мая 13, 2009

Боролись с феодалами за свои права и городские общины, хотя эта борьба была не столь решительной, как борьба крестьян, и носила преимущественно характер жалоб королю на злоупотребления его администрации и просьб о помощи. Борьба городов с феодалами ослаблялась наличием борьбы внутри города.
Внутри города в первой половине XVIII в. шла упорная борьба как между мещанством и патрициатом, в руках которого было фактически городское управление, так и внутри городской еврейской общины. Шла борьба внутри как цехов, так и гильдий.
Борьба внутри цехов в белорусских городах иногда принимала довольно острые формы, выливаясь в выступления челяди против мастеров и купцов. Ученики и подмастерья нередко, не выдержав эксплуатации, убегали от мастеров, но их ловили и с санкции городских управлений били 2.
Обострялась борьба в еврейских общинах. Находившиеся в очень тяжелом положении мелкие ремесленники и торговцы на протяжении всего XVIII в. вели упорную борьбу против еврейских богачей, в руках которых было управление еврейской общиной  (кагалом).
Народное сопротивление против феодально-крепостнического гнета в городах и селах с годами нарастало, расшатывая основы феодального строя.Национальное угнетение белорусов вызывало возмущение в русском народе. Русское правительство часто делало представления польскому королю по поводу религиозного угнетения белорусов. Иногда это имело успех и приводило к кратковременным уступкам. Поддержка со стороны русских укрепляла белорусов в их борьбе с колонизацией, вселяла сознание, что белорусы не одиноки, что они имеют защитника в лице русского народа.
Культура Белоруссии первой половины XVIII в., в особенности народная, не претерпела особых изменений за 50 лет, по сравнению с XVII в.; но все же ее, как и экономику, характеризует упадок.
Феодалы Белоруссии в подавляющем большинстве ополячились и вместе с польскими феодалами проводили «полонизацию» страны.
В XVIII в. в Белоруссии господствовала польско-католическая школа. Образование и воспитание подрастающего поколения были всецело в руках многочисленных католических монашеских орденов, главным образом иезуитов. Обычно в воеводском и поветовом городе была школа, в которой учили чтению, письму и счислению на польском и латинском языках; главным же образом в ней учили молитвам и катехизису. В старших классах, если они случались в этих школах, к этому прибавлялось еще чтение латинских писателей. Науки математические и естественные не только не преподавались, но и преследовались. Школа не выпускала нп врачей, ни юристов.
Для подготовки духовенства были устроены семинарии. Офицеров готовили в специальном кадетском корпусе в городе Несвиже. В школах обучались дети шляхты и отчасти верхушки мещан. В подавляющем большинстве мещане оставались неграмотными. Преподавание велось на польском языке. Школ с белорусско-славянским языком обучения в XVIII в. сохранилось немного, да и те находились почти исключительно в восточной части Белоруссии.
Печатание книг сильно сократилось. Крупная типография униатских монахов (базилиан) была в Супрасле. Здесь печатались книги, преимущественно церковные, на латинском и славянском языках (библия 1743 г.). Получили некоторое распространение мемуары, но художественных произведений создавалось очень мало.
Наряду с культурой господствующего феодального класса, существовала культура народная. Народ, невзирая на все репрессии, сохранил свой родной язык и богатое устное творчество — песню, сказку и т. п. В песенном и сказочном творчестве народа усиленно звучат антифеодальные мотивы. Составляются исторические песни, отражающие народную борьбу против иноземных захватчиков. Сохранялись «школьная драхма» и наиболее связанная с народным творчеством интермедия. В интермедии первой половины XVIII в. автор ее вскрывает тяжелое положение белорусского крестьянина, высмеивает феодала-угнетателя.
В Белоруссии распространена была «батлейка», т. е. народный кукольный театр.Народ сберегал и развивал старинное искусство резьбы по дереву, о чем свидетельствуют сохранившиеся резные наличники окон и дверей, потолочные балки, церковные украшения. Художественностью отличилась резьба по кости, рогу и камню. Национальные традиции сохранились в прикладном искусстве — росписи посуды, узоре тканей, вышивках и кружевах.
Народ сумел сохранить свою музыку, танец и песню, он пронес их через века и сберег до тех времен, когда белоруссы, соединившись в одной братской семье с русским 'народом, получили возможность развивать в обогащать свою культуру.

