февраля 13, 2009

Айны (русские пазывалп их «курильцами») составляли коренпое население Курильских островов, длинной цепью протяпувшихся от Камчатки до Японии. Юг Сахалина п южную оконечность Камчатского полуострова (так называемую «Лопатку») также населяли айны.
В течение веков айны вели упорную борьбу с наступавшими на Курильские острова японскими феодалами. В первой половине XVIII в. япопцы вытеснили айнов с о. Хоккайдо и стремились прибрать к рукам южные Курильские острова. Это продвижение Японии па север было приостановлено присоединением Курильских островов к России. Их население стало платить в казну ясак.
В хозяйственной жизни айнов главное место принадлежало охоте па морских животных (тюленей, спвучей, китов, котиков) и птиц (гагар, кайр и др.). В морских промыслах участвовали обычно мужчины. Важным источником существования айнов являлось        собирательство морской капусты, сараны, кореньев, ягод. В значительно меньшей степени у впх были развиты рыболовство и охота на лесного зверя.
Лишь со временем, под влиянием общения с русскими, у айнов распространяется сельское хозяйство. В употреблении у айнов данного времени были орудия из камня, кости и дерева.
Социальный строй айнов характеризовался наличием родовой организации. Трудные и опасные морские промыслы с применением примитивных орудий требовали большей сплоченности и взаимной поддержки людей. Поэтому родовой коллектив долго сохранял у айнов свою жизнеспособность. Важнейшие орудия лова и охоты, а также добыча были общественной собственностью родового или большого семейного коллектива .
Поклонялись айны силам природы; был распространен культ «инау», а высшим божеством у них считалась богиня солнца .
Итак, в первой половине XVIII в. народы Сибири находились на разных ступенях общественно-экономического развития. Если у одних народов еще в полной мере удерживался первобытно-общинный строй (ительмены, чукчи, коряки, нивхи, айны, отчасти эвенки и др.), то у других (якуты, буряты, ханты, манси) уже возникли и развивались патриархально-феодальные отношения.
Освоение русским народом просторов Сибири достигло в первой половине XVIII в. новых успехов. За Россией навсегда был закреплен чернозем южносибирских степей. Началась эксплуатация рудных богатств Алтая и Забайкалья. Укрепилась безопасность южных рубежей Сибири постройкой ряда новых оборонительных линий и острогов, что создало более благоприятную обстановку для мирного развития местных народов и русского населения Сибири.
В изучаемое время продолжалось сближение трудящихся масс русского и нерусских народов в Сибири. Общение с русскими крестьянами, горожанами, рядовыми промышленниками и служилыми людьми сыграло большую положительную роль в жизни народов Сибири, ибо способствовало восприятию ими более высокой материальной и духовной культуры русского народа. К первой половине XVIII в. относятся первые попытки создания школ для местного населения Сибири.
Однако сближению русского и сибирских народов мешала колониальная политика царизма, проводившаяся в отношении «инородцев». Жесткий ясачный режим, вымогательства и произвол администрации, насильственная христианизация, нолное невнимание к интересам и нуждам сибирских пародов — все это создавало обстановку тяжелого колониального угнетения, против которого боролись народы Сибири, встречая сочувствие и поддержку русского населения Сибири.

