июня 25, 2009

В первой половине XVIII в. были открыты десятки мектебе и медресе. Кроме того, в роли бродячих учителей, переходивших из деревни в дерев-пю для обучения детей грамоте, выступали некоторые муллы и абызы. Девочек грамоте не учили.
На развитие культуры башкирского народа оказывала положительное влияние культура русского народа. В области материальной культуры это влияние сказалось прежде всего в ускорении перехода башкир к земледелию и оседлости.
В первой половине XVIII в. вблизи Башкирии и на территории ее были открыты русские школы, задачей которых было распространение русской грамотности. Первые русские школы были устроены по инициативе В. Н. Татищева на уральских горных заводах в 20-х годах XVIII в. В эти школы принимали детей и нерусских народностей. При Оренбургской экспедиции по инициативе ее начальника И. К. Кирилова были открыты две школы — цифирная (арифметическая) и словесная. В 1739 г. в первой из этих школ было 15 учеников при одном учителе, во второй — 22 при двух учителях.
В 1739 г. в Уфе организовалась школа для подготовки подьячих. В 1738 г. главный начальник Оренбургского края В. Н. Татищев и начальник Комиссии башкирских дел Л. Я. Соймонов приняли решение об устройстве в Уфе школы «для обучения инородцев русскому языку />; на ее содержание было назпачено 300 руб. в год .
Таким образом, в Башкирии в первой половине XVIII в. под влиянием русской культуры возникает светская школа, хотя деятельность ее еще крайне ограничена.
Сближение двух народов — башкирского и русского — в течение изучаемого времени усилилось. Пришлое население, в том числе русское, оседая в Башкирии, работало рядом, часто на тех же участках земли, с трудящимися Башкирии. Рост землевладения русского дворянства в Башкирии сопровождался переселением сюда крепостных русских крестьян, естественно сближавшихся с феодально зависимым башкирским крестьянством.
В положении тех и других, в их ненависти к угнетателям-феодалам было много общего. Этой солидарности начинали опасаться и господствующий феодальный класс и царизм. Башкирские феодалы, защищая свои классовые интересы, старались вызвать у рядовых башкир ненависть к русским вообще. Однако попытки разжечь травлю кончились неудачей: экономическое и культурное сближение двух народов все усиливалось.

июня 13, 2009

Дело дошло до Сената, для подавления восстания песколько раз посылались солдаты, но крестьяне успешно вели с ними борьбу. Это упорное сопротивление было возможно, когда мордва и русские действовали заодно и встречали поддержку окружающего населения 3.
Восстанием, возникшим па религиозной почве, было восстание мордвы Тсрюшевской волости Нижегородского уезда в середине 40-х годов XVIII в., продолжавшееся около двух лет. Оно было вызвано грубым проявлением религиозной нетерпимости епископа Дмитрия Сеченова, распорядившегося уничтожить мордовское кладбище и вырубить «священные» березы. Мордва оказала вооруженное сопротивление, а после присылки воинской команды население ушло в леса, подав своему вотчиннику, грузинскому царевичу, челобитную. В ней крестьяне просили не трогать предметов их культа и не принуждать к крещению. Несмотря на это, был дан приказ «ловить мордву и крестить». В течение двух лет происходили вооруженные столкновения; дело приняло такую остроту, что Сенат должен был запретить крестить мордву против воли. Но когда мордовские крестьяне отказались платить подати за новокрещенов, восстание было подавлено военной силой и восставшие подверглись насильственному крещению.
Известны также другие выступления нерусского населения: погром Саровского монастыря, присоединение к русским крестьянам, выступавшим против помещиков. Формой протеста было также 6i гство и переселение на новые места, ставшие здесь массовым явлением.
Тяжесть экономического и правового положения как русского, так и ясачного населения Поволжья, их постоянное общение в труде и в борьбе сближали русское и нерусское крестьянство. В XVIII в. заметно увеличивающееся влияние русской, в основном крестьянской культуры на культуру мари, мордвы и чуваш, а также обратное влияние культуры этих народов на русских. В культуре народов Поволжья шмеется много общего. И.-Г. Георги писал о мордве: «Дворы, землепашество, небольшее скотоводство, домашняя рухлядь, пища и все вообще разположение их хозяйства ни мало от черемисского и чувашского не разнится» 1.
Небольшие деревни строились обычно в лесу, при этом часто население деревни состояло из родственников. Избу и другие хозяйственные строения располагали четырехугольником. Изба обычно бывала маленькая, курная, имела низенькую дверь и квадратное окошечко в 1.5 дюйма, затянутое пузырем. Внутри были русская печь, нары и очаг.
Для женской одежды одинаково характерным являлось обилие всяких украшений — монет, раковин, змеиных головок, шнуров и т. д. Но все же у каждого народа она имела особенности. Отличительной частью мужской одежды являлась вынштая разными способами рубаха.
Народы Поволжья имели относительно развитое народное искусство. Известны высокохудожественные образцы резьбы по дереву и вышивки, особенно богатые и разнообразные у чуваш. У поволжских народов были национальные музыкальные инструменты (специфические волынки, гусли и другие) и своеобразные танцы. Каждый народ создавал свои песни, сказки, пословицы и поговорки.
Своей письменности народы Поволжья в начале XVIII в. не имели. Исключение представляли татары, среди которых значительная часть была грамотна; просвещение находилось целиком в руках мусульманского духовенства. Литературный татарский язык сильно отличался от разговорного и был доступен только немногим даже в более привилегированной среде. Разговорный татарский язык оказал большое влияние на развитие языка других народов Поволжья, что, возможно, объясняется долговременным господством татар над ними. У богатых татар давали образование и женщинам, хотя общее положение женщин у татар было более бесправным, чем у других народов Поволжья.
У мари и чуваш женщина ценилась и уважалась как работница и, несмотря на полную зависимость от мужа, пользовалась над детьми и другими младшими членами семьи значительной властью. П.-С. Паллас сообщает об обычае женить мальчика на взрослых девушках для получепия в дом нового работника !. В невесте ценилась не зажиточность, так как приданое и калым обычно уравнивали друг друга, а работоспособность, причем до принятия христианства допускалось многоженство, фактически редко осуществлявшееся из-за отсутствия материальных средств
В быту и в общественных отношениях у народов Поволжья вплоть до изучаемого времени сохранялось много пережитков родового строя. Семью составляли родственники по прямой линии, власть главы семьи была неограниченной. В языке сохранялся большой запас слов для обозначения степени кровного родства; в пословицах и поговорках большое значение придается роду. («Все роду, ничего чужому», «На родню работать — на себя работать»).
Языки народов Поволжья относятся к разным языковым группам. Несмотря на взаимное влияние и заимствования в словарном запасе, замечается большая дробность наречий: не только у каждого народа был свой язык, но и внутри одного народа было несколько наречий; например, мордва, эрзя и мокша, чуваши чебоксарские и пензенские с трудом понимали друг друга.
За исключением татар, бывших мусульманами-суннитами, народы Поволжья до принятия христианства имели верования, не объединяемые единой религией; их называли язычниками. В их верованиях, несмотря на различие в обрядах и наименованиях богов, было много общего: противопоставление доброго и злого начала (дуализм), олицетворение и обоготворение сил природы, культ предков. Они не имели идолов и других изображений богов (кроме мари, у которых идолы были), молились и приносили жертвы в «священных» рощах и на могилах умерших родственников. При погребении клали в могилу или на могилу вещи, пищу и деньги для употребления их в «загробной» жизни. После массовой христианизации старый культ смешался с христианским, однако остатки языческих верований сохранялись долгое время.
Первые школы в Поволжье, куда принимали детей разных народностей, были организованы русским правительством в первой четверти XVIII в., в целях создания национальных кадров чиновников и священников. Более крупные школы находились в Казани (Зилантовская и другие), Нижнем Новгороде, Свияжске (Богородицкая). Детей новокреще-нов посылали иногда в школы в принудительном порядке. Преподавание велось на русском языке, по принимались меры, «чтоб они и своих природных языков не позабыли...» !. Постановка учебного дела была крайне низкой; ученики терпели голод, холод, многие из них умирали от лишений, другие разбегались. Обучение детей нерусских народностей не ограничивалось только мерами правительства. Большинство священников, учителей, переводчиков, происходивших из нерусского народа Поволжья, получали «образование» у сельских дьячков, как и многие русские люди того времени.
На протяжении первой половины XVIII в. сглаживались особенности в экономическом и культурном (в частности, религиозном) состоянии русского и нерусского населения Среднего Поволжья. В борьбе с феодальным гнетом все население выступало совместно, что способствовало расширению классовой борьбы и укреплению общности интересов крестьянства.
Рост связей между народами Среднего Поволжья и русским народом обеспечивал взаимовлияние в сфере производства и культуры.