февраля 13, 2009

Сохранилось упоминание о восстании в 1717 г. крестьян Жидомля и Завадич.
Король Август II в своем обращении к гродненской шляхте сообщал, что крестьяне этих двух деревень, принадлежавших ордену камедулов, восстали и, совершив ряд «преступлений», разошлись. Король предлагал шляхте вернуть этих крестьян монахам.
В последующие годы наиболее упорным было сопротивление крестьян в староствах Слонимском и Кричевском. Так, в Слонимском старостве в 1720 г. крестьяне оказали сопротивление старосте, который хотел ввести барщину.
Староста передал дело в суд, который в ноябре 1720 г. выслал в Слоним судебную комиссию. На суде представитель старосты заявил: «Поля остались не паханы и не засеяны, хлеб не собран, а что и собрано, то нанятым людом и не во-время... На работу не только сами взбунтовавшиеся не ходили, но и другим людям той же волости запрещали ходить и наниматься не разрешали, почему староста понес немалый убыток, считая на злотые — 30 тысяч. Медов половичных не отдали; сторожей ко двору не давали; чинши, дякла, житние и овсяные, по большей части задержали; администрацию и самого пана старосту всякими словами обзывали, а кто был послушен двору, того сами карали и немилосердно били...1 Собирали своевольные отряды, чтобы наехать на Борецкий двор, пытались двор сжечь, а его администратора ротмистра Дроздовского убить и для этого злого дела даже уже собрались. Послушного двору подвойского любишицкого били и хотели убить». То же угрожали сделать с любишиц-ким войтом. «Бунтовали не только у себя, но и подданных сапежинских (т. е. их собственных имений.— Ред.) привлекали  к   таким   же  бунтам.Посылали брань и угрозы пану администратору, слугам и людям дворовым и подданным послушным двору, неоднократно чинили посягательства на их здоровье и муки» 1.
Представитель крестьян на суде заявил: «Администрация поступает против их прав, наданных королями, согласно которых они должны платить лишь голый чинш — 4 зл. 10 гр. и ничего более. Администрация не только принуждала их к разным работам, не обращая внимания на листы, но стала отбирать на двор сверх этого собственные их пчелы 2 и, загнав (во двор) собаками детей и жен их, стали сыпать им за ворот живых пчел и смели наносить другие издевательства и обиды». Для подавления восставших Сапега послал войска; арестованных, собранных в один дом, кормили сеном и поили водой, отчего много людей опухло и умерло. Крестьян насильно выгоняли на барщину в села Борки и Руду 3, требовали снаряжать подводы за несколько десятков хмиль 4, «до жнивья не только дворового, но собственно сапежинского выгоняли» 5, налагали большие подати, били и чинили всякие другие обиды 6.
Судебное разбирательство затянулось более чем на год. Суд постановил: всех зачинщиков и непослушных ловить и наказывать; запретить собрания крестьян 7.
Этому большому крестьянскому восстанию были присущи общие черты крестьянских восстаний периода феодализма. Оно прежде всего было стихийным и локальным. К движению не присоединились крестьяне, угнетавшиеся другими феодалами, и даже крестьяне того же Сапеги, среди которых восставшие вели агитацию; не присоединились к восставшим государственные крестьяне ряда войтовств того же Слонимского старо-ства.
Невзирая на неудачу движения 1720—1721-х годов, слонимские юрестьяне продолжали бороться за улучшение своего положения вплоть до 1750-х годов 8.
Довольно крупным было восстание в Кричевском старостве в 1740— 1744 гг.
Владелец Кричевского староства И. Радзивилл отдал его в аренду ростовщику Гдалию. Арендатор угрозами принуждал к барщине, выколачивал натуральные и денежные взносы: у неимевших денег забирал зерно по пониженной расценке. Тяжелую руку арендатора чувствовали не только крестьяне, но также мещане и мелкая шляхта. Попытка населения жаловаться Радзивиллу кончилась неудачей.
Тогда в 1740 г. вспыхнуло восстание. Приняли участие в нем разные слои местного населения, даже православные священники, ущемленные унией.
Во главе восстания стал торговец воском — Вощила. Он объявил себя «внуком» Богдана Хмелышцкого, имя которого пользовалось в народе большой популярностью. Восставшие громили господскую администрацию, ростовщиков, шляхту. Борьба с религиозно-национальным угнетением нашла свое выражение в борьбе населения против католичества и унии.
Администрация имений и войска Радзивилла на протяжении четырех лет не могли подавить восстания. Владелец имений Радзивилл в 1744 г. собрал для подавления восстания большое войско. Против вооруженного косами и кольями народа были двинуты войска, даже артиллерия.
Восстание было сломлено. С восставшими жестоко расправлялись. Людей зашивали в медвежьи шкуры и травили собаками, жгли на медленном огне, сажали на кол. «Колья и виселицы, подобно лесу, окружили город, заполнили его площади». Восставших вешали за ребра на крючьях на деревьях; обмакивая в серу деревянные спицы, забивали им под ногти и затем зажигали.