Рубрика: Народы Сибири | |
февраля 13, 2009

В первой половине XVIII в. территорию Приамурья населяли следующие племена: нивхи (гиляки) занимали земли по обеим сторонам нижнего течения Амура и северную часть острова Сахалина; нанайцы (гольды) жили   главным    образом   по    южным    притокам  Амура  и   побережью Татарского пролива; несколько выше по Амуру (по его левым притокам и р. Уссури) находились орочи и другие небольшие племенные группы (бирары, негидальцы и пр.) 1.
Все эти племена в первой половине XVIII в. находились на низком уровне развития производительных сил. Применение металла им было мало известно, преобладали орудия из кости и камня. Нивхи и нанайцы занимались рыболовством и вели оседлый образ жизни. Единственным домашним животным была собака. Одежда изготовлялась из собачьих шкур и рыбьей кожи.
Для плсмсп, жпвших выше по Амуру и ближе к тайге, большое значение имела охота па лесного зверя, еще дальше на север имело место оленеводство, население со стадами оленей передвигалось с места на место 2.
Общественное развитие народностей Приамурья — пивхов и папай-цев — находилось на стадии родового строя со значительными пережитками матриархата. Нивхский род (халь) был собственником основных средств производства и орудий труда; он содержал больных, престарелых, неспособных к труду, охранял безопасность своих членов, осуществляя право кровной мести, имел своя родовые праздники 3.
Характеризуя культуру этих пародов, следует сказать, что выражением ее было устное народное творчество, предания (по-пивхскп «тыл-гурш»), передававшиеся из поколения в поколение. В религиозном культе этих народов господствовал анимизм.
В первой половине XVIII в. народности Приамурья испытывали заметное экономическое и культурное воздействие со стороны русского, а также китайского пародов.

Рубрика: Народы Сибири | |
февраля 13, 2009

Соседями ительменов с севера были коряки и чукчи, занимавшие северную часть Камчатки и южную часть тундр Чукотского полуострова.
По языку и культуре коряки, чукчи и ительмены очень близки друг к Другу.
Коряки и чукчи делились на две пеодпородпые хозяйственно-географические группы: «оленных», или кочевых, и приморских, или «сидячих».
Осповой хозяйства «сидячих» коряков и чукчей был морской зверобойный промысел (летом охота на моржа, сивуча, нерпу в кожаной лодке (каяке), зимой —на льду через прорубь пли дыхательное отверстие, которое зверь протаивает в толще льда). Главным охотничьим орудргем был костяной гарпун. У приморских коряков значительную роль играло также рыболовство. Для передвижения оседлые жители держали собак.
Главным занятием кочевых чукчей и коряков было оленеводство, крупное но размерам. Лишь у бедняков было меньше 100 голов оленей. Олень давал корякам и чукчам мясо для пищи, шкуры, шедшие на изготовление одежды, утвари, на покрытие жилищ и, кроме того, служил средством передвижения. Со стадами оленей чукчи и коряки круглый год кочевали по тундрам, но к берегу избегали приближаться, ибо собаки береговых жителей были извечными врагами оленей и нападали на них не хуже волков.
Различия в хозяйственном укладе породили издавна регулярный обмен между кочевыми и береговыми чукчами и коряками. Кочевники снабжали береговое население мясом и шкурами оленей, получая взамен ремни из толстой кожи морского зверя и тюлений жир. Без этого взаимно необходимого обмена не могли бы существовать ни «оленные», ни приморские группы коряков и чукчей.
По уровню развития производительных сил чукчи и коряки лишь немного обогнали ительменов. Только некоторые южные группы коряков, соседи эвенков (в частности, на р. Парени), были знакомы с обработкой железа. У остальных сохранялись каменные и костяные орудия. Жилищем служила для кочевников большая «яранга», состоявшая из деревянного каркаса, покрытого двойным слоем теплых оленьих шкур. Коряки и чукчи в первой половине XVIII в. были на стадии родового строя, но к середине XVIII в. наметилось имущественное расслоение. «Начального человека они над собою не знают,— сообщал о коряках Владимир Атласов,— а слушают, которой у них есть богатый мужик» . Отдельные хозяева владели тысячами и даже десятками тысяч голов оленей. При ведении такого крупного хозяйства эксплуатировался труд или рабов, которые добывались во время войн с соседями, или обедневших сородичей. Так складывались в условиях тундрового оленеводческого хозяйства примитивные фор мы классовой эксплуатации.
У береговых чукчей и коряков с их еще более низким уровнем экономического развития признаки имущественного расслоения проявлялись еще слабее.
В религиозных верованиях коряков и чукчей отразились условия их жизни. Крупную роль играли семейные религиозные обряды, приурочен-пые и у кочевников и у береговых жителей к определенным моментам хозяйственного календаря. Каждая семья чтила своих «охранителей». Шаманство у чукчей и коряков достигло большего развития, чем у ительменов.