февраля 13, 2009

Рост феодальной эксплуатации и колониального гнета вызывал среди трудящихся Башкирии недовольство. По мере углубления феодальных отношений движение населения Башкирии все больше направляется против царизма и местных феодалов. Оно прежде всего проявлялось в бегстве с насиженных мест на более отдаленные и свободные земли, которых в Башкирии было еще много, а также в массовых выступлениях крестьян небашкир и тептярей   против   феодально-колониального   гнета.
Одним из таких выступлений было тептяро-бобыльское движение 1747 г. Оно имело резко выраженный антифеодальный характер и было направлено как против представителей царской администрации, так и против местных феодалов. Непосредственным поводом к волнению послужило обложение тептярей и бобылей подушной податью в размере 80 коп. с души. Когда 14—15 июля 1747 г. отставной вахмистр Иван Моисеев с объявлением указа о подушной подати явился в деревню Мелегесь Сибирской дороги, теитяри и бобыли бросились на него, угрожая побоями; были избиты сопровождавшие его сотник и писарь, а также местный старшина Абзяков. Тептяри выгнали из своей деревни Моисеева, заявив, что новой подати они платить не будут и что  если он явится вторично, его убьют.
Вслед за этим тептяри и бобыли отправили письмо уфимскому воеводе. в котором заявляли, что подушного оклада платить не будут. Они намеревались принести жалобу императрице и просили воеводу дать им «паспорт об отъезде со всех четырех дорог народу до ее императорского величества» ; вера в «доброго» царя жила и в башкирской деревне.
Одновременно с этим заволновались тептяри и бобыли Осинской дороги, они также отказались платить подушную подать и тоже собирались послать письмо императрице. Своим поверенным они избрали мари Нурку Борисова, наиболее энергично призывавшего тептярей и бобылей к сопротивлению.
Получив сведения о волнениях, оренбургский губернатор И. И. Неплю-ев созвал «военный консилиум», на котором было решено послать воинские части в районы, охваченные движением. Присланному от воеводы переводчику Янайдарову жители деревни Мелегесь говорили: «Ты де нас разговорами обманываешь... Мы де ничего не боимся и, не боясь до, противимся...» 2
В августе 1747 г. выступили мишари Казанской дороги. Начали волноваться тептяри и бобыли других районов, которые, «хотя противности не показали, однако ж под разными отговорками ясака не платили» 3. Наибольшее упорство тептяри и бобыли проявили в районе Бирска, где собралось до 400 вооруженных мари. Майор Кублицкий, посланный туда с отрядом, применил военную силу. Было убито и утонуло в реке Таныпе около 70 повстанцев.
Быстро отправленные воинские команды не дали возможности повстанцам объединиться, и движение было ликвидировано, прежде чем оно успело приобрести более широкий размах.
В районах полукочевого скотоводства во время перекочевок башкиры жили в кибитках и шалашах; феодалы имели войлочные юрты, рядовые общинники, как правило,— берестяные шалаши. В степных местностях Башкирии постоянными жилищами являлись избы земляные (пластовые, дерновые) и плетневые. Феодалы строили себе деревянные дома по типу русских построек. В лесных и лесостепных местностях строились по преимуществу деревянные дома. Одежду башкир составляли холщевые рубахи, штаны и суконные кафтаны. Кожаная обувь и оружие дополняли костюм башкира.
В Башкирии в первой половине XVIII в., как и позднее, культовым языком был арабский язык, а граждаяско-письменным — так называемый язык «тюрки». На арабском языке были написаны книги религиозного содержания, на этом языке велось преподавание в духовно-схоластических школах — мектебс и медресе. Молитвы и проповеди произносились также на арабском языке. На этом языке писались башкирские хроники, делопроизводственные бумаги, юридические акты, отчасти стихотворные произведения и т. д. В XVII—XVIII вв. у башкир было сильно развито устное народное творчество: сказки, легенды, песни и эпические поэмы.
Особенно широкое распространение получили народные песни; в исторических песнях нашла свое яркое отражение борьба башкирского народа против угнетателей.
Наиболее распространенным среди башкир национальным музыкальным инструментом являлся курай, который легко изготовлялся из полого внутри стебля зонтичного лекарственного растения (русское название «дягель» или «дудник»). Другим инструментом, довольно широко бытовавшим среди башкир, являлся кубыз (деревянный или металлический губной варган) — инструмент небольшого размера с еле слышным звуком. Духовные школы — мектебе и медресе — находились в ведении мусульманского духовенства. В этих школах обучались главным образом дети знати и богатых башкир.
В мектебе — начальной школе — детей обучали сначала арабской азбуке. Усвоив азбуку, ребенок приступал к изучению шариата («условия веры»), «у Афтияк» (седьмой части корана) и т. д.
Из мектебе ученик мог перейти в медресе. Здесь ученики изучали мусульманское законоведение, грамматику арабского языка, арабскую философию и т. д. Ученик обучался в мектебе и медресе около 10 лет ц мог стать после этого муллой и преподавать в мектебе и медресе. Но не всегда лица, окончившие мектебе и медресе, посвящали себя духовной карьере. Из стен этих школ выходили абызы — грамотные люди вообще. Они занимались делопроизводством и письмоводством. Башкирские феодалы посредством мусульманских школ старались подготовлять кадры нужных им грамотных людей.