февраля 13, 2009

На покрытие общинных расходов или экстренных сборов общины по старине практиковали раскладки или, как их называли, «разметы и разрубы» на всех членов общины.
Когда в связи с ростом эксплуатации усилилось бегство крестьян, общину стали привлекать в порядке круговой поруки к ответу за побеги и возлагать на нее поиски беглого, выполнение его повинностей и расходы по обзаведению хозяйством пойманного беглого.
Наиболее деятельно община выступала в чиншевых селах, но возросло ее значение и в селах, отбывавших барщину.
Сильно ограничивалась деятельность общины в частновладельческих поместьях, в особенности там, где господин сам вел хозяйство. В таких общинах глава ее, войт или тиун, был обычно слугой феодала. И все же община существовала и здесь, она была необходимой организацией поместного хозяйства.
В первой половине XVIII в. феодалы и их администрация, пользуясь упадком городов, усиливают свою власть над ними. Нередко прямо или через навязанных городу ставленников они захватывали в свои руки городское управление и суд. Воеводы, пользуясь правом устанавливать цены на городском рынке, делали это в корыстных целях, в ущерб населению и особенно ремесленникам.
Владельцы многих городов и местечек устраивали там фольварки, захватывая для этого городские земли, привлекая их население к отбыванию барщины и других крестьянских повинностей. Так, Сапеги принуждали ремесленников Диены и Друи — городов, имевших магдебургское право,— работать на себя по устанавливаемой ими же самими оплате \ Подобное принуждение осуществлялось в радзивилловском городе Несвиже. Мещане г. Виды, как и многих других частновладельческих городов, чинили дороги и мосты, работали в поле 2.
Феодалы стремились за счет городов увеличивать свои доходы. С этой целью они всячески добивались изъятия из-под городской юрисдикции захваченных или другим путем приобретенных в городе земель и получали от короля права владения ими — «юридик». В подвластных городах шляхта через подставных лиц открывала корчмы, торговые заведения, поселяла ремесленников, не подлежавших городскому обложению и цеховой регламентации, и таким образом еще сильнее подрывала экономику города.
Социальный гнет в Белоруссии усугублялся национально-религиозным гяетОхМ.
Сеймовые конституции и королевские постановления конца XVII в. узаконили предшествующую практику, они запрещали православным занимать места в городском совете и цеховом управлении; запрещалось пользование белорусским языком в суде и делопроизводстве.
Национально-религиозное угнетение белорусов в первой половине XVIII в. еще более усилилось. В 1720 г. в Замостье был созван униатский церковный собор, который провозгласил унию единственно законной церковью греческого обряда в Речи Посполитой. Он способствовал дальнейшему сближению униатской церкви с католической. С благословения папы на православных открылся своего рода «крестовый поход». За время с 1732 по 1743 г. в Белоруссии было захвачено униатами 128 православных монастырей и церквей. Эти захваты сопровождались оскорблением религиозных чувств белорусов, насилиями над духовенством и мирянами, убийствами и кровопролитиями, ликвидацией городских церковных братств. Генеральная конфедерация 1733 г. постановила, что православные шляхтичи лишаются права быть избранными в депутаты сейма, в трибуналы и специальные комиссии, составленные по каким бы то ни было делам; им воспрещалось собираться на съезды, занимать должности в воеводствах, городах и поветах Речи Посполитой 1.
Против феодально-крепостнического и национального угнетения белорусское крестьянство никогда не прекращало борьбы. Борьба эта выливалась в разные формы.
Бегство, как и в XVII в., оставалось важнейшей формой протеста. Очень больших размеров оно достигло в начале XVIII в., после разорения страны.
Феодалы принимали решительные меры, чтобы прекратить уход крестьян. Так, в 1712 г. при введении нового закона о «подымном» налоге помещикам предписывалось немедленно выдать бежавших крестьян их прежним владельцам2. В 1717 г. издается специальный закон о порядке отыскания и выдачи беглых из государственных поместий. На землевладельцев, отказавшихся выдать беглого, налагался штраф в размере 100 коп литовских грошей за каждого беглого, при этом беглый возвращался на старое место 3.
В 1718 г. литовский трибунал издал специальный декрет, направленный против разбегавшихся крестьян.
В некоторых случаях сопротивление крестьян доходило до отказа в повиновении и даже до открытого восстания. В 1692 г. был наложен штраф в 250 зл. на села Чели и Меркунце Ошмянского повета «за непо-слушенство и значный бунт против двора» 4. В Слонимском старостве, во владении гетмана литовского Казимира Сапеги, в конце XVII—начале XVIII в. крестьяне более десятка сел оказали сопротивление при переводе их с денежной на отработочную ренту. Крестьяне, воспользовавшись вооруженной борьбой шляхты и части магнатов против Сапег, отказались повиноваться. Ссылаясь на королевские распоряжения о введении денежной ренты, они преюратили работу на фольварках, как и выполнение других повинностей, предлагая владелице Анне Сапеге выплачивать лишь небольшой чинш. Анна Сапега просила короля привести крестьян в повиновение.
Король прислал «лист», в котором крестьянам предписывалось «послу-шенство, выполнение повинностей и податей» 5. Однако крестьяне отказались повиноваться.
В 1702 г., ввиду настояний А. Сапеги, король распорядился рассмотреть дело в асессорском суде, а пока что приказал крестьянам выполнять повинности, угрожая, что в противном случае они будут рассматриваться как «бунтовщики и противники воли нашей».
Крестьяне боролись еще долго, в приходных книгах староства за 1709—1712 гг. встречаем записи: «Войтовство Мелькановское ничего в том году не платило». Такая же запись имеется в отношении Чемировецкого войтовства.

февраля 13, 2009

Состав повинностей крестьян Кобринской экономии в 1742 г., когда здесь уже обозначалось усиленное развитие фольварочного хозяйства, свидетельствует о росте барщины. В инвентаре 1742 г. написано 1: «Согласно давних прав и комиссии 1679 г. работали по 2 дня с тяглой волоки; основной чипш, за дрова, сено, подводы и лановое платили (вместе за все) 10 тынфов 2 11 грошей. Дякла давали с такой тяглой волоки — по 1 бочке жита и 2 бочки 3 овса».
Таким образом, в конце XVII в. в данном хозяйстве существовали все виды феодальной ренты. После разорения экономии, по данным того же инвентаря, крестьян освободили от дякла или оброка натурой, но зато увеличили чинш до 18 тынфов и барщину до 4 дней в неделю. Кроме того, крестьяне были обязаны выполнять следующие работы и сборы: «3 дня дымщины летом4, по очереди сторожа недельная, но с освобождениед в ту неделю от барщины 5, зерно возить к сплаву; овса лесового (за право рубить лес для своих нужд, но не на продажу.— Ред.) — 1 шанек с каждой тяглой, но не чиншевой волоки6, прокураторщина7 и вписное8 по грошу от уплачиваемого злотого».
В других королевских имениях сохранилась двухдневная барщина от волоки (Сущики, Хабовичи); во многих — недельной барщины не было, и крестьяне отбывали только «дымщиыу» и платили высокий чинш (Ко-зиша, Осова, Римки, Ольшаны и др.)? в ряде сел (Углы, Березна, Камень, Челещевичи и др.). к денежной ренте добавились бочка ржи и другие, по уже второстепенные платежи 9.
Кроме указанных повинностей все крестьяне платили «подымное» (государственный налог), а крестьяне государственных и церковных поместий еще и «гиберну» (военный налог на содержание армии).
К середине XVIII в. увеличились повинности населения, особеппо барщина, также в староствах и державах. К примеру в старостве Мядель-ском, по инвентарю 1743 г. 10, крестьяне платили с одной тяглой волоки 20 зл.; давали 2 бочки овса, 4 горсти льна, одну горсть конопли; отбывали 2 дня недельной барщины и 6 дней в год «гвалтов» (экстренных работ) и поставляли подводы.
Особой тяжестью отличались повинности крестьян в частных имениях. В  имени  Соколово  Ошмянского  повета,  состоявшем  из  семи деревень, крестьяне, по инвентарю 1753 г., с надела в 7з тяглой и 7з «приемной» волоки давали 7 зл. чинша, 1 четверть зерна ржаного, пресного меду — 1 кварту, 1 тальку льна, 1,5 сажени сети, полгуся, 1 курицу, 10 яиц, грибы, орехи и ягоды; отбывали в неделю два дня мужской и два дня женской барщины, «недельную стражу в очередь», две подводы в год до Вильно либо Минска. В счет экстренных работ девушки зимой пряли во дворе владельца один день в неделю К
Типичное крестьянское хозяйство в Белоруссии в это время имело 0,5 волоки, из которых чаще всего лишь 0,25 волоки были барщинная, остальная же земля была на оброке.
Эксплуатация крестьян феодалом не ограничивалась приведенными выше поборами и повинностями. Крестьян всячески отягощали разного рода владельческие монополии. Крестьянин должен был молоть на мельнице господина, покупать вино в его корчме, а если ее не было, уплачивать «корчемные пенязи» за право варить спиртные напитки дома. Крестьяне могли продавать и покупать только на базаре, находившемся во владении их господина.
Радзивилл в 1754 г. угрожал жителям Кричевского староства смертной казнью, если они будут ездить на базары в чужие местечки. К этому прибавлялось иногда требование, чтобы крестьяне продавали лен, коноплю, меха, мед, воск, хлеб и другие продукты хозяйства только своему помещику и покупали у него соль, сельди, гвозди, косы и другие товары, разумеется, но монопольным ценам.
В жизни деревни при распределении земли и раскладке повинностей большую роль играла крестьянская община. Крестьянская община в «столовых» экономиях и староствах, в меньшей мере в церковных и шляхетских в первой половине XVIII в. в основном сохраняла в своем пользовании старинные общинные земли. Земельный фонд общины в первой половине XVIII в. после опустошения часто выростал за счет принудительной выгодной помещику передачи ей многих пустующих земель отдельных разоренных крестьян. Плату помещику за них в таких случаях должна была вносить община, а не индивидуальные держатели. В отдельных случаях крепостники считали выгодным передавать экономически сильным общинам даже весь надельный земельный фонд. Так было в селах Руд-ского ключа (Полесская волость), Берестейского и других местах. В этих селах все повинности деньгами, натурой и работой община выполняла «огулом».
Крестьянские общины во всех экономиях принуждены были принять на себя уплату «корчемных пенязей», а позже «сухой аренды» (уплаты за помещичью монополию спиртных напитков) и экстренных сборов: контрибуций, провианта, «поклонов» (сборов в пользу государственных должностных лиц) и т. д.