Рубрика: Народы Сибири | |
февраля 13, 2009

Ительмены, или камчадалы, населяли полуостров Камчатку. Первые известия об этом народе привез Владимир Атласов по возвращении из своего похода на Камчатку в 1697—1699 гг. Через 40 лет обстоятельное изучение этого народа по поручению Академии наук было произведено крупным ученым того времени С. П. Крашенинниковым.
В первой половине XVIII в. у ительменов во многом сохранились черты каменного века, добыча металлов им была еще неизвестна1. Они изготовляли каменные орудия, деревянную утварь и глиняную посуду. Ткачества пе было, но женщины искусно плели из травы циновки и сумки. Одежду ительмены носили кожаную и меховую.
Единственными домашними животными были собаки, которые запрягались в нарты.
Источником существования были рыболовство и собирание дикорастущих съедобных корней, трав и ягод. Первое составляло занятие мужчин, второе — женщин. Мужчины занимались также охотой: осенью —на пернатую дичь, зимой — па соболей и лисиц; охотились также на морского зверя. Некоторое развитие имела меновая торговля с коряками, от которых получали оленьи шкуры. Преобладание рыболовного хозяйства обусловило оседлый образ жизни ительменов. Они селились так называемыми «острожками» по берегам рек и морскому побережью — особеипо западному, где было много рыбы. В этих местах было сосредоточено довольно густое население. «И юрты от юрт поблиску,— сообщал Атласов,— а в одном месте юрт ста по 2 и по 3 и по 4» 2. По одному только нижнему течепию р. Камчатки, от устья впадающей в нее р. Еловки и до моря, посланный Атласо-вым казак насчитал 160 «острогов», по 150—200 чел. в каждом.
Живя оседло, ительмены имели, однако, особые зимние и летние жилища. Зимним жильем служила полуподземпая «юрта» больших размеров, вмещавшая ипогда все население «острожка». Напротив, летнее жилище было у каждой семьи свое,— это были дощатые «балаганы» на сваях.
У ительменов полностью сохранялся первобытно-общинный строй. Каждый «острожек» представлял особый род, не зависимый от других, владевший сообща рыболовными и охотничьими угодьями. В общей собственности (рода находились лодки, сети и другие орудия. Наряду с общественной существовала личная собственность на некоторые виды орудий и домашней утвари 3.
Заметного экономического расслоения па основе примитивного хозяйства у ительмепов еще не сложилось; «...было между ими (ительменами.— Ред.) равенство, никто никем повелевать не мог, и никто сам собою не смел другого наказывать»,— писал С. Крашенинников. Взятых на войне пленных или отпускали на свободу за выкуп, или «в тяжкие работы употребляли» 4. Рабства в полном смысле этого слова ительмены по знали.Верования ительменов соответствовали их быту. Они верили в многочисленных горных, лесных и морских духов. Шаманство у ительмепов еще не приняло тех развитых профессиональных форм, какие сложились у других народов Сибири.
Шаманили здесь обычно женщины, особенно старые, и «коекчучи» (мужчины, желавшие во всем походить на женщин), что связано с чертами матриархата в быту ительменов.
В дальнейшем при общении с русскими ительмены начали воспринимать более высокую культуру русского народа, его быт и язык.