февраля 13, 2009

В Башкирию в 1704 г. были присланы прибыльщики А. Жихарев и М. Дохов для установления новых поборов с башкирского населения. Ответом на это было стихийное возмущение народных масс. Протестом народных масс воспользовались башкирские феодалы и возглавили восстание. Башкирские феодалы жгли и грабили имущество не только русских дворян, но и русских крестьян, уводили их в плен. В своем реакционном выступлении феодалы пытались заручиться поддержкой со стороны Турции и Крыма, с тем чтобы в дальнейшем Башкирия находилась под их властью.
Многие из феодалов, особенно в северо-западной Башкирии, находившейся в непосредственной близости к России, а поэтому и под сильным ее влиянием, прочно осели на землю, эксплуатировали непосредственных производителей в своем земледельческом хозяйстве и не были связаны с кочевым скотоводством, они скорее находили общий язык с русским правящим классом — дворянством. Дворянское правительство обеспечивало им возможность более интенсивной эксплуатации трудящихся башкир. Поэтому они чувствовали силу царизма и не собирались менять его на самозванных ханов или соседних кочевых владельцев.
Другие основы хозяйства были у феодалов юга и юго-востока, на них и держалось реакционное движение 1705—1711 гг. Хотя это движение было подавлено, но сторонники отделения от России внутренне не смирились, и в 1730-х годах выступили вновь. В 1735 г. башкирские феодалы вновь подняли восстание. Непосредственным поводом к этому была деятельность Оренбургской экспедиции. Постройка Оренбурга и крепостей яа территории Башкирии сопровождалась изъятием части башкирских земель.
Феодалы юго-восточной Башкирии видели в этом стеснение кочевок, подрыв основ своего хозяйства. Постройка крепостей по внешней границе Башкирии закрывала эту границу от степных соседей, следовательно, затрудняла возможность проведения грабительских набегов на казахов и других кочевников.
На первом этапе, в 1735—1736 гг., феодалы, стоявшие во главе движения, выдвигали одну задачу — не допустить постройки крепостей на башкирских землях. В дальнейшем (в 1737 —1740 гг.), когда руководство движением перешло к феодалам Сибирской дороги, всплыла старая программа — отказ от русского подданства и образование ханства под покровительством одного из ханов степных кочевников. В 1740 г. феодалы Сибирской дороги выбрали ханом Карасакала, бывшего безвольным орудием в их руках. Движение было жестоко подавлено. Феодалы Башкирии, борясь за сохранение отсталых форм хозяйства, тормозили развитие производительных сил края, старались разжечь вражду между башкирским и русским народами в условиях роста колониального гнета.
Царское правительство, опасаясь, с одной стороны, народного гнева, с другой — антирусских выступлений башкирских феодалов, повело борьбу за удержание Башкирии   в  своих руках путем   сурового   преследования всякого рода движений и укрепления административного аппарата. Чрезвычайно показателен в этом отношении указ 11 февраля 1736 г., бывший ответом на движение, начавшееся, как сказано выше, в 1735 г. Указ опре делял суровые меры наказания в отношении руководителей и участников движения. Мишарям, помогавшим в его подавлении, передавалась в вечное и безоброчное владение земля — старшине 200 четвертей, его помощникам (есаулу, сотнику) — 100, а рядовым — 50 четвертей. В целях укрепления царской власти в Башкирии указ предусматривал строительство новых крепостей внутри и на границе Башкирии, а также усиление их гарнизонов за счет русских служилых людей; последним разрешалось покупать башкирские земли. Самим башкирам запрещалось иметь и продавать оружие и даже заводить кузницы К
В то же время в Башкирии была проведена административная реформа с целью укрепить аппарат управления, прежде всего в лице башкирских старшин. До этого функции последних сводились к тому, что они наряжали башкир-общинников на линейную службу, собирали ясак и всякого рода внутриобщинные сборы, разбирали судебные дела небольшой важности, имели право чинить телесные наказания. Старшинам подчинялись сотники.
При каждом старшине состоял писарь, назначаемый местной царской администрацией. Старшины периодически собирались на съезды для обсуждения и принятия решений по наиболее важным вопросам внутренней жизни населения. В волостях созывались собрания (йыйыны).
По указу 11 февраля 1736 г. потомственные старшины заменялись выборными и устанавливалась их ответственность за действия подчиненных им общинников. В случае неповиновения старшины имели право применить телесные наказания, аресты и штрафы. Старшина и писарь, каждый отдельно, ежемесячно обязывались представлять в провинциальные канцелярии сведения о состоянии своей волости, об исполнении правительственных указов и распоряжений2. Указ запрещал съезды башкирских старшин, за исключением только одного «старинного мирского сбора о семике» на один день на речке Чесноковке 3.
Тем же указом были урезаны и права местного мусульманского духовенства. На каждую дорогу было оставлено по одному ахупу под присягой, чтобы они без указов не строили новых мечетей и школ. Ограничивалась компетенция и местных судов. Все дела о земельных спорах, уголовных преступлениях, связанных с увечьем или убийством, подлежали провинциальному суду и канцелярии.
Административная реформа в Башкирии ослабила позиции старой феодальной знати и усилила власть и влияние русской администрации и оседлых башкирских феодалов, прочно связавших свою судьбу с царизмом.