февраля 13, 2009

Большая убыль населения, недостаток скота и продуктов в крестьянском хозяйстве, разорение фольварков, ненависть крестьян к барщине обусловили необходимость сокращения отработочной и продуктовой рент и замены их денежной. Хотя для крестьянина нелегко было уплачивать и денежный чинш, но все же крестьяне считали желательным перевод на денежную ренту. Так, комиссарская устава Гроднепской экономии, перечисляя мотивы ликвидации здесь фольварков и перевода крестьян на денежную ренту, упоминает о просьбах самих крестьян, поданных королю2. В инвентаре 1712 г. Гродненской экономии, где ликвидация фольварков и барщины в это время была полной, ревизор пишет, что крестьянин «желал сидеть на вольном чинше, а не итти в тяглую работу» 3. Таким образом, перевод крестьян на денежную ренту в данном случае происходил не столько в результате роста производительных сил страны, сколько вследствие разорения крестьянских хозяйств. С укреплением последних это положение должно было измениться, и помещики, начиная с 30-х годов XVIII в., стали возвращаться к отработочной и продуктовой рентам.
Необходимо отметить, что крестьяне, государственные, церковные и шляхетских поместий, разорены были далеко не в одинаковой степени. Шляхетские поместья располагали льготами в отношении военных податей: не платили гиберну (налог на содержание армии), не обязаны были предоставлять постой военным частям и таким образом были избавлены от прямых военных отягощений. Наконец, шляхтич в большинстве случаев жил сам в поместье и всеми средствами (протестом, откупом и т. п.) старался в собственных интересах сохранить рабочую силу и хозяйство своих крестьян.
Вследствие этого восстановление хозяйства протекало неравномерно в имениях различных категорий собственников.
Денежная рента как основная форма эксплуатации крестьян последовательно вводилась и дольше всего удерживалась в огромных королевских «столовых» экономиях: Гродненской, Берестейской, Кобринской, Могилев-ской. Менее настойчиво и последовательно ее вводили в староствах и державах. Что же касается частных имений, магнатских и шляхетских, то здесь пути восстановления хозяйства определялись возможностями владельцев и были разнообразны, но во всяком случае период перехода на денежную ренту здесь был наиболее коротким.
Более широкое распространение денежная рента получила в восточных воеводствах Белоруссии. Здесь в таких огромных староствах, как Велижское, Усвятское, Езеришское, Борисовское и другие, а также в части Могилевской экономии в 30-х годах XVIII в. почти совсем не было фольварков, а следовательно, и барщины.
В шести белорусских воеводствах из 125 староств и держав 49,6 °/о даже в 1738  г.  не  имели  господской запашки, крестьяне платили чинш.
У частных владельцев и особенно у шляхты средней руки период преобладания денежной ренты был непродолжительным; у магнатов же он затянулся дольше, и удельный вес фольварочного хозяйства был меньше, чем у средних помещиков. Так, в Зденцелах (имение Радзивиллов) в 1731 г. тяглые (барщинные) волоки составляли 15% от общего числа волок; в Деречине, переведенном в начале XVIII в. на чинш, тяглые волоки в 1750 г., когда переход к господской запашке был налицо, составляли 40%. Наряду с переводом крестьян на денежную ренту для восстановления сельского хозяйства и нарушенных аграрных отношений феодалы прибегали к жестоким репрессиям в отношении крестьян, всячески стремясь прекратить их миграцию и прием беглых шляхтичами.
Восстановление производительных сил и крестьянского хозяйства, в условиях феодально-крепостнических отношений, на базе низкой техники совершалось крайне медленно. Земли было сколько угодно, но не хватало рабочих рук, скота, сельскохозяйственного инвентаря, посевных материалов и т. п.
В Берестейской экономии в среднем на крестьянское хозяйство в течение всей второй четверти XVIII в. приходилось 0,45—0,50 волоки, в то же время было много пустой земли. В Кобринской экономии, где гибель рабочего скота была особенно велика, крестьянское хозяйство в 30—-40-х годах XVIII в. способно было поднять в среднем лишь 0,3 волоки на двор, а кругом лежало много пустой земли. По мере своего восстановления крестьянское хозяйство увеличивало посевную площадь, достигшую к середине XVIII в. в среднем 0,5 волоки на хозяйство. Изменения происходили и в структуре крестьянского надела. Он обычно делился на две части. Одну составляла земля «оседлая» или «садибная» — это основное держание крестьянского двора, с которого шли все виды повинностей, в том числе барщина. Другую часть составляла дополнительная земля — «приемная», с которой шел только небольшой чинш, а иногда еще зерновое дякло (натуральный оброк).
По мере роста населения и развития фольварка, «приемная» земля понемногу изымалась у крестьян в пользу помещика или превращалась в «оседлую».
Наряду с основной категорией крестьян, чиншевых и барщинных, были   крестьяне-«слуги», которые   вместо   барщины в поле   выполняли разные специальные работы — стрельцы, «осочники», конюхи, ремесленники, приказчики, военные слуги и др.
В первой половине XVIII в. количество крестьян-«слуг» уменьшается. В большинстве случаев они уже не выполняют свою специальную службу, а вместо нее платят чинш, дают дякло и даже отбывают барщину. Больше других сохранилось лесных «слуг» — осочников и стрельцов.
Несмотря на общее обнищание, в первой половине XVIII в. белорусские крестьяне по своему имущественному положению представляются далеко не однородными. Выделялась численно незначительная верхушка зажиточных крестьян. Беднейшую группу составляли так называемые огородники — крестьяне с полевым наделом от одного до трех моргов, и ко-морники, т. е. крестьяне, лишенные земельного и усадебного наделов. Так, в 1738 г. в Велижском старостве безземельные крестьяне под названием «бобыли» составляли 27%, в Езеришском — 14%, Усвятском — 10% и Подусвятском — 6 %.
Тяжесть крестьянских повинностей в разных районах, даже в разных имениях, бывала разная. Так, в Гродненской королевской экономии в период ликвидации барщины с 1 волоки хорошей почвы чинш и зерновое дякло оценивались на сумму 30 польских злотых, средней — 25—20 зл. я плохой почвы — 15—10 зл.

