подмастерьев и учеников.
Ученик работал в мастерской от восхода до захода солнца, а потом «помогал» еще мастеру по хозяйству. Ученик закреплялся за мастером и не мог перейти к другому без его согласия. Мастер мог отдавать своего ученика в наем, «одалживать» и т. д. Эти порядки тормозили развитие ремесла.
Хозяйственный упадок Речи Посполитой привел к ослаблению и без того некрепких экономических связей, усилив тем местный сепаратизм. «Паралич» сейма  (за 30-летнее правление Августа III было собрано 13 или 14 сеймов) повлек за собой бесконтрольность и безнаказанность в действиях властей на местах и еще больше способствовал анархии и распаду. Централизации власти в Литве не было: воеводы и старосты фактически подчинялись непосредственно королю и сейму, а поскольку последние бездействовали, то вся власть на местах находилась в руках магнатов.

февраля 13, 2009

Крестьянские наделы, как и ранее, в большинстве случаев равнялись половине волоки и состояли чаще всего из двух частей: 1) земли «оседлой», с которой крестьяне несли основные повинности работой, продуктами, деньгами, и 2) земли «приемной», наделенной из пустовавших пахотных земель с условием уплаты за нее землевладельцу деньгами или натурой. «Приемная» земля часто в инвентарях не указывалась, ибо от нее крестьянин мог отказаться. Для получения четкого представления о хозяйстве литовского крестьянина и о характере и размере его повинностей приведем конкретный пример, который, правда, относится уже к концу интересующего нас времени, когда повинности стали увеличиваться. В имениях Шолково и Шовково в Укмергском повете, принадлежавших одному владельцу было 2 фольварка и 5 сел, в которых значилось 27 одно-волочных хозяйств, из них 3 — новоосаженых. 9 хозяйств насчитывали по 2 коня и 4 вола, 6 хозяйств — 1—2 головы рабочего скота, остальные — по 3—4 головы. 3 хозяйства были на чинше, остальные на барщине. Работали 3 дня в неделю с волоки, а с 23 апреля по 1 ноября — 6 дней. Кроме этого, зимой молотят хлеб, а женщины прядут, что двор дает. По требованию ходят па «гвалты», несут недельную стражу, ставят подводы, носят письма. Сверх этого, с каждого крестьянского двора получали чинша 6 злотых и «подымного» 3 злотых 25 грошей . В Пунской плебании в этом же году крестьяне с полволоки давали 6—10 злотых чинша и выполняли барщины два дня в неделю, кроме того, выставляли три подводы до Вильнюса и выходили в год на шесть «толок».
Восстановление экономики Литвы шло медленно. Во всех почти поместьях в 1740-х годах все еще имели место пустые крестьянские наделы. Восстановление поместного хозяйства даже к середине XVIII в. здесь еще не закончилось.
Крестьянская община в Литве в исследуемое время, особенно в государственных и церковных владениях, не только сохранилась, но компетенция ее в имениях, переведенных на денежный оброк, увеличилась. Она ведала землями общего пользования, во многих имениях, особенно государственных, в ее ведение были переданы пустующие земли. Община производила раскладку платежей, возложенных на село деньгами и продуктами, а такя^е сообща выполняла повинности по починке мостов, дорог и платила деньгами «корчемные пенязи» за право варить спиртные напитки.
К уставу Шауляйской королевской экономии была приложена пространная инструкция, описывающая деятельность общины, ее властей. Здесь администрация экономии сносилась с селом через войтов (глав общин) или в их присутствии.
Обязанностью войтов было1 следить за выполнением крестьянами своих повинностей феодалу и церкви; присутствовать при сдаче крестьянами войтовства чиншей, а также в суде и следить, чтобы не было злоупотребления со стороны администрации экономии; мирить поссорившихся крестьян и судить самому в вопросах о нарушении меж; бороться с захватами королевских земель и доходов соседней шляхтой.
В селах население избирало лавников, помогавших войтам. Они свидетельствовали перед администрацией правдивость показаний своих односельчан, осматривали убытки в потравах, нарушения меж, цроверяля изгороди, противопожарный инвентарь.
На деятельность общины в частновладельческих поместьях сильно влиял феодал, в особенности там, где он сам вел хозяйство. В них войт или тиун полностью зависели от владельца имения, жили иногда на барском дворе, на иждивении феодала и выполняли его волю.
В первой половине XVIII в. упадок в экономической жизни Литвы сказался и на состоянии городов, ремесла, торговли. Еще более сузился внутренний рынок, упал выпуск продукции городского ремесла. Уменьшалось число цехов и гильдий. Это можно видеть на примере Вильнюса. Вильнюс был большим торгово-промышленным центром страны. Здесь в XVI — XV4I вв. широко развивалось производство тканей. В городе в это время было два ткацких цеха: суконщиков и холстинщиков. В 1684 г. происходит процесс объединения в один цех, ввиду сокращения производства, суконщиков, ремесленников, изготовлявших одеяла, чулки и головные уборы, а в 1G97 г. этот цех по тем же, видимо, мотивам, объединяется и с цехом хмеховщиков.
В последующие десятилетия ремесло продолжало падать. О положении в ткацких цехах можно судить по тому, что хотя устав холстинщиков и разрешал каждому мастеру иметь четыре станка, но даже в 1750 г. лишь один ткач имел три станка, два — по два, а остальные не все даже по одному. В этом году всех ткачей-мастеров было 17, из них восемь мастеров были настолько бедны, что не имели станков .