февраля 13, 2009

Многие тептяри (ирипущенники) принимались в башкирскую общину как равноправные члены и часто назывались «новыми башкирами». Бобыли же не входили в башкирскую общину.
В помещичьих хозяйствах русских дворян в Башкирии в основном применялся труд русских крепостных крестьян. В первой половине XVIII в., особенно с 30-х годов, значительно усиливается не только феодально-крепостнический, но и колониальный гнет в Башкирии.
В первой четверти XVIII в. царское правительство по существу ограничивалось тем, что получало с башкир ясак, привлекало их к пограничной сторожевой службе, военным походам, использовало общинные земли, расположенные вокруг городов, для раздачи русским служилым людям. В 1734 г. ясачный оклад был установлен в размере 2054 руб. 78 коп., т. е. около 30 коп. с человека 1. Ясачный оклад распределялся между плательщиками, имена которых записывались в ясачных книгах. Ясак взимался мехами и медом, позднее деньгами, хотя исчислялся в мехах. В переводе на деньги одна куница равнялась 40 коп., лиса — 75 коп., бобр — полутора рублям, а батман меда — 1 рублю. Всю тяжесть податного бремени несли на своих плечах рядовые башкирские общинники.
Башкиры вместе с русскими несли также военную службу. Они участвовали в военных походах против Швеции во время Северной войны 2.
Военная служба башкир усилилась после 1734 г. в связи с постройкой Оренбургской укрепленной линии. На эту линию ежегодно стали наряжать до 1500 чел., которые во время службы должны были обеспечивать себя собственным обмундированием, оружием и лошадьми, что особенно тяжело было для рядового общинника.
В результате пересмотра ясачного оклада в 1734 г. тептяри и бобыли были обложены ясаком в размере 8506 руб. 80 коп. Тептяри и бобыли, кроме того, платили подымные деньги по 4 коп. и ямские по 5 коп. с двора. С бобылей время от времени собирали дополнительные денежные поборы по 20, 30, 50 и 60 коп. с каждого двора.
Увеличение поборов приводило к накапливанию недоимок с тептяро-бобыльского населения: к 1747 г. последние составляли 33 765 руб.
Тем не менее царское правительство решило еще больше увеличить тяжесть обложения, вводя в 1747 г. подушную подать из расчета 80 кол. с души, что должно было дать казне свыше прежнего оклада 14403 руб.3
Русские крестьяне, жившие в Башкирии, платили в пользу казны подушную подать в размере 70 коп. с души. Государственные крестьяне, кроме подушной подати, вносили в казну оброчные деньги по 40 коп. с души. Русские крестьяне выполняли также и другие повинности: давали рекрутов, гоняли подводы, привлекались для работы на казенных и частных заводах, на строительство крепостей, государственных мельниц и т. д.
В связи с окраинным положением Башкирии строительство крепостей и оборонительных линий ложилось огромной тяжестью на ее население. Размах этого строительства приходится на 1730-е годы. В 1731 г. был издан указ о постройке Новой Закамской линии, строительство ее было начато в 1732 г. В 1734—1744 гг. развернулась деятельность Оренбургской экспедиции, основной задачей которой являлось политическое и хозяйственное освоение казахских степей, налаживание торговых связей со среднеазиатскими ханствами и через них с Индией. Опорным пунктом должен был стать город при устье Ори — Оренбург. Вместе с тем предполагалось построить линию крепостей по границе с казахской степью. В проекте Оренбургской экспедиции был разработан широкий план развития производительных сил Башкирии — распространения земледелия и использования недр К Организация экспедиции была поручена автору проекта, обер-секрятарю Сената И. К. Кирилову. Помощником его стал переводчик Коллегии иностранных дел по секретным делам А. И. Тевке-лев. В составе экспедиции были лица многих профессий и званий: геодезисты, военные разных чинов, включая морских офицеров (для предполагаемого порта на Аральском море), горные специалисты и др.
В ноябре 1734 г. Оренбургская экспедиция прибыла в Уфу. В распоряжение И. К. Кирилова были выделены Пензенский и Вологодский полки, Уфимский пехотный батальон, половина уфимских служилых дворян и казаков, а также уфимские, мензелинские и бирские недоросли (малолетки). Кроме того, к участию в экспедиции призывались» башкирские тарханы и мишари. В августе 1735 г. экспедиция прибыла к устью Ори и тогда же была заложена крепость.
К ее строительству, а также к сооружению Оренбургской укрепленной линии в большом количестве привлекались местные крестьяне, благодаря чему еще больше увеличились повинности населения Башкирии.
Укрепление 2 за русскими дворянами земельных владений и права яа эксплуатацию все большего количества местного населения, рост фискальных требований царского правительства ущемляли материальные интересы башкирской феодальной знати. Она не хотела делиться своими доходами и повела борьбу за сохранение за собой права безраздельной эксплуатации трудящихся масс Бангкирии. Больше того, башкирские феодалы боролись за отказ от русского подданства и передачу Башкирии под власть других владетелей, которым они стали бы служить на выгодных для себя условиях. Первые подобные выступления на протяжении изучаемого времени произошли в 1705—1711 гг.

февраля 13, 2009

Значительную группу в Башкирии составляли русские служилые люди.
На грани XVII—XVIII вв. поместный оклад уфимских дворян составлял в среднем около 500—600 четей земли и 20—30 руб. деньгами. После издания указа 11 февраля 1736 г., разрешившего продажу общинных башкирских земель, происходит увеличение земельной собственности русских дворян и служилых башкир.
В связи с переходом к оседлости и земледелию, особенно в северной и северо-западной Башкирии, феодальная эксплуатация углубляется. Осевшие на землю башкирские феодалы начинают прибегать к тем же формам эксплуатации крестьян, какие характерны для оседлого феодального общества.
Крестьяне обрабатывали земли, принадлежавшие феодалам. Для заготовки сена и уборки урожая феодалы бесплатно использовали труд крестьян под видом патриархальной помощи («омэ»). Широко практиковалась особая форма эксплуатации — саун, т. е. раздача скота, принадлежавшего феодалу, на выпас крестьянам. Феодал требовал от рядовых общинников полпой сохранности розданного им скота и получаемого приплода. В случае падежа или пропажи недостающая часть восполнялась за счет крестьянского скота. За уход и содержание отданного ему скота башкирский крестьянин получал право пользоваться молоком и шерстью.
Выступая в качестве фактических хозяев общинных земельных угодий, башкирские феодалы использовали так называемый припуск людей со сторопы на общинные земли в своих выгодах. Они собирали с припу-щешшков (тептярей), среди которых были и башкиры, оброчные деньги, заставляли их работать на себя, а в случае неповиновения сгоняли с земли. Башкиры Каршинской волости Казанской дороги в своем письме уфимскому вице-губернатору П. Д. Аксакову в 1741 г. жаловались, что старшина той же волости Шерып Мряков «с сенных покосов и с вод рыбных, с при-пущенников, собирая в оброк, в дел нам ... ничего не дает. Так же и с тех припущенников, кои построясь на нашей вотчинной земле, татар и с ру-ских людей, оброк же собирая, потому ж нам в дел паю не дает, и те оброчные деньги удерживает у себя» К
Ваяшым дополнением крепостного труда в помещичьем хозяйстве была работа «исполу», или половничество. Крестьяне, не имевшие домашнего скота, на время действия договора о работе исполу держали у себя известное количество лошадей и коров, принадлежавших помещику, а приплод от скота делился пополам. В записи на половничество бирского крестьянина А. А. Рушева перечислены следующие работы, которые он должен был выполнять: в течение трех лет сеять хозяйскими семенами на хозяйской одной и на своих лошадях три загона ржи и три загона ярового хлеба; производить уборку, вывозку и обмолот посеянного хлеба; накосить сена 30 копен в год; поставить 300 прясел, городить скотный выпуск   (пастбище)   и   построить   избу.   За   это   он   получал   половину намолоченного хлеба после вычета семенного зерна, которое целиком возвращалось землевладельцу Ч
Башкирские феодалы в своих хозяйствах эксплуатировали также труд людей, бывших у них на положении рабов. Это обычно бывали пленные, которых они захватывали во время набегов на соседние народы. Основную массу ясырей феодалы продавали среднеазиатским купцам, а незначительную часть оставляли для работы в своем хозяйстве.
Отработки за долги, в связи с распространением в Башкирии денежного обращения, становились все более распространенным явлением. При этом часто беднейшие должники-башкиры, не расплатившиеся с феодалами, становились его крепостными.
В заемной записи башкирки Тайнинской волости Осинской дороги Но-гайбики указывалось, что она в 1711 г. заняла 10 руб. у башкира той же волости Абдуллы Тленчеева. «А за те деньги,— сказано в записи,— дала я, Ногайбика, ему, Абдулу, дочь свою родную, девку Кызгыча... И живучи ей, Кызгиче, у него, Абдула, во дворе, вольно ему, Абдулу, тое мою дочь выдать замуж за крепостного своего человека» 2. В 1737 г. башкирская вдова Барямбика Кусюмбетева, башкирские мальчики Кибиняс Имясов и Мамбет Аскаров, татарский мальчик Ирсыбай Бескыбаев и чувашская девушка Кулчюма Янбетева за взятые в долг 25 руб. попали в «вечное холопство» 3.
Тяжелое положение башкирской бедноты, рост эксплуатации вели к распространению торговли детьми. Только в одном 1737 г. было зарегистрировано в Уфимской провинциальной канцелярии 36 случаев продажи и перепродажи башкирских детей их родителями4.
Пришлое нерусское население в Башкирии состояло из бобылей и теп-тярей, или припущенников. Бобыли, составлявшие основную группу «сходцев», селились на башкирских землях без всяких записей и условий, тептяри поселялись на основании записей о припуске, а также поступных и оброчных записей. В записях о припуске указывались данные о местожительстве припускавших башкир и их припущенников, о вотчине с описанием границ, условия припуска (помощь в уплате ясака, участие в несении общинных повинностей, уплата оброка), размеры «заряда», т. е. неустойки сторон в случае нарушения записи. Такие договоры-записи закрепляли права припущенников (тептярей) на пользование башкирскими землями. Припуск являлся, таким образом, формой проникновения «чужеродцев» в башкирскую общину, формой переложения части общинных повинностей башкир па пришлое население 5.