февраля 13, 2009

Сильно пострадали и белорусские города. Совершенно исчезли некоторые местечки. Число городского населения сократилось от 30 до 75%. Во время Северной войны города являлись местом постоя армии и обязаны были содержать ее. Витебск, Могилев, Гродно, Минск, Брест и другие города платили шведам контрибуцию. Значительно пострадали от пожаров,
связанных   с   военными    действиями,  города   Витебск,   Могилев,   Лида, Гродно, Несвиж, Новогрудок и др.
Города Белоруссии и к середине XVIII в. не достигли того уровня развития, на каком они были в предшествующий Северной войне период.
В состоянии упадка находилась городская промышленность Белоруссии, остававшаяся в основном ремесленной и цеховой. Многие цехи совершенно распались и даже исчезли, другие ввиду малочисленности своего состава и обеднения членов сливались. За недостатком заказчиков и покупателей в городах часть населения была вынуждена либо переселяться в деревни, либо заниматься сельским хозяйством в городе. В городах, и особенно в местечках Белоруссии всегда было много жителей, занимавшихся сельским хозяйством; в первой половине XVIII в. число их увеличивается.
Городское ремесло отчасти подрывалось промышленной деятельностью отдельных феодалов, особенно крупных, селивших при своих дворах ремесленников и организовывавших вотчинные промышленные предприятия.
Для примера можно остановиться на промышленной деятельности! Радзивиллов. В 1728 г. у них организовалась стеклянная гута в Налибо-ках, а с 1732 г. и в селе Уречи (возле Слуцка). С 1736 по 1741 г. открылись дроизводства: шлифовальное — в Яновичах, гончарное — в Смолко-ве, шерстяных шпалер (гобеленов) — в Кореличах, диванов — в Несвиже,суконное — в Слуцке; позднее — фарфоровых изделий — в Свежени, шлифовальное — в Погорелом, суконное — в Полосне и Несвиже, там же — производство клеенок.
Такую же деятельность, правда в значительно меньшем масштабе, развивали и другие магнаты. В этих частновладельческих промышленных заведениях работали главным образом крепостные. Они же в счет барщины выполняли здесь вспомогательные и транспортные работы. Мастерами были преимущественно люди свободные, нередко иностранцы.
Продукция магнатских предприятий шла на удовлетворенне в первую очередь нужд феодала, многочисленной дворни, военных отрядов, остальное расходилось среди многотысячного населения поместья, остатки поступали на рынок.
Внутренний рынок сократился, а экспорт уменьшился. Внешняя торговля сельскохозяйственными продуктами производилась преимущественно дворянством непосредственно через своих агентов, минуя купцов, что суживало сферу приложения купеческого капитала.
На внутренней торговле отрицательно сказывалось то, что среди дворянства было припято покупать предметы роскоши и вообще промышленные товары за границей. Покупательная же способность основной массы разоренного населения весьма снизилась. Все это способствовало сужению внутреннего рынка, захирению городов.
В 30—50 годах XVIII в. заметно развиваются торговые отношения с Россией. Тем самым укреплялись и расширялись экономические связи между Белоруссией и Россией. На ярмарки, особенно в подвинские города, приезжали русские купцы со своими товарами и здесь закупали местные или привозные изделия. Через эти же города они следовали на ярмарки в Вильнюс, Люблин, Познань, Тильзит и другие места \ Купцы Белоруссии в свою очередь торговали на ярмарках в России, а также вела торговлю с русскими купцами через Ригу. Эти отношения крепили связи между двумя братскими народами, усиливали тяготение белорусов к воссоединению с Россией.
Разорение и обнищание страны, убыль населения остро ставили перед, господствующим классом вопрос о доходах, о восстановлении собственного поместного хозяйства.
Тяжелое положение крестьянства, чрезвычайно ухудшившееся в период военных действий на территории Белоруссии, было очевидно даже господствующему классу. Оставшиеся на своих местах крестьяне в большинстве случаев не имели в необходимом количестве или совсем не имели рабочего скота, инвентаря и посевного материала и не могли обрабатывать ни своих, ни господских полей. В состоянии такого разорения они не могли быть и сколько-нибудь исправными плательщиками государственных податей и частновладельческих оброков. В то же время запустение многих деревень заставляло феодалов опасаться дальнейшего нажима на крестьян, ибо разоренный крестьянин легко снимался с места и уходил к другому землевладельцу, где его укрывали от преследования и   как пришельцу давали льготы.
Крепостники были вынуждены временно довольствоваться сравнительно умеренной рентой с тем расчетом, что крестьянин со временем окрепнет и станет полноценным тяглецом и плательщиком. Ревизор Коб-ринской экономии, излагая мотивы перевода крестьян на денежную ренту, указывал, что это сделано, «дабы подданные е. к. м. после таких огромных разрушений от неприятеля Речи Посполитой, а также от «жолнерства» и поборов   могли как-нибудь разжиться и вновь заселять пустые земли» .