Рубрика: Народы Сибири | |
февраля 13, 2009

Первая половина XVIII в. отмечена в жизни якутского народа заметными сдвигами в социально-экономическом и культурном развитии. Расселение якутов к середине столетия уже достаточно определилось. Передвижение некоторых племен в северном и северо-восточном направлениях, в район нижней Лены, Оленека, Яны, Индигирки и других рек в основном закончилось. По ревизии 1762—1763 гг. в Якутии насчитывалось около 40 тыс. душ мужского пола нерусского населения .
Экспедиции 1725—1743 гг., в которых участвовали сотни людей, походы на Камчатку и Чукотку, открытие пути в Америку и начало торговли с ней — все это способствовало развитию Якутии. Большие реки приобрели важное транзитное значение. До Якутска движение шло по р. Лене, а дальше на восток, к Охотскому морю, шел сухопутный тракт.
В изучаемое время среди населения Якутии шел ускоренный процесс формирования частной земельной собственности за счет захвата общинных угодий — процесс, начавшийся еще во второй половине XVII в.2 Передвижение якутского населения между улусами, распад родовых связей, развитие сенокосного хозяйства — все это приводило к тому, что отдельные общинники, а особенно знать (тойоны), захватывали родовые выгоны и сенокосы в частное пользование. Сохранилось несколько «купчих» от первых десятилетий XVIII в., по которым можно установить факт сосредоточения в тойонских руках общинпой земли. Так, например, в 1714 г. кытырыцкий тойон Калтаха приобрел у группы общинников 39 сенокосных урочищ с общим количеством сена в 71 стог (2000— 2800 возов) >.
Концентрация покосных угодий в руках тойонов еще более ухудшила положение бедноты, которой нечем было корить даже весьма немногочисленный имевшийся у нее скот. По свидетельству Г. Фика (1744), почти половина якутов не имела лошадей и не могла участвовав в промыслах2. Это приводило к падению ясачных сборов; многие бедняки не в состоянии были платить ясак; последнее задевало интересы царского правительства, которое стало ограничивать право якутов па распоряжение землей.
Параллельно экономическому усилению якутского тойоиства в XVIII в. происходило и его политическое укрепление. Еще с 70-х годов XVII в. якутские «кпязцы» привлекались к разбору судебных дел между их со-улусниками. С начала XVIII в. эта политика паделепия местной власти судебными функциями становится более последовательной. По инструкции Саввы Рагузииского 1728 г., мелкне судебные дела якутского населения целиком передавались в руки местных «князцов».
Таким образом у якутов продолжался процесс развития классового общества, которое может быть названо феодальным.
В XVIII в. якуты постепенно подвергались христианизации. Вначале крестились только отдельные лица, так пли иначе отрывавшиеся от среды своих соплеменников; обычно это были «ясыри», попадавшие в кабалу, или деклассированные элементы. В 1731 г. Якутия была причислена к вновь учрежденной Иркутской епархии. Оттуда присылались к якутам миссионеры. Новокрещены получали подарки, освобождение от ясака и повинностей (на пять лет, с 1763 г. на три года) и т. д.
При всех отрицательных сторонах деятельности миссиоперов христианизация якутов имела для них положительное историческое значение. Опа содействовала культурному сближению с русским населением. Впоследствии через миссионерскую школу стала проникать впервые в якутские улусы письменность. Наконец, миссионеры были первыми, кто занялся изучением якутского языка.