февраля 13, 2009

Натуральный характер башкирского хозяйства был причиной слабого развития торговли в Башкирии. В сюновном она существовала в форме обмена.
Башкирские баи вывозили за пределы своей страны сало, кожу, воск, меха, шерсть, а также скот. Они бывали непременными участниками Ир-битской ярмарки в Западной Сибири, заключали торговые сделки с среднеазиатскими и казанскими купцами.
Основным занятием небашкирского населения края было земледелие. Уфимский воевода Н. Д. Мерзлюкин в своем донесении в Сенат в 1736 г. писал, что татары, мари и удмурты «хлеба сеют премножество и родится довольное число» К Для обработки почвы татары применяли особый деревянный плуг (сабан) и соху, которая была дешевле и легче плуга и в упряжку требовала меньше лошадей. Мари, чуваши и удмурты удобряли землю навозом и в качестве основного орудия обработки употребляли соху. Основным занятием русского крестьянского населения в Башкирии было также земледелие. Более высокая культура земледелия русских крестьян (трехпольный севооборот, усовершенствованные орудия для обработки почвы) оказывала прогрессивное влияние на развитие башкирского хозяйства.
Развитие горнозаводской промышленности на южном Урале по существу началось лишь с 30-х годов XVIII в. Первым был построен в центре Башкирии к югу от Урала Воскресенский медеплавильный завод И. К. Кириловым, а затем в 40-х годах возобновлен симбирским купцом И. Б. Твердышевым. К концу 50-х годов XVIII в. на территории Башкирии было уже 28 действующих и вновь строящихся заводов 2. Медеплавильные заводы находились к югу и юго-западу от Уфы, железоделательные — к востоку. Горнозаводчики за бесценок приобретали у местного населения огромные земельные и лесные угодья. Заводы обслуживались трудом крепостных и приписных крестьян.
Строительство заводов на территории Башкирии обозначало рост производительных сил. Оно усиливало приток сюда как русского, так и нерусского населения.
Все больше соприкасаясь с русскими, башкиры убеждались в преимуществах оседлого земледельческого хозяйства. Совместный труд на подсобных заводских работах с русскими крестьянами помогал им понять общность классовых интересов.
В башкирском обществе в рассматриваемое время господствовали патриархально-феодальные отношения. Патриархальные пережитки долго сохранялись вследствие низкого уровня развития производительных сил.
Общество делилось на два основных класса: патриархально-феодальную знать и рядовых общинников — непосредственных производителей материальных благ.Местные представители господствующего класса феодалов в русских источниках называются князьями, мурзами, тарханами, биями, а также по занимаемому ими административному положению—старшинами и сотниками.
Самой влиятельной лруппой в составе господствующего класса являлись тарханы, т. е. служилые башкиры, в прошлом — князья, бии, представлявшие феодализировавшуюся патриархальную родовую знать. В течение XVII и первой половины XVIII в. эта знать в основном перешла в разряд служилых башкир — тарханов. Так, в 1734—1735 гг. было переведено в тарханы 467 башкир из княжеских фамилий Кипчакской и Кара-Табынской волостей 1.
Тарханы не платили ясак и имели исключительное право распоряжения пахотными землями и кочевьями всей волости, к которой они принадлежали.
По свидетельству обер-секретаря Сената И. К. Кирилова, «тархан везде волен между своею братьею: пашню пахать, сено косить, скот и лошадей пасть, в водах рыбу ловить, и никто ему в том не спорит, хотя б прежде и владел такими угодиями, токмо не может в лесах бортного ухожья и в реках бобровых гонов взять...» 2. Тарханы, распоряжаясь общинными землями, стремились превратить их в личную феодальную собственность, захватывая лучшие кочевья и пахотные земли.
По характеру происхождения тарханы делились на наследственных и личных. Наследственные тарханы составляли основную lpynny; личные тарханы появились после принятия башкирами русского подданства, причем русское правительство жаловало как наследственное, так и личное тарханство 3. Тарханы состояли как на военной, так и на административной службе у русского правительства.
Башкирские феодалы, занимавшие административные должности, назывались старшинами. В их составе были самые родовитые и богатые землевладельцы, в том числе тарханы. Разница в положении старшин-тарханов и старшин-нетарханов состояла в том, что первые были освобождены от ясака, вторые его платили.
Башкирские старшины пользовались всеми выгодами занимаемого административного положения и допускали при этом большие злоупотребления, что вызывало часто открытое недовольство башкирских общинников. В 1756 г. башкирские крестьяне Катай-Терсятской волости жаловались в Оренбургскую губернскую канцелярию на «обиды и раззорения» со стороны своего старшины Даута Еналина, в том же году сожгли его дом и потребовали его смещения со старшинской должности 4.