февраля 13, 2009

Белоруссия в XVII—XVIII столетиях составляла часть великого княжества Литовского и, как всё княжество, находилась под властью Польши. Общественно-политический строй и государственное управление на территории Белоруссии были те же, что и во всей Речи Посполитой. Упадок торговли и промышленности, упадок городов, имевшие место в XVII и начале XVIII в., способствовали ослаблению внутренних экономических связей в стране, усилению местных интересов. В XVIII в. характерной чертой политического строя Речи Посполитой было ослабление власти центральных органов и усиление значения магнатов. Отдельные фамилии — Радзивиллы, Сапеги, Потоцкие, Вишневецкие — превращаются в настоящих владетельных князей. Крепостники все больше и больше забирали власть на местах и владычествовали над населением города и деревни, в частности в Белоруссии, переживавшей в первой половине XVIII в. тяжелый период своей истории.
Во второй половине XVII и в начале XVIII в. Белоруссия была сильно-разорена и истощена.
Большим опустошениям она подверглась в начале XVIII в., в период. Северной войны, когда в Белоруссию вторглась шведская армия, а феодальная клика, поддерживаемая иностранными армиями, вела борьбу за королевский престол. Основную тяжесть борьбы против шведских захватчиков вынес белорусский народ; он всеми способами содействовал победам русской армии, так как видел в ней свою защиту. Белорусские крестьяне,. по свидетельству одного .из участников войны, русским «...служат верно и шведам продавать ничево не возят, а по лесам собрася, конпаниями ходят и шведов зело много бьют и в лесах дороги зарубают...» 1 Шведыг встретив в белорусских крестьянах своих врагов, жестоко растравлялись с ними. Так, в одном из писем А. Д. Меншиков сообщал Г. И. Головкину, что шведы «мучат, вешают и жгут мужиков..., дабы ямы хлебные показывали... Утеснение убогих людей не возможно довольно описать...» 2. Свою большую армию   шведы   содержали   почти   целиком   на   средства,выколачиваемые с местного населения, что чрезвычайно разоряло страну. «Где только проходил швед,— пишет летописец,— везде там следовал голод». У могилевцев шведы взяли 5 тыс. пудов хлеба и более 10 тыс. талеров. Насилием вырывали у крестьян деньги, хлеб, скот, которые то скрывали, забирали в церквах серебряные вещи и утварь.
Но белорусские крестьяне держались стойко; экзекуции не останавливали их борьбы. Крестьяне-белорусы лишили шведскую армию продовольствия. «Есть полки,—вынужден был признать Карл XII,—которые три недели не имели хлеба» 1. Шведская армия от недоедания терпела урон. В одном лишь Могилеве шведы похоронили 4000 чел.
Белорусское население не только скрывало от шведов продовольствие, служило разведчиками и проводниками для русской армии, но и сражалось со шведами с оружием в руках. Эта в|раждебность белорусского и украинского населения к интервентам была одним из важных факторов их поражения.
Белорусы способствовали разгрому армии Левенгаупта. Совместная, упорная борьба русских и белорусов против шведской армии способствовала дальнейшему сближению обоих братских народов, усиливала стремление белорусов к воссоединению с Россией. Но в то же время война принесла им страшное разорение.
После окончания тяжелой войны запустевшие крестьянские земли в огромной Гродненской королевской экономии, насчитывавшей несколько сот сел, по данным инвентаря 1712 г.2, составляли 80% полей. Положение в Брестской и Кобринской экономиях, имевших свыше ста сел, было не лучше. Инвентарь 1724 г.3 обнаруживает, что в первой был 41% пустых волок 4, а во второй — 81%.
Такая же примерно картина наблюдалась в староствах и державах (в королевских временно пожалованных имениях), а также в собственных частных имениях. Следы опустошения сказывались долго. «Ни единого подданного, пашню обрабатывают наемники»,— жалуется даже в 1738 г. владелец села Ковали (Слонимский повет). Инвентари 30-х годов XVIII ст. таких больших имений, как Кошелево (Речицкий повет), Язненское (Полоцкое воеводство), Велижское и Усвятское (Витебское воеводство), Гомельское, Езершпское и Борисовское (Минское воеводство) и другие, все еще свидетельствуют о разорении и гибели населения деревень.