Рубрика: Народы Сибири | |
февраля 13, 2009

Как упоминалось выше, верховья Енисея до XVII — начала XVIII в. были населены киргизами. После насильственного увода енисейских киргизов джунгарскими феодалами в 1703 г. на освободившуюся территорию Минусинской котловины с ее плодородными землями и богатыми пастбищами перешла значительная часть ясачного населения из Красноярского уезда (качинцев, кизильцев и др.), а также недавних данников киргизских    феодалов,   принявших   русское   подданство    (бельтиров,   сагайцев, и др.) !. Более мелкие племенные группы (аринцы, яринцы и др.) на новых местах постепенно сливались с качинцами, составившими ядро будущей хакасской народности, формирование которой относится к последующему времени.
Одновременно район заселялся русскими крестьянами, с которыми, но словам одного документа, «иноземцы (т. е. ясачные люди.— Ред.) не спорят, дают селиться спокоем» 2.
Укрепление безопасности южных рубежей Сибири в первой половине XVIII в. благоприятно сказалось на развитии хозяйства населения Верхнего Енисея, избавившегося от грабительских набегов киргизских и джун-гарских феодалов.
Основным занятием нерусского населения Верхнего Енисея было скотоводство в сочетании с охотой. В степных районах преобладало кочевое скотоводство. Имело распространение ремесленное производство: выделка кож и войлоков, изготовление грубых сукон, холста, тканей из крапивы. Зажиточные качинцы вели торговлю лошадьми, продавая их русским3.
Под влиянием общения с русским населением постепенно совершался переход некоторых племен к оседлости и земледелию, например у так называемых «чулымских татар», телеутов и др.4 Качинцы переняли у русских заготовку сена на зиму.
Родо-племенной строй нерусских насельников края в изучаемое время подвергался разложению. Крупные хозяева из патриархальной знати, владельцы огромных стад скота и десятков табунов лошадей эксплуатировали своих соплеменников-бедняков. Как правило, богачи стояли во главе территориально-административных объединений — аймаков (волостей), занимая должности старшин (башлыков).
Как и в XVII в., формой эксплуатации нерусского населения со стороны царского правительства был ясак, вносившийся в царскую казну пушниной, но с течением времени все чаще переводившийся на деньги.
Среди племен Верхнего Енисея наблюдалось довольно быстрое распространение русского быта, русского языка, а также христианства.
Несколько особое положение занимали в первой половине XVIII в. тувинцы, оказавшиеся «двоеданцами», платившими ясак русским властям и дань джунгарским феодалам. В течение XVIII в. намечалось разделение тувинцев по хозяйственным занятиям на два района — восточный и западный. В восточной части Тувы (Тоджа, Терехоль) население занималось оленеводством, коневодством,  в меньшей мере охотой.  Тувинцы западных и центральных районов были по преимуществу скотоводами, сочетая это занятие с охотой 1. До прихода русских тувинцы не знали сенокошения и не применяли стойлового содержания скота, который круглый год находился на подножном корму. Орошаемое земледелие, разрушенное во время многочисленных нашествий, находилось в состоянии крайнего упадка.
Патриархально-родовой строй у тувинцев в XVIII в. начинал, хотя и медленно, разлагаться под влиянием феодальных отношений. Князья — потомки монгольских завоевателей, верхи ламаистского духовенства, племенные и родовые старшины (нойоны) захватывали пастбища и охотничьи угодья, закабаляли рядовую массу. Одной из широко распространенных форм закабаления было «усыновление» богачами детей бедноты.
Экономические и культурные связи тувинцев с русским народом крепнут уже в последующие десятилетия.