февраля 13, 2009

После присоединения Башкирии к Русскому государству и постройки г. Уфы на ее территории был образован Уфимский уезд, превратившийся в начале XVIII в. в Уфимскую провинцию, которая входила в состав Казанской губернии, а с 1744 г.— Оренбургской2.
Территория, населенная башкирами, включала на рубеже XVII и XVIII вв. южный и часть среднего Урала, обширное плоскогорье общего Сырта, превосходные и плодородные равнины Приуралья, занимающие огромные пространства лесостепной и степной зоны, лежащей между реками Белой и Камой и дальше на юг вплоть до среднего течения Яика, а также степи по среднему течению реки Яика.
В административном отношении Башкирия в первой половине XVIII в.г как и ранее, делилась на четыре «дороги» (административных округа). Центр и южная часть Башкирии составляли Ногайскую дорогу, западная часть — Казанскую; восточная и земли в южном Зауралье — Сибирскую дорогу. Осииская дорога тянулась узкой полосой к северу от Уфы. Дороги в свою очередь распадались на волости; в середине XVIII в. насчитывалось 42 волости. Административная и полицейская власть в волостях принадлежала башкирским старшинам и сотникам. В каждой волости в зависимости от количества населения было несколько старшин 3.
По составу населения Башкирия и тогда была многонациональной областью   Русского   государства:   кроме   башкир,   составлявших   около ста тысяч человек, здесь жили русские, татары, чуваши, мари, удмурты и другие народы.
Русского населения, по данным уфимского воеводы полковника Лют-кина (1744), в Башкирии насчитывалось 75 185 душ1. Дальнейшее увеличение русского населения происходило за счет крестьянской колонизации и развития горнозаводской промышленности.
Городское население Башкирии было сосредоточено в основпом в Уфе» Бирске, Мензелинске, Осе и др. Города здесь возникали не как ремесленно-торговые центры, а как военные поселения русских служилых людей, что отражалось на составе населения.
В городе Бирске из общего количества 700 дворов половина принадлежала служилым людям; в Мензелинске основную массу жителей составляли дворяне и казаки 2; в Уфе в 1700 г. 1G0 дворов принадлежало дворя-пам из русских и новокрещенов и несколько десятков дворов — польской шляхте3.
В экономической жизни башкир в первой половине XVIII в. продолжался процесс перехода от полукочевого скотоводства к земледелию и оседлости.
В северной и западной Башкирии, в пределах Осиыской и Казанской дорог, к этому времени сложилось вполне оседлое земледельческо-ското-водческое хозяйство.
В южной и восточной Башкирии, в пределах Ногайской и Сибирской дорог, преобладало полукочевое скотоводство, хотя земледелие и здесь приобретало все большее значение; полукочевые башкиры подразделялись на две группы: одни занимались скотоводством, а другие — и скотоводством и земледелием.
Башкиры Сибирской и Ногайской дорог имели много скота: верблюдов, лошадей, коров и овец. Летом они готовили сено только для мелкого скота и строевых лошадей; по словам кунгурского бургомистра Юхнева, «большие стада лошадей и протчего скота ходят зимою в степи без сена и очень от голоду худы, понеже они питаютца всю зиму травой сухой, выкапывая копытом ис под снегу» 4.
В деревнях башкиры жили зимою, а летом кочевали в пределах евсых волостей. Земля, по словам того же автора, плодородна, луга хороши, но крестьяпе сеют только яровые хлеба, озимой ржи не имеют. Обширные леса богаты пушным зверем; реки и озера — разнообразной рыбой. Среди населения распространены были бортничество и охота.
Башкиры, ведя полукочевое скотоводческое хозяйство, имели постоянные призимовочяые участки и деревни с количеством дворов в пределах от 10 до 50; но изредка встречались большие деревни, где насчитывалось от 50 до 100 дворов.
В период летней кочезки жители отдельных деревень делились на мелкие группы. Каждая такая группа кочевала на определенной аерриторпи своей волости.
У башкир Казанской и Осинской дорог в первой половине XVIII в. наблюдались круппые сдвиги в развитии земледелия. Жители Казанской дороги имели значительные массивы пахотной земли и лугов. «Они,—отмечает тот же бургомистр Юхнев,— сеют рожь и всякой хлеб без навозу, и та дорога (Казанская.— Ред.) кормит Уфу. Они имеют дворы хорошие, токмо половина из них летом кочюет в степи, едят хлеб и лошадиное мясо, скота у них довольно, только лутче кормят и держат для того, что у них хлеба и соломы много» . Кроме того, здесь башкиры занимались бортничеством; охота и рыбная ловля начинали терять свое значение.
Башкиры Осинской дороги, по данным того же документа, «хлеба имеют много и пашни и летом не кочюют в степи, но по домам живут, как русские. Скота у них не так много, как у протчих, сена косят много» 2.
Башкиры Казанской и Осинской дорог уже в 80-х годах XVII в. появлялись с продажным хлебом на Соликамском рынке.
Башкиры, жившие по рекам Уфе, Каме и низовьям Белой, сделали такие успехи в земледелии, что некоторые из них могли обеспечивать не только собственные потребности в хлебе, но и вывозить его нр продажу в ближайшие города, заводы и крепости.
Башкирские и татарские старшины всех четырех дорог, будучи в январе 1742 г. в Оренбурге у начальника Оренбургской комиссии Л. Я. Сой-монова, дали ему обещание собрать с 7281 двора 910 четвертей семенного ярового хлеба для нужд комиссии на заведение пашен вокруг Оренбурга3.
Промышленность среди башкир была связана с обработкой продуктор скотоводческого хозяйства, главным образом кожи. Она носила домашний характер; из кожи для нужд семьи башкиры изготовляли обувь, домашнюю утварь, ведра, кадушки, бутылки-турсуки.
Среди башкир было много «рудознатцев», занимавшихся отыскиванием месторождений руд. Многие рудники, принадлежавшие заводчикам Демидовым, были построены на месторождениях, найденных башкирами разных волостей.
Несмотря на запрещение иметь кузницы, башкиры все-таки занимались производством металлических изделий и оружия. В 1739 г. один из башкир Ногайской дороги, Кудошман, в беседе с казачьим писарем Оренбургской комиссии С. Уразовым заявил ему, что «хотя кузнецов от них и выводят, но у них де кузнецов много» 4. И все же это производство было слабо развито.