февраля 13, 2009

Музыка и театр распространялись в имениях феодалов, где существовали оркестры, оперные и балетные труппы из крепостных. В Киеве и других городах при магистратах и ратушах существовали духовые оркестры.
Развивалась народная живопись. Среди украинского народа было много талантливых живописцев, дарования которых не могли развернуться в тяжелых условиях феодального гнета. Многочисленные художники — выходцы из народа — украшали (росписью здания, рисовали портреты, расписывали церкви, украшали рисунками жилища, печи, стены, окна. Для обслуживания нужд церкви и светских феодалов живописцы готовились в двух художественных школах в Киеве — при Лавре и при академии.
На высоком уровне находилось граверное искусство, центрами которого были Киев, Львов, Чернигов, Новгород-Северский. Из мастеров-граверов следует назвать Л. Тарасевича — автора ряда портретов, выполненных гравировкой на меди, и Г. Левицкого.
Архитектурные памятники этой эпохи, как и в предшествующие десятилетия, украшались богатым скульптурным орнаментом, изображающим гирлянды листьев и цветов. Такой характер носит, например, Всех-святская церковь в Киеве (над так называемыми «экономическими» воротами Лавры).
На развитие украинской архитектуры оказало большое влияние русское зодчество. В творческом содружестве работали здесь выдающиеся русские зодчие XVIII в.— Старцев, Растрелли, Квасов, Неелов — и талантливые украинские мастера — Ф. Старченко, С. Д. Ковнир и др.
В начале XVIII в. Старченко реставрировал (после пожара) в стиле барокко большую лаврскую церковь. В 50-х годах XVIII в. талантливый архитектор, крепостной Лавры, Степан Ковнир построил в усадьбе Лавры флигель с высокими барочными щитами и колокольню дальних лаврских пещер. Много зданий было построено в эти годы Иваном Григоровичем Барским: частные дома на Подоле, фонтан Самсона, кельи Межигорского монастыря. К этому же времени — середина XVIII в.— относится создание собора Юра во Львове, являвшегося центром целого архитектурного ансамбля.
Широко было распространено на Украине керамическое производство. Изразцы украшались рисунками, выполнявшимися с большим мастерством и отличавшимися богатством красок.
Народное творчество нашло свое яркое выражение в производстве ковров и вышивок. Ковры украшались художественным орнаментом; на Левобережье и в Слободской Украине в орнаменте преобладали изображения растений, в западноукраинских землях — изображения различных геометрических фигур.Украинские националисты стремились всячески затушевать прогрессивное влияние на Украину русской экономики и культуры. Между тем это влияние существовало и укреплялось.
Наличие сильной, испытанной в боях русской армии, возросшая мощь Российской империи сдерживали агрессивные стремления султанской Турции захватить украинские земли и положили конец стремлениям шляхетской Польши закабалить Левобережную Украину.
Строительство в России фабрик и заводов, развитие широких торговых связей оказывали положительное влияние на экономику Украины. На Украине развивалась промышленность, появились первые мануфактуры. На Украине работало много русских специалистов-мастеров и рабочих, строивших крепостные сооружения, речные суда, промышленные предприятия. Украина все больше втягивалась в общероссийский рынок. Усилилось влияние на культуру украинского народа русской культуры, сделавшей в начале XVIII в. большой шаг вперед.
Вместе с тем продукция сельского хозяйства и промышленности Украины обогащала товарооборот в пределах всероссийского рынка; русские пороховые заводы обеспечивались украинской селитрой, суконные мануфактуры работали в значительной степени на шерсти, поступавшей с Украины. Ее специалисты по производству стекла ценились в Москве.
В Москву доходили произведения украинской литературы. В Киевской академии получали образование многие русские люди.
Эти взаимосвязи сыграли большую роль и в дальнейшей совместной борьбе двух братских народов против угнетателей и внешних врагов.

февраля 13, 2009

Большой популярностью пользовалась драма неизвестного автора «Милость бояия Украину... через Зинов1я Богдана Хмельницкого свободив-шая» (1728). Ее сюжетом были события освободительной войны 1648— 1654 гг. и деятельность Богдана Хмельницкого. В драме изображена торжественная встреча Хмельницкого в Киеве в конце 1648 г.; для данного произведения характерны патриотическое настроение, любовь к героической истории своего народа.
В этой драме, как и в более поздней — «Воскресение мертвых» Г. Ко-нисского (1747), отразились классовые противоречия, существовавшие на Украине,— захват старшиной казацких и крестьянских земель, насилия старшинской администрации, протест со стороны населения.
Мотивы протеста против феодального строя звучали и в интермедиях,, которые продолжали ставиться во время антрактов театральных представлений.   В   интермедиях   изображались   столкновения   между   шляхтичами и крестьянами, запорожцы, прогоняющие вместе с крестьянами помещика; в интермедиях давалась сатира на польских панов и арендаторов. Народный характер интермедий, их реализм, юмор делали их популярными и обеспечивали их влияние на украинскую литературу. Очевидно, многие из них были написаны «школярами» — студентами из мещанских и казацких слоев.
Значительно меняется характер стихотворений. Торжественные панегирические произведения все более уступают место стихотворениям на исторические и бытовые темы.
Значительное распространение получает лирическая поэзия, произведения которой разбросаны в многочисленных рукописных сборниках. В большинстве это — романсы, написанные в стиле сентиментальной поэзии. Близкие к народу авторы этих произведений — студенты, странствующие «дьяки» — вводили в них элементы народного творчества.
Быт украинского народа, средних городских слоев — мещан, ремесленников — нашел яркое отражение в стихотворениях монаха Климентия Зиновьева (конец XVII —начало XVIII в.), в которых автор показывает свою антипатию к богачам, угнетающим народ. Однако Климентий Зиновьев не поднимался до явного протеста против существовавшего социального строя.
Ценнейшим памятником народной украинской культуры первой половины XVIII в. является устное народное творчество. Оно отразило тяжелое положение народных масс, их стремление сбросить власть угнетателей, призывы к борьбе и восстанию. Народ создавал исторические и лирические песни. Авторы их в громадном большинстве неизвестны. С определенными авторами связываются только некоторые песни, но и то не вполне достоверно. Несомненно, что главными творцами богатого фольклорного наследия были представители трудового народа.
Крестьянские песни отразили глубину социальных противоречий. В то время как дворянская литература пыталась показать крестьянство «поющим и приплясывающим», крестьянские песни рисуют ужасы «вражо? панщини», насилия помещиков, управителей, голод и нищету, они показывают что богатство помещиков создается за счет разорения крепостных.
Песни рассказывают о бегстве крестьян в Запорожье, в леса, южные степи. В них звучат призывы к борьбе против угнетателей. Народные пес-пи с любовью рассказывают о повстанцах, о борьбе гайдамаков, галицких опришков.
В народных песнях нашли широкое отображение разные стороны крестьянской жизни: крестьянский труд, семейный быт и др.
Народ создавал многочисленные легенды, повествующие о его любимых героях — Богдане Хмельницком, Семене Палие, Олексе Довбуше. Народное творчество рисовало их могучими и отважными богатырями, беззаветно любящими свою родину, свой народ.
На Украине попрежнему пользовался большим успехом «вертепный» театр. Представления этого жанра, зародившегося еще в предшествующие столетия, из Украины распространились по России и дошли даже до Сибири — Тобольска и Иркутска. Иной характер носили: и другого слушателя обслуживали постановки в Киевской академии и в других учебных заведениях. Для привилегированного слушателя ставились трагедии на различные библейские сюжеты и драмы на исторические темы.
Как и в предшествующее время, музыкальная культура украинского народа была высокой. В музыкальном искусстве ясно различаются народное творчество и музыка господствующего класса. По селам и городам Украины странствовало много певцов, лирников, бандуристов, кобзарей. Они пели песни, посвященные героическому прошлому украинского народа, его борьбе против гнета панов, его любимым героям.
В известном «Реестре нотных тетрадей» Львовского братства упоминается 267 произведений различных украинских композиторов. В 1737 г. в Глухове было открыто музыкальное училище. Украинские песни и музыка пользовались популярностью в России.