Рубрика: Народы Сибири | |
февраля 13, 2009

Население Алтайской горной страны, отличавшееся большой этнической пестротой, только в середине XVIII в. окончательно вошло в состав Российской империи. Ранее племена северной части Алтая имели двойное подданство, были «двоеданцами», платя дань одновременно и России и Джунгарии. Население южной части Алтая состояло в подданстве джун-гарского хунтайчжи.
Южный и северный Алтай различались как по природным, так и экономическим и политическим условиям 3.
Северная, предгорная и горно-таежная полоса — Кузнецкий Алатау и Большая Алтайская Чернь — была издавна населена охотничьими племенами, которые в то же время занимались и скотоводством и земледелием. На территории северного Алтая находились «волости»: Кузнецкая, Кер-гешская, Комляжская, Южская, Кумандинская и др. Население жило в постоянных селениях и улусах, жилищем служили бревенчатые срубные избы, землянки, а для уходящих зимой на промысел охотников — легкие шалаши. В культуре населения северного Алтая сохранилось много черт, сближавших его со старинными насельниками таежной полосы Сибири.
В южной, горно-степной полосе Алтая сложился иной тип хозяйства и культуры. На богатых горных лугах здесь паслись многочисленные стада, принадлежавшие кочевникам, издавна заселявшим южный Алтай. Люди обитали в приспособленных для кочевок легких круглых юртах-аилах. В течение года население кочевало вместе со своим скотом. Охота преобладала лишь в горно-таежных районах. Существовало и земледелие,но возделываемые площади были невелики, а орудия обработки весьма примитивные: ручная мотыга — абыл и одноконная небольшая соха — аядазын. Развитие земледельческой техники шло крайне медленно.
У населения как южного, так и северного Алтая сохранились черты родо-племенного быта. Но роды по своему происхождению вовсе не представляли собой настоящих кровных союзов, большая часть родов составилась в результате многовековых передвижений кочевого населения и в изучаемое время в значительной степени утратила прежнее значение. С другой стороны, внутренние отношения племен южного Алтая уже давно переросли рамки родового строя. Роды превратились фактически в административные единицы. В обществе имело место имущественное неравенство и намечалось классовое расслоение; власть принадлежала богатой   верхушке,   развивались   патриархально-феодальные   отношения.
Эти изменения в общественном строе особенно заметны были среди населения южного Алтая. Владельцы крупных стад скота имели большую власть над населением, пользуясь и пережитками патриархальных отношений и средствами внеэкономического принуждения, в виде дружин, составленных из вооруженных слуг. По отношению к джунгарскому хуя-тайчжи алтайские зайсаны (знать) выступали как вассалы, собирая для л его с населения дань — алман — и 'выставляя в необходимых случаях вспомогательную военную силу.
Такое положение сохранялось до середины XVIII в., до падения Джунгарии.
Учитывая сложившуюся обстановку и просьбы южноалтайских племен, правительство России приняло решение — присоединить весь Алтай до водораздельных хребтов к российским владениям (1757). В руки России перешел весь бассейн Катуни, Чуй, Чарыша, Телецкое озеро с Чулыш-маном. По соглашению 1758 г. с Китаем вся названная территория осталась за Россией, за исключением бассейна Чуй, жители которого оставались  «двоеданцами»,— они обязались платить ясак и России и Китаю.
Вновь присоединенные области были включены в состав «Алтайского горного округа», который еще по указу 1747 г. считался собственностью «Кабинета», т. е. частным владением царской фамилии. В дальнейшем все доходы, получавшиеся с этой богатой страны, шли не в государственную казну, а непосредственно в пользу двора.

Рубрика: Народы Сибири | |
февраля 13, 2009

Самодийские племена ненцев, энцев, нганасанов и других кочевали на огромной территории северных тундр и лесотундр. Ненцы, как и в XVII в., занимали примыкающие к Ледовитому океану земли в европейской и азиатской частях от бассейна Печоры до устьев Енисея. Энцы и нганасаны имели кочевья главным образом в низовьях Енисея и на Таймырском полуострове. Южнее их жили селькупы (остяко-самоеды) и кеты.
Звероловческий быт населения тундры почти не претерпел изменений в первой половине XVIII в. и попрежнему оставался господствующим, доставляя населению и одежду, и пищу, и кров (ненцы, например, жили в переносных чумах, покрывавшихся оленьими шкурами). Охота на оленей занимала особо важное место в жизни этих племен и выработала у них чрезвычайно остроумные и действенные приемы лова !.
Во время летних кочевок вблизи моря (зимой ненцы уходили в глубь материка, в область лесотундры) практиковалась охота на белых медведей и других морских животных. В таежной полосе жили селькупы и кеты, они охотились на лесных животных и занимались рыболовством.
Население тундры, вынужденное к дальним перекочевкам 2, использовало оленей как тягловую силу. Оленей запрягали в очень легкие сани полозья которых подбивались гладкой оленьей кожей, что обеспечивало быстроту передвижения даже в летнее время3.
Охотничье население таежных мест передвигалось чаще всего на собаках.
Лук со стрелами, ножи с длинными ручками (аткасы) и разные зверо-ловческие приспособления (сети, силки, кулемы и др.) — таковы главнейшие орудия труда ненцев и других племен. Вместе с тем, благодаря торговле с русским населением, к жителям тундр все чаще стало проникать огнестрельное оружие, значительно облегчавшее труд охотника.
Возрастающее значение в экономике ненцев и других племен приобретал торговый обмен с русскими и хантами. На пушнину, оленьи кожи. Мамонтову кость у русских выменивались главным образом хлеб и мука,одежда, металлические изделия, оружие, у хантов — продукты рыболовства, изделия из дерева 1. Хозяйственные изменения влекли за собой изменения и в общественном строе. Выделялись зажиточные патриархальные семьи, обладавшие огромными табунами оленей. Наряду с «оленными мужиками», которые «стадам своим не знают щету», все чаще встречались неимущие семьи бедняков, у которых не было ни одного оленя. Бедняки нередко нанимались в пастухи к своим разбогатевшим сородичам 2.
На основе экономических связей сближение населения тундры с русскими, наметившееся еще в предшествующее время, сделало новый шаг вперед в первой половине XVIII в.