февраля 13, 2009

Позднее число работавших для Адмиралтейства пополнялось из числа ясачных и даже русских крестьян, но основную массу приписных составляли служилые мурзы и татары. Более состоятельные из них сами не работали, нанимая вместо себя работников, платя им 30 коп. конному и 15—20 коп. пешему в сутки вместо причитавшихся из казны 5 коп. пешему и 8 коп. конному 3.
Привилегированное положение служилых мурз и татар было окончательно ликвидировано при введении подушного обложения, когда они наравне с ясачными были записаны в подушный оклад и таким образом причислены к податному сословию. С этого времени положение большинства служилых мурз и татар фактически не отличалось от положения государственных крестьян. Лишь некоторая их часть избежала перехода в податное сословие, приняв христианство и влившись таким образом в русское дворянство. Однако, несмотря на то, чю правительство, заинтересованное в полном идеологическом подчинении верхушки нерусских народностей, всячески поощряло переход в христианство и даже возвращало после крещения конфискованную землю новокрещену и его родственникам \ число крестившихся служилых людей из мусульман было невелико. К крещению, как к последнему средству исправить свое положение, обычно прибегали разорившиеся служилые люди из татар. Мордва, мари, чуваши, считавшиеся «языческими» народностями, в 40-х годах XVIII в. были подвергнуты почти поголовному насильственному крещению. Крестившиеся крестьяне освобождались от крепостной зависимости от помещиков-мусульман.
Таким образом, к середине XVIII в. среди служилых мурз и татар лишь небольшая феодальная верхушка сохраняла свои земельные богатства и крепостных крестьян — единоплеменников. В составе ее известны фамилии крупных татарских феодалов — князей Кугушевых, Акчуриных, Шахмаметовых, Еникеевых, Утешевых, Девлет-Кильдеевых 2. Крестьяне, принадлежавшие мурзам, были обложены такой же подушной податью, как и государственные, т. е. бывшие ясачные, а именно по 70 коп. с ревизской души. Помещичий оброк определялся в 40 коп. с души, но фактически сборы с крепостных крестьян были больше этой суммы, к тому же одновременно с денежной продолжала практиковаться отработочная рейта. Крепостные из состава нерусских народностей продавались и покупались так же, как русские крестьяне и дворовые. Однако новое закабаление ясачных крестьян запрещалось законом. Этой мерой охранялись фискальные интересы государства, терявшего в случае закабаления ясачного крестьянина частными землевладельцами оброчную сумму в пользу государства. Из закона делалось исключение только для участников в национальных движениях; так, башкир, захваченных при подавлении башкирских восстаний, записывали в крепостное состояние к служилым мурзам и татарам, в награду за участие последних в подавлении восстания. Эксплуатация татарскими мурзами своих крепостных крестьян и дворовых была аналогична эксплуатации русскими помещиками собственных крепостных крестьян. В наказах служилых мурз и татар в Комиссию 1767 г. неоднократно повторяются жалобы на «непослушание» и побеги их крестьян и дворовых 3.
Вследствие недостатка крепостных в хозяйстве нерусского помещика имел большее значение наемный труд. В наем шли главным образом ясачные люди — татары, мордва, чуваши, мари, в том числе и крещеные4. Условия найма, оформлявшегося договором, были следующие: нанимались «из своей воли» на срок от полугода до двух лет, получая аванс или «задаточные деньги» 1.
Фактически условия труда такого паемпого рабочего немногим отличались от условий труда крепостных; этим и вызывались частые случаи бегства работника до установленного срока.
Однако наряду с сохранявшимся, хотя п в ограниченных размерах, вемле- и душевладеннем мурз и татар в первой половине XVIII в. в Поволжье все большее значение приобретает концентрация земли в руках русских помещиков. Пожалования крупных и мелких участков за службу и насильственные захваты земли у ясачного населения являлись основными путями экспроприации земли у нерусского населения Поволжья. В результате па территории Поволжья создались огромные имения придворной знати — Головиных, Нарышкиных, Голицыных, Бутурлиных, Ромо-дановских, Апраксиных, а также мелкие феодальные владения, принадлежавшие представителям рядового русского дворянства. И теми и другими эксплуатировалось как русское, так и нерусское крестьянство, все больше закрепощавшееся на протяжении первой половины XVIII в.
Крупную роль в экспроприации земель нерусского населения сыграли также монастыри. В начале XVIII в. на территории народов Поволжья возникает ряд новых монастырей, земельные владения которых растут с поразительной быстротой. Так, например, Саровский монастырь, основанный в 1705 г., в 1730 г. имел в своем владении уже около 10 тыс. деситнн земли и леса 2. Приобретались земли при помощи насилия и различных махинаций.
Потеря народами Поволжья своих земель —паиболее характерная черта их истории XVIII в. Правительство, хотя и вынуждено бывало временами, в целях сохранения платежеспособности тяглого населения, ограничивать сокращение его наделов, по существу само проводило экспроприацию земель у народов Поволжья в интересах русского дворянства; при рассмотрении земельных дел суд неизменно вставал па сторону помещиков. К ясачному нерусскохму паселешпо правительство относилось так же. как к тяглому, крепостному паселешпо русского происхождения, по положение широких масс народов Поволжья было еще тяжелее, чем русского населения. Здесь имели значение и более низкий уровень развития производительных сил п незнание языка хозяйничавшей на местах русской администрации, и русификаторская политика правительства в целях ассимиляции нерусских народностей. Наиболее ярко она проявилась в насильственной христианизации, проведепной в 1740-х годах. До этого переход в христианство всячески стимулировался: новокрещеным дарили деньги, одежду, освобождали их на три года от податей (за счет усиления податного обложения некрещеных) и от рекрутчины, от приписки к корабельным лесам, от помещика-нехристианина. В изучаемое время христианизация проводилась насильственно. Миссионер являлся часто под охраной конвоя солдат, не зная языка парода, к которому обращался с проповедью. В 1740 г. была создана специальная контора под названием «новокрещенской», при содействии которой до 1756 г. было крещено 400 000 чел.1, в том число почти вся мордва, большая часть удмуртов, мари, чуваш. Татары, имевшие сильную мусульманскую церковную организацию, почти не переходили в христианство; закрытие мечетей и другие репрессии не дали результатов, и их вынуждены были отменить. Христианизация пародов Поволжья могла бы сыграть до некоторой степени и положительную роль, сближая нерусское население Поволжья с русским народом, однако ее насильственный и сугубо формальный характер сводил почти на нет ее возможное прогрессивное значение.
Экспроприация земли, непосильно тяжелые налоги, система бесправия и угнетения, насильственная христианизация естественно вызывали все большее недовольство среди перусского населения. В движениях протеста оно действовало, как правило, сообща с русским населением, с которым находилось примерно в одних материальных условиях. Совместно они выступали в таком крупном волнении, как крестьянское движение 1707— 1708 гг., начавшееся на Доиу и распространившееся па Среднее и Нижнее Поволжье 2. Так было и в менее крупных движениях. Вместе с русскими действовали мордва деревни Маскиной Темннковского уезда, купленной братьями Миляковыми к их железному заводу. Ходок крестьян Дмитрий Родионов, «человек мордовской породы», в 1720 г. подал прошение в надворный суд, в котором крестьяне деревни Маскиной отказывались признать себя крепостными Миляковых и работать на их заводе. Несмотря па отказ суда, крестьяне продолжали борьбу в течение трех лет, проявляя поразительную настойчивость и мужество и отражая с оружием в руках правительственные войска.