февраля 13, 2009

Во второй половине XVII и первой половине XVIII в. господствующей культурой на Украине была культура класса феодалов; продолжала развиваться и народная культура.
На протяжении изучаемого времени «культурные связи русского и украинского народов расширялись и углублялись. В первой половине XVIII в, в области науки, искусства, литературы Россией был сделан значительный шаг вперед; это содействовало росту влияния русской культуры на культуру Украины.
Одновременно благодаря установлению тесных экономических и политических связей усиливалось влияние украинской культуры, центром которой оставался Киев.
Развитие науки и просвещения на Украине связано прежде всего с деятельностью Киевской академии, которая по указу 1701 г. из коллегии была преобразована в высшее учебное заведение — академию. Вплоть до середины XVIII в. академия считалась первым по значению высшим учебным заведением в России. В составе ее слушателей были украинцы из всех частей Украины — Левобережья, Правобережья и западных украинских земель, а также уроженцы различных районов России. Известность академии привлекала учеников из угнетенных Турцией и Австрией славянских стран — сербов, черногорцев, болгар. В академии господствовала феодальная идеология; обучение в ней сохраняло церковно-богословский, схоластический характер; однако в первой половине XVIII в. под влиянием российской Академии наук расширяется преподавание естественных наук, географии, математики. Среди учебных дисциплин появились архитектура, медицина, сельскохозяйственная экономия. Академия имела большую библиотеку.
Главную массу студентов академии составляли дети старшины; в сохранившемся реестре слушателей 1729 г. названы представители почти всех известных тогда старшинских семей.
Воспитанники академии были преподавателями многих школ на Украине и в России — в Ростове, Твери, Казани, Тобольске и других городах, а также в Болгарии, Сербии, Черногории. Многие студенты, уроженцы Правобережной Украины, закончив обучение, возвращались на родину и вели там борьбу против католицизма.
Академия оказывала значительное влияние на другие учебные заведения Украины — коллегии в Харькове, Чернигове, Полтаве. Харьковская коллегия была центром просвещения Слободской Украины, в ней с середины XVIII в. также расширяется преподавание светских дисциплин.
В первой половине XVIII в. на Левобережной Украине и Слобожан-щине продолжало существовать значительное количество сельских школ; для детей старшины существовали закрытые учебные заведения, пансионы, интернаты.
Несравненно более тяжелым было состояние просвещения в первой половине XVIII в. на Правобережье и западных украинских землях. Школ здесь было очень мало, да и те преимущественно «дьяковки» (в которых преподавали странствующие «дьяки»).Польское правительство,стремившееся к полонизации населения, всячески поддерживало иезуитские коллегии (во Львове, Луцке, Баре, Виннице и других городах), а также униатские школы. Обучение в них носило ярко выраженный польско-католический характер.
Во второй половине XVIT и начале XVIII в. еще имели значение школы православных братств.
Просвещение в Буковине и Закарпатской Украине находилось в еще более тяжелом состоянии. В Закарпатской Украине проводилась политика мадьяризации.
В первой половине XVIII в. появляются новые памятники исторической литературы — летописи, дневники, хроники, историко-публицисти-ческие произведения. Авторы этих произведений преимущественно вышли из старшины, поэтому в их произведениях ясно выражены требования феодалов Украины относительно сохранения привилегий и полного уравнения в правах с русским дворянством. Эти произведения стремились оправдать господство старшины над народными массами.
Наиболее распространенные летописи — так называемая «летопись Самовидца» (автором ее, как можно предполагать, был представитель старшины Р. Ракушка-Романовский), а также летописи, написанные С. Величкой и Г. Грабянкой,— излагают преимущественно историю борьбы украинского народа против шляхетской Польши в 1648—1654 гг. и события второй половины XVII в. Большой интерес для изучения экономической и культурной жизни этого времени представляют дневники, в частности дневник генерального подскарбия Я. Марковича 1.
Появляются попытки дать обзор истории Украины в хронологическом, систематизированном виде. Такой характер носит «Летописец си есть кро-ника» Л. Боболинского (1699).
Большой шаг вперед в XVIII в. сделала украинская литература. Старая церковная литература имела меньшее влияние, заметно выросло значение светской литературы.
Под влиянием более передовой и развитой русской литературы в украинской литературе возникли новые жанры, в том числе стихотворная сатира на социальные темы; росли элементы реализма.
«Школьная драма», популярная в предшествующий период, постепенно отходила от узко церковной тематики. В основу сюжета нередко брались исторические события. Так, в драме Ф. Прокоповича «Владимир», поставленной в Киевской академии в 1705 г., звучат  мотивы  борьбы за просвещение, против сторонников застоя. В образе противников Владимира автор показал духовенство, боровшееся против прогресса и просвещения.

Newer Posts »

Разделы

Партнеры сайта

МЕНЮ