Рубрика: Народы Сибири | |
февраля 13, 2009

Ханты (остяки) и манси (вогулы) составляли одну из значительных групп коренных народов Сибири. В изучаемое время они занимали бассейн средней и нижней Оби. Ханты жили по самому течению Оби, от впадения в нее pp. Пайдугиной и Парабели — и до самых низовьев, а также по многочисленным правым ее притокам и в низовьях Иртыша. Манси населяли территорию по левым притокам Оби и Иртыша — по Тавде с Лозьвой и Пелымом, по Конде, Сосьве и Ляпину.
В хозяйстве этих народов преобладало рыболовство (ханты) и охота (манси). Черты старинного быта хантов и манси сохранили свою силу и в XVIII в.— езда на собаках, полуземлянка и конический берестяной чум в качестве жилища, одежда из рыбьей кожи, древние формы верований и обрядов. Однако культура хантов и манси на севере подвергалась сильному влиянию тундровой оленеводческой культуры и ее носителей — самодийских племен (ненцев и др.)- Северные ханты и манси также разводили оленей, запрягали их в нарты, имели такие же крытые оленьими шкурами   чумы, носили:   такую же глухую   меховую одежду. У южных хантов и манси сказывалось влияние степной скотоводческой культуры: здесь {разводили лошадей и рогатый скот, жили оседлыми поселками. Наконец, некоторые черты хозяйства и культуры хантов и манси свидетельствовали о влиянии населения лесостепной полосы Восточной Европы. Материальная культура характеризуется наличием срубных жилищ (четырехугольная юрта), выделкой холста из дикорастущей крапивы Туникообразный покрой холщевой рубашки и орнаментация ее вышивкой, мужская верхняя одежда, запахивающаяся налево, многострунные музыкальные инструменты,— все это указывает на древние связи с народами Восточно-Европейской равнины. Общение с трудовыми массами русского народа оказывало благотворное влияние на хозяйственное и культурное развитие ханто-мансийских племен. В районах, где были более или менее благоприятные условия для земледелия, ханты и манси переходили к хлебопашеству.
Этот своеобразный быт во многом сохранился у хантов и манси не только в XVIII в., но и позднее. В общественном строе этих народов происходили значительные изменения, явственно сказывающиеся в изучаемое время.
Все резче выделяется родо-племеяная верхушка — «князцы», имущественно более сильная. В 1692 г. Исбранд Идее писал, что «остяки имеют своих князей», которые «несколько сот шелашами владеют...» !. Им царское правительство передавало административные права и, в частности, доверяло сбор ясака.
В первой половине XVIII в. ханты и манси подверглись массовому крещению, начатому по царскому указу.
Миссионеры ревностно распространяли православие среди местного населения, действуя убеждением, заманиванием, запугиванием и другими принудительными методами, расправляясь с «кумирами» и «капищами», до выражению документа, «сокрушиша, разориша и сожгоша». Миссионеры действовали через местных князьков, стараясь крестить их в первую очередь и при содействии последних распространять новую религию среди их «подданных». И все же часто население оказывало решительное сопротивление. Нередко после крещения прежняя религия сохранялась почти в неприкосновенности. Несмотря на насильственный характер, христианизация имела и прогрессивное значение для хантов и манси. Принятие новой религии содействовало культурному сближению местного населения с русским населением и облегчало тем самым положительное влияние последнего на быт и культурное развитие хантов и манси.