февраля 13, 2009

За пользование землей нерусское население до 1718 г. платило государству ясак.
Ясачные люди составляли основпую массу нерусского населения Среднего Поволжья. Размер ясака, по-видимому, издавна был определен для данной местности и продолжал существовать в прежних размерах при изменявшихся условиях. Поэтому часто случалось, что при прочих рапных условиях размер ясака в одном месте был в два-три раза тяжелее, чем в другом.
Кроме ясака, «ясачные люди» в XVII в. давали «даточных» людей в солдатские полки и несли многочисленные другие повинности, так же как и русские тяглые люди. С начала XVIII в. прибавились сборы в Военный приказ, на Адмиралтейство, на наем подвод под артиллерийские припасы, сбор на производство кирпича и извести к «городовым делам», «кормовые деньги» работникам, посылавшимся в Петербург, и многие другие. В результате с начала XVIII в. сборы с каждого ясачного двора увеличились в несколько раз. Так, в мордовской деревне Кочкурово Саранского уезда в 1703 г. окладные сборы составляли 1 руб. 23 коп., а в 1713—1714 гг.— 4 руб. 81 коп. 1
В 1718 г. ясак был заменен подушной податью, и, таким образом, ясачные люди были в отношении налогового обложепия уравпены с русским иодатным населенисхМ, хотя название ясачные люди для этой категории тяглого населения сохранилось. Размер подушной подати для ясачных, так же как для государственных крестьян, был установлен первоначально в размере 1 руб. 10 коп. (70 кои. подушных п 40 коп. обг очных). Но с введением подушной подати палоговос обложепие ясачного населения, так же как и русского, стало значительно тяжелее, особенно к концу изучаемого времени.
С 174G г. вместо 40 коп. оброчных сталн собирать 1 рубль с души, чго вместе с подушными составляло 1 руб. 70 коп. Кроме выплаты подушной подати и оброчных денег, ясачные, так же как и русское податное население, должны были нести натуральпые повинности — рекрутскую, дорожную, постойную. Мало того, вскоре после введения подушной подати были установлены дополнительные сборы, причем «с татар и с прочил иноверцев пашепных» палог был назначен вдвое больший2. Нерусское население Поволжья, не принявшее христианства, платило дополнительный налог па керемети (священные рощи, где совершались их религиозные обряды).
В общем, положение нерусского населения Поволжья оказывалось еще более тяжелым, чем русского.
Злоупотребления при раскладке платежей и пх взимании были системой в отпошении народов Поволжья. При существовании круговой поруки члены общины ясачных обязаны были платить подушные деньги за но-покрещенных,   освобождавшихся   на   три   года от налогов, за беглых, за ушедших на заводские работы, умерших, больных и т. д. В результате сумма налоговых платежей оказывалась выше платежных сил населения; недоимки были постоянным явлением на протяжении всей первой половп-ны XVIII в.; ясачные вынуждены были прибегать к денежным займам на платеж подушных под заклад земли или под обязательство отработки. Иногда ясачные люди отказывались от оброчных урочищ, потому что «скудости ради оброка платить не могут» К Однако и при этих условиях в первой половине XVIII в. вырастает экономически состоятельная, хотя и численно незначительная верхушка среди ясачных, представители которой покупают землю, заводят лавки, записываются в купечество; это явление становится более заметным во второй половине XVIII в.
Наряду с государственной земельной собственностью в Среднем Поволжье уже давно существовала и развивалась частная собственность па землю. Местные феодалы составляли опору царской власти и за свою службу жаловались землей и крестьянами. «В древние времена роду нашего предки... выехали... из Золотой Орды... и за принятие подданства все оные предки наши, яко служилые мурзы и татары, пожалованы землями, сенными покосами и всякими принадлежащими угодьями; а мурзам даны были во владение и крестьяне...»,— так описывали в наказе в Комиссию 1767 г. происхождение своих привилегий служилые мурзы и татары Пензенского уезда 2.
Служилые мурзы и татары могли закладывать и продавать свои земли, но только таким же мурзам и татарам; русским же было запрещено покупать их земли, так как это подрывало экономическое благосостояние национальной верхушки, в сохранении которой было заинтересовано русское правительство. Однако различными способами этот закон обходился, и владения мурз и татар все чаще переходили в руки русских дворян. Земельные участки были различны и зависели от характера службы, какую несли служилые мурзы и татары. В большинстве случаев это были мелкие служилые люди, обязанные службой за землю и жалованье. Они обычно посылались в качестве нерегулярной конницы в походы, несли вестовую и сторожевую слуя^бу для «оберегания засечных крепостей».
В начале XVIII в. служилые мурзы и татары продолжали привлекаться как вооруженная сила: в 1703 г. они участвовали в подавлении башкирских восстаний; в 1709 и 1710 гг.— в Полтавской битве и при взятии Риги3. Однако в течение первой половины XVIII в., в связи с созданием сильной регулярной армии, служба мурз и татар в значительной степени теряет свое значение, и в связи с этим они утрачивают положение привилегированного элемента. С 1713 г. большая часть служилых мурз и татар фактически   лишается свонх   поместий   вследствие   указа Петра I о запрещении помещикам-магометанам владеть крепостными людьми «христианской веры». Им было предложено креститься в шестимесячный срок под угрозой «отписки на государя» (конфискации) их крестьян вместе с землей, на которой они были поселены, и приравнивания их к податному населению.
Наиболее тяжелой повинностью служилых мурз и татар являлась заготовка корабельного леса для Адмиралтейства. По указу 1718 г. предписывалось приписать «к работе корабельных лесов 56 113 душ служилых мурз и татар и мордвы и чуваш Казанской, Нижегородской и Воронежской губерний» Ч По закону от каждых девяти человек приписных требовалось для рубки корабельного леса поочередно на полгода по два пеших работника, или с 25 человек — трое конных на один год. Однако фактически они выполняли значительно большую работу, так как работали за всех нетрудоспособных, беглых или умерших после ревизии членов общины. В результате получалось, что на одних и тех же лицах в течение ряда лет лежала изнурительная физическая работа, на всю зиму отрывавшая их от хозяйства. В наказах в Комиссию 1767 г. и в челобитных служилые мурзы и татары неоднократно жаловались, что им работать «не в мочь», что многие из них «побиты до смерти, а протчим руки и ноги повреждены», отчего «в такое разорение и крайнюю гибель приходят, что час от часу могут все без остатка пропасть» 2. Адмиралтейство имело возможность полного, бесконтрольного и неограниченного распоряжения трудом приписных; при этом постоянно допускались злоупотребления. G 1725 г. приписные к корабельным лесам были обложены подушной податью и всеми другими повинностями, какие лежали на ясачном нерусском населении. Таким образом, приписные к корабельным лесам оказались в более тяжелом положении, чем остальные ясачные люди. Освободиться из этого положения можно было только путем перехода в христианство.

Newer Posts »

Разделы

Партнеры сайта

МЕНЮ