февраля 13, 2009

Перевод крестьян на денежную ренту не менял их правового положения, но предоставлял им значительно больше самостоятельности, делал их более заинтересованными в своей хозяйственной деятельности. На наиболее длительный срок и шире, чем в других имениях в Литве, как и в Белоруссии, денежную ренту вводили в королевских государственных имениях, которые делились на столовые (доход от которых шел на содержание королевского двора) и староства (раздававшиеся во временное владение представителям феодальной знати).
В имениях других владельцев, особенно средней шляхты, она вводилась реже и на более короткие сроки.
В Алитусской столовой экономии еще в 1686 г. был ликвидирован последний фольварк. Господские земли были розданы крестьянам, которые должны были платить за каждую бывшую фольварочную волоку, как и за свою надельную, по 10 коп литовских грошей в год 1. В последующие годы денежная рента здесь упрочилась.
Инвентарь этой экономии за 1712 г. констатирует: «Подданство остается на голом чинше (денежной ренте.— Ред.) и в своих уставах барщины не имеет» 2.
Так же было и в Шауляйской экономии. В ее инвентаре за 1742 г. говорится, что крестьяне «поселены на общем чинше... без повинности» (тяглой — барщинной) 3.
Сколько-либо подробных данных о размере чиншевых и иных платежей, как и о размере крестьянских наделов, в экономиях нет.
Благоприятные географические условия и хорошие возможности сбыта способствовали развитию на Жемайтии скотоводства и льноводства. Очевидцы свидетельствуют, что в 1760-х годах население мало сеет хлеба, ибо имеет возможность оплачивать подати льном, «наибольшую торговлю подданные ведут льном..., некоторые хозяева даже покупают зерно» 4.
Кроме обычных барщинных и оброчных крестьян, в имениях жили крестьяне-слуги и огородники. О последних в инвентаре Алитусской экономии сказано, что они за свой «служебный» надел5 работают на господских огородах два дня в неделю.
В небольшом количестве при имениях встречаются «панцырные и путные бояре», выполнявшие преимущественно полицейскую функцию. Инвентарь Алитусской экономии за 1712 г. упоминает о «служках», которые сидели на трех волоках в селе Патаранцы. Повинность их заключалась в том, что «они должны ездить с листами в ближние дороги, а когда их пошлют в дальние (до Варшавы, Кракова, Львова или в другие далекие места), то управление имением обязано было давать им на харчи. Если им на харчи не дадут — не обязаны ездить» 1.
В лесу, приписанном к той же экономии, было еще четыре села слуг: два села осочников и два села стрельцов, всего 89 хозяйств. На их обязанностях лежала охрана лесов, выслеживание зверя, участие в охоте.
Перевод крестьян на денежный оброк не всегда сопровождался полной ликвидацией барской запашки; нередко владельцы сберегали небольшой фольварк, но в таких случаях барские поля обрабатывали главным образом месячники 2, а иногда сезонные наемные работники.
С восстановлением крестьянских хозяйств росла барщина. К середине XVIII в. примерно в половине староств и держав Жемайтии и Тракай-ского воеводства господская запашка либо была создана вновь, либо весьма расширена; посевная площадь в фольварках королевщин названных воеводств за это время выросла на 260%. К этому времени лишь около 40% староств и держав оставалось на чинше.
В частных владениях, где сохранились старожилые крестьяне, не утратившие своего инвентаря и скота, продолжали и далее эксплуатировать их путем барщины; разоренным и особенно новоселам давали вспомоществование — льготы и сажали их преимущественно на чинш. Этим объясняется, что нередко в одном и том же поместье одни крестьяне отбывали барщину, а другие — платили небольшой чинш 3.
Отработочная рента в Литве в середине XVIII в. была двоякого рода: недельная барщина, выполнявшаяся систематически круглый год в определенном количестве дней в неделю, и разные вспомогательные или экстренные работы. Число дней недельной барщины не было одинаковым: оно колебалось от трех до шести дней в неделю с крестьянского хозяйства в одну волоку и зависело от величины уплачиваемого чинша, от состояния крестьянских хозяйств и от степени сопротивления крестьян. Вспомогательные работы назывались «гвалтами», на них выходило все трудоспособное население, «толоками» (работы всем селом во время уборки хлебов, сена, заготовки дров, вывоза на поля навоза), шарварками» (обязательные работы всех мужчин по починке дорог, плотин, мостов и т. д.), «сторожей» (поочередная охрана имений). Кроме того, крестьяне должны были наряжать подводы для различных перевозок, а женщины пряли для владельца имения шерсть или лен. Продуктовую «дань» крестьяне платили зерном, льном, коноплей, птицей и пр.4.
Помимо денежной и продуктовой ренты, барщины и всевозможных   повинностей,  над литовским   крестьянином   тяготели   феодальные «монополии»: монополии на продажу спиртных   напитков, помол   зерна, продажу многих сельскохозяйственных продуктов и т. д.
Все крестьяне платили государственную подать — подымное, а крестьяне церковные и государственные платили еще гиберну — налог на содержание войска.
Все крестьяне давали церкви десятину. Литовские дворяне высоко ценили помощь церкви в деле удержания крестьян в повиновении. Депутат сейма от Тракайского повета И. Савицкий утверждал, что «ни множество писаных законов, ни множество бдительных чиновников пе в состоянии сделать то, что может сделать умный ксендз в то время, когда крестьянин, стоя на коленях в храме, готов дать отчет богу за свои поступки». Церковь верно служила королю и феодалам.

Newer Posts »

Разделы

Партнеры сайта

МЕНЮ