Рубрика: Народы Сибири | |
февраля 13, 2009

Развитие путей сообщения повлекло за собой энергичные меры по устройству и заселению новых трактов. Ямское дело заметно шагнуло вперед. Только в Западной Сибири в середине XVIII в. было более 9 тыс. ямщиков.
Сдвиги в экономическом развитии Сибири отразились и на развитии культурной жизни ее населения. В начале XVIII в. в Тобольске, Енисейске и др. городах возникают первые училища. В 1723 г. в Тобольске при архиерейском доме существовали две школы, в которых обучалось около ста детей нерусского населения. Во время второй Камчатской экспедиции А. И. Чириковым и В. Берингом было положено начало школьному делу на Камчатке. В Сибири начал свою деятельность выдающийся русский «механнкус» Иван Иванович Ползунов (1730—1766). В далекой Сибири Ползунов совершил замечательное техническое открытие: он построил машину, которая использовала пар для получения механической энергии. Это была первая паровая машина.
Немалую роль в культурной жизни Сибири сыграли политические ссыльные. Так, например, ссыльный монах Григорий Новицкий в 1716 г. написал этнографическое сочинение «О народе остяцком», уже в XVIII в. переведенное на немецкий язык.
Успехи колонизации сказались прежде всего в росте русского населения в Сибири. Если в 1697 г. в Сибири насчитывалось 36 580 чел. м. п. русского населения, то в 1727 г. податные сословия составляли около 170 тыс. ревизских душ.
Изменения, происшедшие в экономике и в политическом строе России в XVIII в., отразились и на хозяйственной политике в отношении Сибири.
Сибирь постепенно теряла значение поставщика драгоценных мехов. В условиях роста товарно-денежных отношений государственный бюджет гораздо меньше нуждался в пушнине; сборы пушнины все больше переводились на деньги, что оказывало заметное  влияние на хозяйственный быт нерусского населения и сближало его с бытом русского поселенца-крестьянина. Правительство настойчиво проводило русификацию восточных окраин страны, стремясь крепче связать их с системой абсолютистского государства. В этой русификации важная роль отводилась православной церкви, превращенной при Петре I в послушное орудие императорской власти. В 1712—1714 гг. было осуществлено массовое крещение манси и хаитов и сделана попытка обратить в христианство татар-мусульман. Позже крещению подверглись народы Восточной Сибири — ительмены, якуты и другие.
Однако методы царского колониального режима, сеявшего национальную рознь в Сибири, не должны заслонять тех положительных явлений, которые вносило в жизнь сибирских народов экономическое и культурное общение с русским народом.
Многонациональное население Сибири не мирилось со своим угнетенным положением и упорно боролось против царского колониального режима. Крупные выступления имели место среди ительменов и коряков вначале 1710-х, в 30 и 40-х годах XVIII в. Эти восстания были жестоко подавлены.
Характерно, что в «бунте» камчатских народов в 1710—1712 гг., совпавшем с выступлением мелкого служилого люда на Камчатке, историк П. Словцов усматривал «увлечение казацким самовольством» .

Рубрика: Народы Сибири | |
Newer Posts »

Разделы

Партнеры сайта

МЕНЮ